Содержание  
A
A
1
2
3
...
41
42
43
...
83

Кто-то крепко держал Илью под руку. Расступившиеся люди образовали живой коридор, ведущий к саркофагу. Державшие под руку подтолкнули Илью, он сделал шаг, его подтолкнули снова. Так принудительно-добровольно он шел к своей смерти. Окончательно обессиленный, не имеющий воли к сопротивлению, он шаг за шагом приближался к страшному саркофагу.

Тихонько, еле слышно вокруг Ильи зазвенели десятки колокольчиков, они зазвенели, как только он сделал первый шаг, и с той минуты звенели не переставая. И было в этом звоне что-то радостное, что-то дающее надежду, возможно не в этой, возможно в другой жизни… Но Илью этот звон ничуточки не приободрил. Он не знал, идет ли за ним кто-нибудь, этот путь показался Илье бесконечным, и когда его наконец привели и, заведя за саркофаг, поставили лицом к «коридору», тогда только он увидел, что и всех остальных, предназначенных для жертвоприношения, поставили рядом с ним. Таким образом, они оказались лицом к саркофагу, с другой стороны которого выстроились рослые люди племени чудь.

По живому коридору, по которому их привели, от склепа вели еще кого-то скрюченного. С обеих сторон под руки бережно человека поддерживали двое рослых людей. Звон колокольчиков не смолкал ни на минуту. Когда человека подвели ближе, Илья увидел, что это скорченный древностью старик, который был настолько слаб и немощен, что воины временами поднимали его под руки и шаг-два проносили по воздуху, но потом снова опускали на землю, и старик делал новый шаг, в руке его дрожала суковатая палка. С виду возраста он был неопределенного, потому что родился в такой глубокой древности, что вряд ли помнил год своего рождения. Волосы на его голове сохранились только крохотными островками и были совершенно белые и легкие, как пух, и ветер трепал эти волосенки.

Когда старик остановился возле саркофага, то разогнулся и слабым голосом произнес несколько слов. Когда он поднял голову, на его черном, землистого цвета лице стало видно вместо глаз две черные дыры. Из-за темноты дна этих дыр не было видно, оттого казалось, что в них, как у черепа, черная пустота; да и все обтянутое кожей лицо старика напоминало череп. У приготовленных к жертвоприношению по телам пробежала дрожь.

Один из поддерживавших слепого старца склонился над ним и что-то прошептал на ухо. Старец кивнул и слабым голосом воскликнул:

– Атхилоп катти-муна. Кихола!

Тут же мгновенно смолк звон колокольчиков и установилась мертвая тишина, казалось, что даже ветер стих.

– Атхилоп! Катти-муна кихола! – повторил старец.

Еще трижды он восклицал все те же слова, потом поднял суковатую палку, которую держал в худой ручонке, и вытянул ее перед собой, так что другим концом она указывала на стоящих за саркофагом узников.

И вдруг палка в его руке, методично, как маятник, заходила из стороны в сторону, начиная со стоящего с одного края Ильи, заканчивая на девушке. Так слепой старец водил палкой из стороны в сторону, сначала быстро, потом все медленнее и медленнее…

«Он выбирает жертву, – в это время думал Илья. – Пусть это буду не я. Пусть это буду не я…»

Дальше в голове Ильи билась только одна эта фраза. Он еле стоял на ногах, вот-вот готовый отключиться.

«Пусть это буду не я!..»

Движение палки все замедлялось: туда, сюда, туда, сюда… наконец движение ее остановилось. Вздох облегчения вырвался у троих узников.

Конец палки указывал точно на стоявшую с края девушку. Черные пустые глазницы уставились на нее.

– Атхилоп хал! – слабым голосом промолвил старик.

Девушка вдруг взвизгнула, попробовала вырваться, но ей мгновенно зажали рот. Старик вдруг обессиленно ткнул конец палки в землю, и вместе с ней тут же скрючился сам и, растратив остаток энергии, как-то сразу обвис на руках своих помощников.

Троих, пока не нужных узников отвели в сторону, но так, что им хорошо был виден весь обряд жертвоприношения. Девушка в истерике билась в руках двух исполинского роста мужчин, даже им трудно было удержать ее, но один из них сделал несколько быстрых и ловких движений. Илье показалось, что он надавил девушке куда-то в область шеи. И она тут же ослабла, но не потеряла сознания, скорее она потеряла волю и дальше производила движения, как в забытьи.

Действия их вновь приобрели былую неспешность и чинность. Они помогли девушке снять куртку, рубашку… обнажив ее по пояс.

«Какая красивая девушка, – пронеслось в голове у Ильи, когда он увидел пухлые груди девушки, ее алые губы, приоткрытые словно для любви, длинные разбросанные по плечам волосы. Свет луны освещал ее белое тело и огромные, как будто удивленные глаза. Эта девушка была создана для любви.

Не только Илья был изумлен ее красотой, но и стоявшие рядом с ним узники. Они, очарованные, во все глаза глядели на полуобнаженную девушку. Но это было недолго. Те же двое рослых мужчин подняли девушку за руки, посадили на саркофаг. Она не сопротивлялась. На возвышении саркофага Илья в последний раз, увидел ее во всем очаровании юности, ее положили на саркофаг лицом вверх. Один из готовивших ее к жертвоприношению встал с одной стороны, крепко держа ее за руку, второй – с другой; таким образом, девушка оказалась растянутой за руки с двух сторон. И вдруг над гробом вырос тот самый старик с дырами вместо глаз. Должно быть, его попросту подняли на постамент, но стоявшим по другую сторону саркофага показалось, что старик, как стервятник, вознесся над лежащей перед ним девушкой.

«Господи! Неужели он сейчас убьет ее?.. – пронеслось у Ильи в голове. Ему казалось все это ненастоящим. – Да нет же. Этого нельзя делать! Сейчас все решится как-нибудь по-другому…» – это буквально в какое-то мгновение промчалось в его голове, и тут он увидел в руке слепца нож.

Это был Большой Жертвенный Нож, служивший для этих целей уже несколько веков.

– Атхилоп хал! – мерзко пропищал старец, поднял нож над головой и так замер.

– Атхилоп хал! – повторили все негромко, почти шепотом.

Илья видел нежное тело девушки, широко открытые, устремленные в небо глаза и корявого с дырами вместо глаз старца, занесшего над ней нож. Это было страшное чудовищное зрелище, равного по ужасу которому не было. Омерзительная коверканная старость, убивающая молодость и красоту…

И тут раздался долгий, пронзительный свист. Илья обернулся и увидел занесенный над своей головой меч.

– Атхилоп хал!..

Часть 2

Глава 1

СИМПОЗИУМ ПАХАНОВ

Симпозиум паханов преступного мира Петербурга проводился с соблюдением всех правил конспирации в одной из самых дорогих гостиниц города. В какой именно?.. Этого не знали даже агенты российской спецслужбы.

Холл и все этажи гостиницы были заблокированы услужливыми молодыми людьми спортивного телосложения в костюмах. Каждого постояльца гостиницы при помощи специальных приборов «просматривали» на предмет поиска оружия или взрывных устройств. Такого нашествия «охранников» отель еще не видел.

На симпозиум был собран только люд заслуженный – не просто головорезы и громилы, хотя на счету у каждого из них было много громких преступлений, а руководители кланов и только те, которые остались в живых после «чистки» пятнадцатилетней давности, когда в городе появился Китаец. Эти паханы уцелели и кормились крохами с барского стола Китайца. Но теперь, после его смерти, пришло время поделить империю на куски. В этом шикарном зале заседаний питерскую братву собрал небезызвестный в определенных кругах одноглазый Забойщик – бандит авторитетный, совсем недавно вернувшийся из-за рубежа, где, по слухам, имел много громких и прибыльных дел.

Славные бандитские традиции перешли к одноглазому Забойщику от отца, которого он видел однажды только в двенадцатилетнем возрасте, когда отец, освободившись из мест лишения свободы, умирал дома от ножевого ранения в трахею легкого.

– Помни, сынок, – были последние слова блюющего кровью отца. – Главное – не попадаться.

Эту истину в свою очередь передал отцу одноглазого Забойщика его отец (тоже славный разбойник), умирая, в свою очередь получив ее от своего отца… Самим же им не удавалось соблюсти заповедь отцов, и каждый из предков Забойщика провел на каторгах и в тюрьмах большую часть жизни. Но они настойчиво передавали эти слова, как мечту о светлом будущем кого-нибудь из потомков, который будет убивать, грабить в свое удовольствие и не попадаться. Эта недостижимая, как коммунизм, мечта так и осталась мечтой для всех поколений предыдущих и последующих за ними.

42
{"b":"427","o":1}