Содержание  
A
A
1
2
3
...
21
22
23
...
83

Карина кивнула. Сергей видел, что ей немного страшновато. Он, конечно, мог отстранить ее от опасного дела и сам с наименьшим риском спуститься с крыши, но ему хотелось развлечь засидевшуюся дома Карину, чтобы в следующий раз не приставала. Он показал, как следует держать веревку, а сам пошел к краю крыши. В последний раз взглянул на Карину и про себя ухмыльнулся – она была бледна.

Сергей с усилием покачал перильца ограждения – крепкие, должны выдержать. Пристегнул страховочный канат, перелез через ограждение и стал спускаться вниз с крыши. Теперь, если бы Карина от слабых дамских силенок случайно выпустила веревку, Сергея спасла бы страховка. Но об этом он Карине не сказал: пусть думает, что его жизнь только в ее руках, – женщины это любят.

Опускала Карина аккуратно, добравшись до нужного места, Сергей предупредил об остановке.

Внимательно осмотрев место отслоения штукатурки, Сергей пришел к убеждению, что отслоилась она явно не от ветхости, а при помощи молотка – кое-где в оставшейся штукатурке виднелись вмятины. Значит, отслоение штукатурки было подстроено, чтобы не допустить Сергея к свидетелю. А когда это не удалось, свидетеля убили. Следовательно, это было покушение… Интересное дело!

Карина выглядела измученной, но довольной.

– Сколько ты весишь? – спросила она, отдышавшись. – Я думала, вас там трое.

Сергей был задумчив. То, что штукатурку отбили молотком, это было понятно, но никакой акробат не успел бы так стремительно вскарабкаться обратно на крышу. Ведь буквально через секунду Сергей выскочил из парадкой.

Они снова оказались в помещении чердака. И тут в его полумраке Сергея осенило. Он наклонился к стене чердака и постучал в нее костяшками пальцев. Потом несильно пнул ногой. Стеночка оказалась хлипкой. Картина прояснялась.

В тот момент, когда Сергей выходил из парадной, что-то блеснуло на крыше напротив. Теперь стало ясно, что это был условный сигнал, подаваемый обычным зеркальцем. Второй злоумышленник, заметив условный сигнал, пнул ногой по стене или толкнул ее плечиком; подбитая заблаговременно штукатурка отслоилась и помчалась с пятого этажа прямо на Сергея, стремясь разрушить его череп до основанья, а затем… В общем, картинка в мозгу Сергея создалась правдоподобная.

– Ну, до чего додумался? – спросила Карина. – Говори, зря я. что ли, надрывалась?!

– Сегодня меня хотели угробить, что характерно, два раза, – сообщил Сергей, выходя с чердака.

Дома он рассказал Карине, как это произошло.

– Ситуация довольно серьезная. Надеюсь, ты понимаешь, – закончил он свой рассказ. – Сейчас мне необходимо поехать к еще одному свидетелю. Правда, не знаю, чем это может закончиться.

– Тогда я с тобой, – сказала Карина, вскочив и направляясь в комнату, чтобы переодеться.

– Нет, Карина, ты должна быть дома. Если что, я позвоню. Но будь предельно осторожна.

Сергей выехал из дома в восемь часов вечера. На улице было темно и пасмурно.

Доехав до места, он поднялся по грязной лестнице до пятого этажа.

На звонок никто долго не открывал, Сергей был уверен, что в квартире кто-то есть и стоит там тихонько за железной дверью и рассматривает его через глазок. Убийца?..

Сергей был готов к чему угодно. Его не застанут врасплох: перед тем как позвонить, он осмотрел ближайшие этажи – не прячется ли там кто-нибудь.

– Кого вы хотите? – наконец раздался из-за двери женский голос.

– Я бы хотел видеть Ивана Наумовича, – ответил Сергей, обворожительно улыбаясь глазку. – У меня к нему очень важное дело.

Довольно продолжительное время за дверью было тихо, так что Сергей ощутил некоторую неловкость.

– Он умер, – донесся женский голос. – Понимаете, умер.

Сергей некоторое время молчал, не зная, что сказать.

– А вы жена Ивана Наумовича? Давно он умер?..

Из-за двери долго не отвечали. Сергей подумал, что она ушла. Но звякнул засов, дверь приоткрылась на маленькую щелку, ограниченную цепочкой, из квартиры потянуло гнилостно-кислым запахом. Растрепанная женщина лет пятидесяти, в грязном халате, уставилась сквозь щель на Сергея.

– А вам что, свидетельство о смерти показать?!

– Нет, не нужно, – ответил Сергей, состроив скорбное выражение лица. – Вы скажите, давно он умер?

– Два, два года, как умер! – вдруг заорала женщина, зло блеснув на Сергея глазами. – Два года, как умер!! – прокричала она, входя в раж.

Она вдруг рассерженно плюнула в щель и захлопнула дверь.

Сергей хотел порасспросить ее, но, увидев такую реакцию на гостя, понял, что это бесполезно, и стал спускаться по лестнице.

Захлопнув дверь, женщина закрыла ее на все замки.

– Два года, как умер, – шептала она с ненавистью. – Два года уже…

Через захламленную и грязную прихожую она прошаркала в комнату. Плотные шторы на окнах были всегда закрыты наглухо. Зажгла свет, подошла к платяному шкафу и, открыв его, раздвинула старые пальто. На дне, сжавшись и обхватив колени руками, сидел человек.

– Ну, уже ушел, ушел. Вылезай, Ваня. Сказала, что ты умер. Ну, вылазь, что ли! – прикрикнула она, потеряв терпение.

Человек медленно выполз из шкафа. Движения его были неуверенны, оттого что видел он одним только глазом. Второго не было – вместо него зияла дыра, уходящая в глубину черепа. На травмированной части волосы не росли, страшный шрам проходил по этой части головы. Человек был бледен и худ до последней степени, руки его дрожали.

Уже два года он не видел дневного света, прячась в шкафу.

Уже два года он не выходил на улицу.

Уже два года, как он умер.

Глава 10

УБЬЮ, ПОДОНОК!!!

– Ну ты, то-се. Думай, чего делаешь-то.

– А чего думать, поднимать человека нужно, – ответил ему вялый голос, послышалось шуршание.

– Хоть бы закурить было, то-се.

– Да нет, поднимать нужно. Уже полдня дрыхнет.

– А я думаю, пусть выспится, а то вон как зазомбировался.

Разговор доносился откуда-то, словно издалека, и в то же время совсем рядышком. Сквозь головную боль Илья слушал. Он пошевелился и со стоном, держась за голову, сел.

– Во, зазомбированный Илюха проснулся, как огурчик соленый, то-се.

Илья недоуменно глядел на своих старых знакомых бомжей, у которых неделю гостил на чердаке. За то время, пока они не виделись, бомжи ничуточки не изменились внешне и не переменили гардероба.

Илья с удивлением смотрел на бомжей, оглядывал обстановку камеры предварительного заключения с двухъярусными нарами, оконцем за толстой решеткой…

– Ну, то-се, не вспомнить?

Петрович опустился на корточки перед сидящим на нижних нарах Ильей, с корточек заглядывая ему в глаза.

– Да не озадачивай человека, – подал с верхнего яруса голос Петя и зашуршал курткой.

Сквозь головную боль не просачивалось ни одного воспоминания.

– Где это я? – спросил Илья, глядя в лицо старичка-шестидесятника. – На чердаке?..

– Эх-хе-хе-хе-хе… – тяжело вздохнул Петрович и, поднявшись с корточек, сел на нары напротив Ильи. – Если бы на чердаке…

Илье сделалось тревожно.

– А где? – еле слышно произнес он.

– В КПЗ, голубок, – бросил Петя с верхней полки. – Ох, как курить хочется.

– В тюрьме, что ли? – Илья все еще не понимал – в таком заведении он оказался впервые в жизни.

Но ему не ответили. Только Петрович смотрел грустно.

– А за что нас посадили?

– Охо-хо-хо-хо-хо, – снова закряхтел Петрович, не спуская с Ильи глаз.

– Слава богу, за разное, – подал свой вялый голос Петя и, шурша курткой, повернулся на бок лицом к Илье.

– Почему?

Илья посмотрел на Петю, но не дождался ответа.

– Почему? – обратил он свой вопрос к Петровичу.

Но и Петрович промолчал, виновато глядя в пол. Илья уставился в стену, пытаясь хоть что-нибудь припомнить из того, что было вчера. Но памяти хватало только на вчерашний день – на вечер уже не хватало. Ну да, конечно, они с Сергеем ходили в котельную, потом… потом, кажется, поехали домой. Ну да, точно, домой, а дальше… дальше ничего. Он вспомнил Транса, как убегал… красивую женщину в короткой юбке… Да, это была Марина. Ну да, точно, Марина… Ну и все, на этом память останавливалась и не хотела идти дальше.

22
{"b":"427","o":1}