ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Академия магических близнецов. Отражение
Слишком красивая, слишком своя
Простая сложная Вселенная
Бизнес: Restart: 25 способов выйти на новый уровень
Бортовой
Хитмейкеры. Наука популярности в эпоху развлечений
Формируем Пищевые Привычки для здоровья
Джордж и ледяной спутник
Пропавшие девочки
A
A

– Но, папа… Я вовсе не собирался…

– Вот как? А что же ты собирался делать? Как насчет карьеры?

– Ну… знаешь ли… Авиньон такой…

– Какой такой? Провинциальный? Тихий?

Винсен почувствовал иронию отца и пожалел, что раньше не подумал, почему отец вызывает его по телефону.

Сглотнув, он пролепетал:

– Ну, я, конечно, хочу… м-м-м… роста, но не…

– Это и есть рост. Такой шанс дается раз в жизни. Единственный! Ты будешь самым молодым среди этих стариков, и я горжусь тобой.

– Нет! Выслушай меня…

– Да, я тобой горжусь. Потому что этот пост получают не только по протекции. Не только услуга за услугу. Конечно, есть люди, которые мне обязаны или могут о чем-то попросить, но для большинства в Высшем совете магистратуры этого было бы недостаточно. Мы бы ничего не добились, если бы не твоя аттестация. Ты просто всех потряс, Винсен. Вы с братом очень меня радуете. Не знаю, была ли у меня раньше возможность сказать тебе это.

Как обычно, заказ у Шарля принял метрдотель. Шарль говорил с привычной уверенностью и улыбнулся сыну.

– Авиньон – это прелюдия, и ты прекрасно проявил себя, теперь можешь попробовать силы в серьезных делах. Пусть даже ты там самый молодой и перевелся из провинции!

Винсен понимал, что не заговорит, пока отец не даст ему слова. Уехать из Валлонга? Как Магали примет это предложение? Нетрудно догадаться: наотрез откажется. А ведь в Париже ее никто не знал, и не было риска встретить людей, которым она раньше прислуживала, а на юге это частенько случалось на коктейлях в Эксан-Провансе. Но Винсен хорошо знал жену и понимал, что перспектива жизни в столице не обрадует ее. В Валлонге у нее была Одетта, друзья – Ален и даже этот Жан-Реми, там никто не смеялся над ее певучим акцентом, она могла одеваться, как хочет, и не была обязана каждую неделю встречаться с семьей мужа.

– Папа… Я счастлив в Валлонге, я обожаю дом и не…

– Кажется, я слышу речи твоего кузена! Он что, повлиял на тебя? Винсен, пойми, Валлонг – это место для отдыха, а не предел мечтаний. Только не говори мне, что хочешь всю жизнь просидеть судьей в Авиньоне. Я тебе не поверю! А если у тебя другая причина, то объясни мне.

Смутившись, молодой человек не поднимал взгляда от тарелки с остывающей спаржей. Он подыскивал возможные аргументы, и тут отец стукнул кулаком по столу.

– Я тебя слушаю, Винсен!

Один стакан чуть не перевернулся, но Шарль ловко поймал его.

– Ты понимаешь, какая у тебя появилась возможность?

– Это ты мне ее даешь.

– Да что ты? Тебе, значит, не нужна помощь? Ты мне сейчас изложишь теорию о том, что дорогу прокладывают собственными усилиями? Не надо! Я видел, как ты работал, я не слепой. Конечно, у тебя не такие данные, как у Даниэля, но ты не отступал и оказался прав. Сегодня тебе предоставляется отличная возможность, и ты воспользуешься ею. Потому что ты не слабак. И потому что тебя зовут Морван-Мейер! Ведь так? Или ты думаешь, что я буду объяснять всем, что мой любимый сын живет на юге, потому что любит пляж, солнце и пение цикад? Ты не можешь отказаться, Винсен. Ты же не бездарный Ален!

– Он не бездарный! Он добился успеха в своем деле!

– А какое дело у тебя, если не судейская карьера? Голос Шарля стал вкрадчивым, но Винсен не поддавался на его ораторские уловки.

– У меня тоже есть семья, папа. И Магали никогда не нравилось в Париже.

– Ей вообще нигде не нравилось.

Молодой человек нахмурился, но замечание было справедливым. Отец не спеша добавил:

– Хочешь, обсудим эту проблему?

Винсен вообще не хотел касаться этой темы, но никуда не мог от нее скрыться и только кивнул.

– Вот и хорошо. Как мужчина, я вижу, твоя жена очень красива, кроме того, я общался с ней и знаю, что она очень добра. Ты выбрал ее сам, по зову сердца, ни с чьим мнением не считался. Твоим главным аргументом было то, что я сделал то же самое в том же возрасте. Ведь так? Только Магали не идет ни в какое сравнение с твоей матерью. Да, твоя мать была из очень простой семьи, но она не боялась жизни. Она спокойно могла бы выйти замуж и за эрцгерцога, но, к великому счастью, выбрала меня. И можешь мне поверить, что я не всегда чувствовал себя достойным ее.

Удивленный этой речью, Винсен посмотрел на отца. Должно быть, разговор был важен для него, раз он упомянул Юдифь, хоть и не по имени.

– А Магали боится всего, – продолжал Шарль. – Меня, твоей бабушки, боится ошибиться и кому-то не понравиться. Может, она и тебя боится? Она не умеет держаться в обществе. Поэтому ты отклоняешь приглашения: ведь ты не можешь пригласить на ответный визит. Из-за мальчишеского поведения ты навсегда можешь остаться в Валлонге, позволяя ей драить дом. И все только потому, что она решила, что ничего больше не умеет. Пройдет десять лет, ты озлобишься, и тогда ваша семья будет обречена. Семья – это не только дети. Есть еще будущее. О нем ты подумал?

– Да!

Это было как крик души, и Шарль понял, что двигается в нужном направлении. Будь он в суде, он бы не задумываясь добил противника, но перед ним сидел его сын, и он сделал паузу. Потом добавил:

– Мы оба знаем, что ты не хочешь отказываться. Так придумай что-нибудь, убеди ее. Ведь здесь она в большей безопасности. Она так боится светских мероприятий? Так они будут проходить на авеню Малахов.

С помощью твоей бабушки и Мари она быстрее обретет уверенность.

Винсен обреченно посмотрел на отца, но промолчал.

– Ты хочешь что-то сказать? – спросил Шарль.

– Я ее очень люблю.

– И прекрасно! Женятся ведь раз и навсегда. Но профессия – это тоже навсегда.

Отец не собирался уступать ни пяди – это было понятно. Глотнув вина, молодой человек возразил:

– Так я должен сказать ей, что мое спокойствие важнее. Ты этого хочешь?

– Нет. Тут дело не в состоянии души. Мне казалось, я сумел втолковать тебе, что жизнь – это не череда удовольствий. Я не хотел, чтобы ты женился на домработнице, верно? Но ты был влюблен, был готов все преодолеть… И вот пришел момент, когда тебя прижали к стене. Что ты выбираешь? Бегство?

Шарль умел быть жестким, в этом сыновья не раз убеждались на собственном опыте. Но у него на это были свои оправдания и причины. В немецком плену он выжил, несмотря на зверское обращение; в его отсутствие погибли жена и дочь, обрекая его на вечное терзание подозрениями и чувством вины; его брат покончил с собой. Разве можно такое забыть? А он по-прежнему держался прямо и не опускал головы. Винсен очень ценил отца, чтобы отказывать ему, поэтому только проговорил:

– Ты к ней несправедлив. Разве убирать в домах – это позор? Во время войны бабушка и Мадлен тоже брали тряпку в руки, от этого я их уважаю не меньше…

– Ты уважаешь Мадлен? Ладно, Винсен, шутки в сторону, мне все равно, что твоя жена была служанкой. Ей надо было жить. Но теперь ей надо подниматься до тебя, а не тебе опускаться к ней. Она ведь не настолько глупа, чтобы не поддержать тебя в такой момент… Если она любит тебя, она последует за тобой и не станет мешать твоему росту.

Подавив вздох, Винсен огляделся. Почти все столики были заняты, становилось шумно и уютно, но он чувствовал себя очень одиноко. Его чувства к Магали не изменились, он все так же сильно любил ее, но с каждым днем она все больше отдалялась от него. Как можно рассказать отцу, что иногда она напивалась для храбрости, часами пропадала неизвестно где, а по ночам плакала, уткнувшись мужу в плечо. Все молодые женщины хотели быть похожими на Брижит Бардо, эмансипировались, а она выбрала обратную дорогу, хотела походить на почтенную даму. Она покупала и надевала на себя одежду, которая ей не шла, затягивала свои роскошные волосы в строгий пучок и отмалчивалась из опасения сказать глупость. Битва эта была проиграна заранее, и Винсен бессильно наблюдал за ней. Он твердил Магали, что безумно любит ее и совсем не хочет, чтобы она менялась, но она продолжала гнаться за устаревшим эталоном светской дамы, которого, никогда не сможет достичь.

51
{"b":"429","o":1}