ЛитМир - Электронная Библиотека

– Это не мудрено, Козимо. Ведь столько лет прошло...

– Не только в этом причина, Ансельмо. На протяжении всех этих лет я вырастил и похоронил такое количество племянниц, в том числе внучатых и правнучатых, что едва могу отличить одну от другой. С годами их становилось все меньше. И под конец я остался один. Последний из когда-то славного рода Медичи. Некоторых представителей моей фамилии историки хотя бы удостоили пары строк упоминания в энциклопедиях. А все остальные, среди них и Франческа, превратились в пыль... и горстку отрывочных воспоминаний, застрявших в мозгу преданного проклятию, которому, по сути, уже давно нечего делать на этом свете.

– Козимо, это...

Не желая слушать, Козимо отмахнулся и принялся нежно поглаживать чашку. Он ласкал фарфор, словно живое существо, и на его лице отражалась боль, которую он явственно испытывал при этом.

– Просто их было слишком много, Ансельмо. Слишком многих я пережил за все эти годы. – Он вздохнул. – Когда они были живы, я не очень-то ценил большинство из них. Хочешь, я открою тебе одну странную вещь? С каждым днем, прошедшим со дня их смерти, я все больше грущу о них. Мне недостает их общества, когда-то нагонявшего на меня страшную тоску. Я тоскую даже по их узколобости и непроходимой глупости, по их скучным разговорам, которые всегда вертелись исключительно вокруг денег и их эффективного приумножения. Теперь их нет, все давно превратились в прах. И мое место там, я должен быть среди них. Нам обоим пора быть среди них.

Ансельмо стиснул зубы и сжал кулаки. Огромным усилием воли он подавил в себе желание выбить у Козимо из рук чашку и вместе со всем остальным сервизом превратить ее в груду осколков. Однако ему удалось сдержать себя. Вместо этого он осторожно взял чашку у Козимо и присел на корточки перед креслом, чтобы тот мог видеть его лицо, не поднимая глаз.

– Козимо, ты не должен допускать, чтобы хандра и мрак завладели твоим разумом и сердцем. Это всего лишь минутный каприз, который посещает тебя каждый год, печальный отголосок празднества. И это пройдет, как уже проходило много раз. Тебе всего лишь не нужно противиться этому.

Козимо посмотрел на него. Взгляд его был так безутешен и безнадежен, что у Ансельмо комок подступил к горлу.

– Быть может, ты и прав, Ансельмо. Но я устал, – он протер глаза, – безумно устал. Я мечтаю о тишине и прохладе, о покое и безмолвии склепа. Не знаю, сможешь ли ты меня понять. Не знаю...

Ансельмо выпрямился. Разумеется, он мог понять Козимо. Несмотря ни на что. Хотя его собственная жизнь была далеко не безоблачной, ему часто приходилось переживать тяжелые времена. Целую неделю он как-то был прикован к позорному столбу за то, что его поймали на воровстве. Однажды его приемные отцы до полусмерти отдубасили его за то, что принесенная им краденая добыча была меньше, чем они ожидали. Бывали дни, когда он от голода не держался на ногах, а его внутренности сморщивались в болезненный комок. Но он не унывал и не сдавался. Он боролся, пока не вырос и не пошел собственной дорогой. Стал вором, не зависевшим ни от кого, кроме самого себя. И он вовсе не собирался сдаваться теперь. Все они – его приемные папаши, безжалостные судьи, жирные купцы, предпочитавшие выбрасывать остатки пищи в канаву, нежели накормить голодных нищих под своей дверью, – все они сгинули и истлели. А он жил. Сейчас. Здесь. Прошлое было позади. И только настоящее что-то значило. Только дни, которые им еще предстояло прожить, независимо от того, сколько их осталось.

– Я полагаю, что до осуществления твоей мечты ждать осталось не так уж долго, – произнес он с твердым намерением вытащить Козимо из той глубокой пропасти, в которую тот загонял себя. – Ведь синьорина Анна была здесь. Она была в субботу на балу, и ты разговаривал с ней. Дело сдвинулось с мертвой точки.

– Да, Ансельмо, дело действительно сдвинулось с места. Наконец-то. Однако я не знаю, когда снова увижу ее. Когда смогу отправить в следующее путешествие. И тем более не знаю, когда ей удастся добыть для нас противоядие. Быть может, это произойдет через десять недель. Или даже быстрее. Но с таким же успехом это может длиться десять лет. А то и дольше.

– Если тебя мучает мысль о тщете ожидания, почему бы тебе самому не сделать первый шаг? – предложил Ансельмо. – Мы знаем ее имя. Знаем, что она живет в Гамбурге. Было бы нетрудно найти ее и договориться...

– Нет, Ансельмо! – горячо перебил его Козимо. – Ты же знаешь, что я поклялся не вмешиваться в ход событий. И я держу слово.

– Конечно, Козимо, но...

– Никаких «но». Мы будем ждать до тех пор, пока Анна Нимайер сама не объявится у нас. Сколько бы времени это ни длилось.

Ансельмо поморщился. Он прекрасно знал взгляды Козимо на то, нужно ли брать судьбу в свои руки. Но в этом случае ждать было совершенно нелепо, по его мнению, это была величайшая глупость, которую они могли совершить. Козимо, наверное, запамятовал, что несколько десятилетий назад он сам распорядился вычеркнуть себя из всех телефонных и адресных книг. Анна Нимайер просто не сможет разыскать его адрес или телефон. Их не знал даже Джанкарло, хотя принадлежал к самым близким друзьям Козимо. Значит, ей останется только приехать во Флоренцию и уповать на то, что она опять случайно столкнется с ними где-нибудь. А какой здравомыслящий человек пойдет на это? Если они будут ждать и бездействовать, пройдет еще лет пятьдесят. Ансельмо закусил нижнюю губу. Значит, ему придется помочь. Он-то никогда не клялся, что не будет вмешиваться в судьбу. Ему даже не придется особенно стараться. Всего-то надо будет найти ее адрес. Почтовый или электронный. Анна Нимайер была журналисткой. Наверняка у нее был компьютер с доступом в интернет. И тогда...

– Она вскоре объявится у нас, – произнес вслух Ансельмо. – Уже скоро. Она умная женщина и потребует объяснений. Ей захочется найти своего сына. А это не терпит отлагательства, в этом я совершенно уверен.

Козимо вдохнул полной грудью, потом улыбнулся. Ну наконец-то, кризис миновал.

– Мой дорогой друг, – произнес он, протягивая ему руку. – Тот день, когда ты украл мой кошелек и я в наказание сделал тебя своим личным слугой, – поистине самый лучший день в моей жизни.

Ансельмо пожал руку синьора и улыбнулся с радостью и облегчением. Слова тут были излишни. Они с Козимо достаточно давно были знакомы, чтобы понимать друг друга без слов.

Вернувшись в свою комнату на втором этаже, Ансельмо услышал звуки саксофона Стэна Гетца, доносившиеся из гостиной.

«Замечательно, – подумал он. – Если он слушает музыку, значит, он не только избавился от меланхолии, но и занят. И у меня будет довольно времени».

Он с удовлетворением закрыл за собой дверь и включил свой компьютер. Обычно мигание на экране библиотечного компьютера давало знать Козимо, что Ансельмо работает на своем, но он уже давно изыскал возможность обхитрить технику. Пока компьютер еще только разогревался, он давал несколько команд, отключавших его систему от сети всего дома и уничтожавших следы его активности. Он был вор по призванию, и это относилось не только к бумажникам состоятельных граждан. Теперь он предпочитал воровать информацию, и сейчас ему нужно было раздобыть электронный адрес Анны Нимайер.

Впервые они с Козимо повстречали Анну Нимайер во Флоренции в 1477 году. У нее была любовная связь с Джулиано Медичи, кузеном Козимо, и она наверняка бы вышла за него замуж, если бы его жизнь не была преждевременно и насильственно оборвана событием, вошедшим в анналы истории под названием «Заговор Пацци». Эта тогдашняя встреча и послужила поводом для ежегодных маскарадов в палаццо Козимо. В том далеком 1477 году она протянула ему приглашение на этот бал. Очевидно, во время одного из своих маскарадов он подал Анне бокал с эликсиром вечности, и с помощью чудодейственного эликсира она отправилась в прошлое – а именно в год 1477-й. А поскольку вертеть колесо судьбы нельзя, то Козимо все эти долгие годы оставалось только ждать. То, что долгожданное событие наконец свершилось в субботу, ничего не изменило в его внутренней установке. Он, пожалуй, будет ждать и дальше, а если понадобится, то и до Страшного суда. У Ансельмо же не было такого запаса терпения.

8
{"b":"426","o":1}