ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Так, а в чем, то-се, ему сидеть, раз я ему свою смирительную рубашку дал. Я ее на помойке больничной нашел. Хорошая, то-се, добротная такая. Психов-то, видно, гуманитарными рубахами усмиряют, а наши отечественные, то-се, на помойку. А чем они плохие? Добротные – сносу нет. Все бомжи себе расхватывали, ну и я несколько штук взял. Снизу подогнул, рукава закатал – и ходи… О чем я, то-се… Ах, о китайце. Так вот, китаец этот несколько месяцев назад появился без рубашки, я сжалился и дал. А он сидит у себя на чердаке и светится.

– Почему светится? – не отставал Илья.

– Да кто ж его знает. Я думал сначала, заболел человек, то-се, температура поднялась. Так нет. При нем, если глаза вострые, книгу читать можно. Вот и Петя подтвердит…

– Загадка природы, – вяло подтвердил Петя. – Но я в газете желтой еще не такое читал. Там племя под городом обнаружили, прямо под землей, с петровских времен живут. Вот это чудо!

– Этот китаец, наверное, из монастыря. Тут летом китайцы из буддийского монастыря приезжали. Сергей говорил, что они тоже в темноте светились…

– Ну, скоро баланду-то принесут? Жрать охота! – бросил сверху Петя.

И тут дверь, скрипя петлями, открылась.

– О! Баланду, то-се, несут.

Вошел все тот же рослый милиционер, но без баланды.

– Насильник, эй! К следователю.

– Я же только что от него…

Илья поднялся и пошел к двери.

– Не разговаривай, иди давай.

Охранник положил свою массивную руку на плечо Илье и проводил в знакомый коридорчик. Шедший впереди Илья, зная дорогу, повернулся к правой двери. Но милиционер поворотил его к левой и ввел в точно такой же кабинет, в каком Илья встречался с Мишей.

За столом сидел широкоплечий мужчина в костюме, с галстуком и писал что-то на листе бумаги, не обращая внимания на вошедших. Сопровождавший Илью милиционер удалился. А Илья стоял посреди кабинета и не знал, что делать. Он кашлянул тихонько, но следователь не обратил на него внимания. Тогда Илья подошел к стулу и сел. Следователь поднял глаза от листа и посмотрел на Илью.

– Я что, приказал сесть? – изумился он так, будто увидел на стуле не Илью, а инопланетянина с бластером в перепончатой лапе. – Я что, приказал сесть?! – Громкость его голоса с каждым словом возрастала.

Илья поднялся со стула, не понимая, чем так рассердил следователя.

– Теперь садись, – следователь, немного умерил пыл. – Без моего приказа ничего не делать. Фамилия, имя, отчество.

Илья назвался. Потом у него спрашивали прочие анкетные данные. Илья рассказал не таясь, они были занесены в протокол. После чего следователь, назвавшийся Николаем Степановичем, устало сложив руки, уставился в глаза Ильи и сказал:

– Ну что, колоться-то будем? Или дурака корчить из себя начнешь?

– Я ничего не помню, – сказал Илья, упрямо глядя в пол, он недоумевал, почему вынужден вторично говорить одно и то же.

– Не помнишь, значит?

– Не помню, – повторил Илья, подняв глаза на следователя.

Крупное, упитанное лицо его с маленькими глазками постепенно багровело. Он глядел на Илью с нескрываемой ненавистью.

– Значит, не помнишь?.. – снова повторил он с угрозой в голосе и взоре. – И как гнался за честной девушкой, не помнишь?! И как одежонку с нее рвал? А она плакала, просила не позорить ее девичью честь. А ты хохотал и рвал одежонку!.. Рвал! Как за гараж ее, несмотря на слезы и мольбы, тащил. Невинную девицу, юную красавицу!.. Своими грязными лапами хватал! Не помнишь?! – С каждым словом следователь свирепел все больше. – А она, обливаясь слезами, умоляла тебя!.. Мразь!! – вдруг рявкнул он и обрушил кулачищи на стол. – Сволочь!! Тварь поганая! Мерзость!! Таких, как ты, гад, вешать нужно! Мразь!!

Он дико сверкал глазами, наклонившись к столу и оскалив гнилые зубы, бил кулаками по крышке. При каждом выкрике Илья вздрагивал, со страхом глядя на вошедшего в раж следователя.

– Мерзость вонючая!! Ско-ти-на! Говори, гад!! – Он в истерике дубасил натруженными кулачищами в стол, не замечая боли. – Говори, как честную девушку насиловал!

– Да я же… Да я же все Мише сказал, что не помню ничего, – заикаясь, проговорил Илья.

– Ах, Миша?! Так он твое дело взял. Черта с два!! Не получит он его. У Миши ни по одному делу насильников не осудили. Устраивает тут либерализм с такой мразью, как ты. Пентюх он хренов, а не следователь. Все порнуху там смотрит! – Николай Степанович с ненавистью кивнул на дверь. – Нет уж! Хрен он твое дело получит, – он погрозил пальцем. – Я буду его вести, и ты у меня на полную катушку схлопочешь! Колись, подонок!! – вдруг снова жутко заорал он.

Илья захлебнулся от досады, обиды, страха. Еще никто в жизни не смел так открыто, нагло и беспардонно обзывать и оскорблять его. А он хотя и не знал, но чувствовал свою вину, поэтому не смел ответить на грубость.

– Будь моя воля, – уже не в силах кричать, сквозь зубы цедил следователь, – я бы тебя, подонка… вот этими руками задушил, – он потряс ручищами над столом. – Да знаешь ли ты, гад, что того заявления, которое девушка честная, тебя подонка не испугавшаяся, написала, вполне достаточно, чтобы тебя посадить. Это я все, мразь вонючая, для твоей же пользы стараюсь, чтобы тебе за чистосердечное признание, говнюку, меньше дали. Ну! Будешь говорить?!

Постепенно успокоившийся Николай Степанович снова начал распаляться, потеть, пучить глаза…

– Колись, па-д-ла!! – орал он на Илью, находящегося в предобморочном состоянии. – Сволочь! Тварь! Га-ди-на!! Все, убью сейчас тебя!!

Он вытер со лба пот, нажал кнопку звонка, вмонтированную в стол, тут же вошел милиционер, который привел Илью.

– Уведи эту мразь. Иначе я его сейчас угроблю, падлу!

На трясущихся ногах Илья вслед за милиционером пошел в камеру.

«Какой страшный человек, – думал он. – Какой страшный».

За время разговора Илья даже вспотел. В камере никого не было.

– А где? Тут были… – он не мог подобрать от волнения слов.

– Выписали их, чтобы баланду тюремную не расходовать. Выписали бомжей домой, в подвал, – уходя, сказал охранник и закрыл дверь.

На табуретке стояла алюминиевая миска с чем-то жидким и дурно пахнущим.

«Боже мой! – Илья сел на койку и обхватил голову руками. – Боже мой! Может быть, повеситься?»

Он поискал глазами крюк, но не нашел, да и не на чем было. Хотя раньше он слышал или где-то читая, что японские самураи, попав в плен, совершали над собой харакири без ножа: откусывали себе язык и умирали от потери крови. Но Илья кусать свой язык не захотел. Положение казалось ему безвыходным. Он постарался вспомнить вчерашнюю ночь, но потом плюнул.

Минут через десять снова открылась дверь, и тот же охранник бесстрастно сказал:

– Насильник, давай на выход.

– К следователю?..

Илья побледнел и, еле переставляя ноги, двинулся вслед за милиционером. Он приготовился к худшему – следователь не выдержит напора ненависти к Илье и все-таки начнет его жестоко бить.

Илья повернул к левой двери, но снова ошибся – его ввели в правую. За столом сидел доброжелательный Миша Плюхин и улыбался ему, как родному. У Ильи отлегло от сердца. Слава богу!..

– Ну садись, дорогой. А ты чего такой бледный? – искренне встревожился Миша.

– Да, меня следователь ваш вызывал. Этот Николай…

– Николай Степанович, что ли? Как?! Я же ему сказал, что дело твое беру. А этот придурок сам решил тебя вызвать. Да пошел он, козел! Ты ему, Илюха, ничего не говори. Он только орать да морды бить умеет, – Миша со злостью посмотрел на Дверь. – Ты его посылай к едрене фене! Понял?! Ну ты чего, вспомнил?! – Миша опять расплылся в улыбке. – Ну, давай, рассказывай, рассказывай…

Он потер руки.

– Миша, знаешь, я ведь честно ничего не помню, – виновато улыбнулся Илья, ему не хотелось разочаровывать такого хорошего парня.

– Ну, Илюха, елки! Ты пойми, без твоего воспоминания я ничего сделать для тебя не смогу. Вон этот придурок, – он кивнул на дверь, – возьмет тебя и посадит, на фиг! А за что?! За что тебя сажать, а?!

24
{"b":"427","o":1}