ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Ты хочешь мне что-то сказать?

– Нет, просто…

Повисло неловкое молчание, и Винсен решился на прямой разговор.

– Ты ни разу не влюблялся, ни с кем не встречался… Я тебе все рассказываю, даже о самом сокровенном. Я хочу, чтобы ты тоже мне все рассказал.

– Ладно, последнюю звали Од, она ничем особым не выделялась, и о ней не стоит рассказывать такому умному человеку, как ты. Но я спал с ней три раза. История без слов.

Ошеломленный Винсен только кивнул. Искренность Алена не вызывала сомнений, и он уже ничего не понимал. У него пропало всякое желание выпытывать что-либо, но было поздно.

– А то, о чем ты боишься спросить, тоже правда, – закончил Ален.

Он встал, подошел к Винсену, положил руки ему на плечи и ожидал реакции.

– До тебя можно дотронуться? Ты ничего дурного не подумаешь? Не почувствуешь отвращения или опасности?

В его сердитом голосе не было и следа веселья. Винсен понял: то, что сближало их до сих пор, может мигом разлететься вдребезги. Подняв голову, он встретился с настойчивым взглядом Алена.

– Нет, я не чувствую себя в опасности, – твердо произнес он. – Но разозлюсь, если ты будешь продолжать говорить глупости. Ты мой лучший друг. Разве это что-то изменило?

– Для меня – ничего.

Ален провел рукой по шее Винсена, потрепал его волосы. Теперь любой дружеский жест можно было понять неправильно, и Винсен старался не выдать себя. Они годами веселились, дрались, катались в траве, вместе спали. В их физическом контакте не было ничего необычного или двусмысленного. Однако Винсену вдруг вспомнились кое-какие детали. Мог ли он утверждать, что Ален ни разу не смущал его в детстве и юности? Даже если не считать забав подростков, достигших половой зрелости.

Они молча смотрели друг на друга. Лицо Алена было жестким, непроницаемым. Винсен не хотел высвобождаться сам, но тут кузен отпустил его.

– Да, и для тебя это ничего не изменило, – сказал он, отступая. – Спасибо.

Винсен тоже встал, они оказались лицом к лицу – они были одного роста – и не было никакой неловкости, а только радость, что их дружба вышла из этого столкновения целой и невредимой.

– Мне надо было раньше сказать, – проговорил Ален.

– Ты всегда был неразговорчивый.

– Так или иначе, мне особо нечего тебе рассказать. Даже если покопаться. Не знаю, что будет дальше… но сейчас я живу вот для этого.

Он указал на контракты, лежавшие на столе, на видном месте – заказ «Фошона». Только сейчас Винсен заметил стопки папок, громоздкую пишущую машинку «Ундервуд» и кучу бухгалтерских книг на этажерке.

– Почему ты работаешь здесь? – удивился он.

– Твой отец не хочет, чтобы я вторгался в «его» кабинет на первом этаже.

– Ты мог бы работать в библиотеке или комнате для гостей…

– Ты забыл? Когда я переселялся в Валлонг, одним из условий было не оккупировать дом. Я и так получил свое.

Он говорил без гнева, как о неизбежности, с которой успел смириться за годы.

– Зимой собираюсь перестроить маленькую овчарню. Клара разрешила. Там будет отличное помещение.

– Но это смешно! Наша хибара пустует десять месяцев из двенадцати. Валлонг – это твой дом, Ален, а не наш! Валлонг – это ты.

– Ты так считаешь? Спроси отца, узнаешь, что он думает об этом. Это владение когда-нибудь достанется ему.

Нахмурившись, Винсен задумался, потом скорчил озабоченную гримасу. Будущее Алена казалось ему туманным. Мадлен его презирала, Шарль игнорировал, а Клара… сколько ей осталось?

– Ты беспокоишься обо мне? Это приятно! Но лучше сходи к Магали, время идет.

Взгляд Алена был дружелюбным и приветливым, Винсен без всякой задней мысли весело оттолкнул его и выкрикнул:

– Иду, как на первое причастие!

– Ты очень похож…

– И я боюсь…

– Понимаю.

Они обменялись улыбками, одной рукой Ален открыл дверь и пальцами другой изобразил букву «V» – знак победы.

Час спустя Винсен ввел Магали в гостиную, где их поджидал Шарль. Винсен привез девушку на машине и всю дорогу пытался шутить, чтобы как-то успокоить ее. Лучше уж пусть смеется: никакая подготовка не смягчит удар от встречи с Морванами, это он знал точно. При виде Валлонга она оцепенела. Одетта, конечно, рассказывала про большой дом, но Магали не думала, что он такой роскошный. На крыльце Винсену пришлось взять ее под руку, чтобы она смогла идти дальше.

Поднявшись с кресла, Шарль наблюдал с другого конца гостиной, как девушка приближается к нему. Он не сводил глаз с поношенного платья и матерчатых сандалий.

– Это мой отец, – представил Винсен, – а это Магали, папа…

Ошеломленная Магали молча пожала руку Шарля, не зная, что сказать.

– Очень рад, мадемуазель, – холодно произнес он.

Через несколько секунд добавил:

– Прошу садиться.

В смущении она села на краешек кресла «жабы»[21], и Винсен попытался оживить беседу.

– Я рад, что вы встретились! Магали так хотела с тобой познакомиться…

Шарль даже не потрудился ответить: он не стал помогать сыну и молча ждал продолжения.

– Как я уже говорил, папа, мы хотели бы пожениться… Шарль кивнул и обратился к Магали:

– Сколько вам лет, мадемуазель?

– Двадцать.

– Прекрасный возраст, – с легкой улыбкой одобрил Шарль, – но я не вижу причин для спешки… Следует дождаться вашего совершеннолетия…

Не в силах подыскать подходящий ответ, Магали не могла произнести ни слова, и Винсен бросился ей на помощь.

– Мы не хотим больше расставаться. А я учусь в Париже и…

– Да, – перебил его Шарль, – ты учишься.

Он по-прежнему внимательно рассматривал Магали. Голые загорелые ноги, натруженные руки с неухоженными ногтями, великолепные и непослушные рыжие волосы.

– Ну что же, – вздохнул он. – Если вы и вправду решили пожениться, мне придется заняться всеми остальными вопросами.

Он хотел быть вежливым и подавлял в себе раздражение от этой нелепой ситуации. Магали была мила, но неуклюжа и с несмываемой печатью той среды, из которой вышла. Неужели его сын думает, что из нее получится хорошая жена? Ему придется всему ее научить, полностью изменить, а вдруг она изменится до неузнаваемости?

– Какими вопросами? – осторожно спросил Винсен.

Поведение отца не удивляло, но все-таки он был недоволен. Надо было привыкнуть к Шарлю, чтобы в разговоре с ним не хотелось провалиться сквозь землю, Магали наверняка испугалась.

– Решить, где и – в особенности – на что вы будете жить. Сам ты это решить не сможешь. Я не хочу, чтобы ты бросил учебу из-за женитьбы. Магали, вы согласны со мной?

Она открыла было рот, но он не дал ей сказать и продолжил:

– Ты окончишь университетский курс, а пока я буду содержать вас… вашу семью.

– Но я могу работать! – воскликнула Магали: тон Шарля начинал ее сердить.

Винсен прикусил губу: Магали попалась в ловушку.

– Уж лучше не надо, – ответил его отец. Намек был унизительный, и девушка замолчала.

Шарль не мог допустить, чтобы его будущая невестка занималась уборкой, это было ясно, и она сама могла бы догадаться. Растерянная Магали взглянула на Винсена, тот сел на подлокотник кресла, будто желая ее защитить. Неожиданно Шарль улыбнулся: этот жест понравился ему, его сын стал зрелым и умел отстаивать свой выбор.

– Одетта – ваша единственная родственница? – спросил он.

– Да. Она моя тетя и крестная, – ответила Магали.

Она не могла вести себя естественно в присутствии Шарля. Девушка с самого начала рассматривала его исподтишка, и он показался ей ужасным. Холодным, надменным, еще хуже, чем она себе представляла. И это ее будущий свекор; совершенно ясно, что он и пальцем не пошевельнет, чтобы помочь ей освоиться в этой семье.

– Тогда я сам сообщу Одетте, – процедил он сквозь зубы.

Магали хотела было сказать, что Одетту очень просто найти, что она в Валлонге все время, около плиты, надо только открыть дверь на кухню. Но не посмела. Пока она тщетно придумывала что-нибудь вежливое, дверь открылась и решительным шагом вошла Клара.

вернуться

21

Кресло «жаба» – низкое мягкое кресло

35
{"b":"429","o":1}