ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Под знаменем Рая. Шокирующая история жестокой веры мормонов
Человек, упавший на Землю
Правила нормального питания
Одно целое
Клан
Невеста на удачу, или Попаданка против!
Создайте личный бренд: как находить возможности, развиваться и выделяться
Правила соблазна
Бэтмен. Ночной бродяга
A
A

На смену давнему страху Шарля вдруг пришло бешенство. Не владея собой, он бросился за этим человеком. Зеленый свет светофора горел только для машин, он даже понять не успел, как угодил под автобус. Шарль отлетел на мокрые плиты. В нескольких сантиметрах от его лица застыл бампер «Рено», гудели клаксоны, визжали тормоза, но он уже ничего не слышал, не мог ни встать, ни даже пошевелиться.

Как и все остальные внуки Клары, Готье обожал свою бабушку. И питал к ней достаточно уважения, чтобы не лгать. Вся ее жизнь была образцом мужества и здравого смысла, ее авторитет в клане Морванов был непререкаем, так что обращаться с ней, как с нервной старухой, было просто недопустимо.

– Мне нужна правда! – недрогнувшим голосом потребовала Клара.

И Готье, ни с кем не советуясь, выложил эту правду. Надежды нет, Шарль умрет. Это вопрос нескольких часов, быть может, дней. Почечное кровотечение остановить невозможно.

При этих словах Клара пошатнулась, и Готье подхватил ее, дал ей выпить несколько капель дигиталина. Шарля привезли в больницу Валь-де-Грас, в отделение профессора Мазойе, и Готье поместил дядю в отдельную палату. Результаты обследования и рентгена были неутешительны.

Даниэль тут же примчался на авеню Малахов. Два кузена позвонили Мари в контору, потом в Валлонг и решили немедленно отвезти бабушку в больницу.

К Шарлю вызвали самых крупных специалистов, но его состояние оставалось прежним. Он был в сознании, ему вводили сильные дозы морфия. Когда его мать, поддерживаемая Даниэлем и Готье, вошла в палату, он дремал.

– Шарль… – выдохнула она, приказывая внукам остановиться.

Бессильно откинувшись на подушке, обвитый трубками, ее сын выглядел беззащитным, как постаревший ребенок. Это зрелище было невыносимо. Он стойко встречал даже самые страшные беды и не прятался от опасностей. А теперь перед ней лежал беспомощный человек, от его былой ярости, холодности и силы не осталось и следа. Клара знала, что Шарль не будет бороться за жизнь.

Вцепившись в руку Даниэля, она сделала внукам знак пропустить ее вперед.

– Это я, мой дорогой, – помертвевшим голосом произнесла она. – Ты так меня напугал.

Шарль открыл глаза, попытался сосредоточить взгляд на матери. Взгляд его был мутным и бессмысленным, но он все-таки узнал Даниэля и Готье.

– Сколько мне осталось?

Говорил он с трудом, слов было почти не разобрать, но Готье прекрасно понял, о чем его спрашивают.

– Не знаю, Шарль… Мало… Очень мало…

Он не мог скрывать правду. Его профессиональный долг не позволял ему обманывать дядю в последние минуты жизни. Спокойным профессиональным жестом Готье взял руку Шарля, пощупал пульс, а тот обратился к Даниэлю:

– Где твой брат?

– В Валлонге. Он полетит самолетом, прибудет вечером.

Клара встала по другую сторону кровати, и внуки не мешали ей. К ее отчаянию примешивалась смутная тревога, и не только из-за Шарля.

– Я останусь тут, – проговорила она и опустилась на пластиковый стул.

Шарль повернул голову в ее сторону; от этого невероятного усилия на висках выступил пот. Серые глаза утратили металлический блеск от боли, заглушённой морфием, и взгляд снова стал мягким, как в молодости, как сейчас у Винсена.

– Мама, помешать мне ты не сможешь, – устало проговорил он.

Он не боялся смерти, он хотел только маленькую отсрочку, и Клара чуть не заплакала. Шарль не имел права уйти раньше нее, не мог опять убить ее и вынудить пережить грядущие муки.

– Пожалуйста, – чуть слышно попросила она.

Но Шарль снова погрузился в сон; Клара с трудом подавляла рыдания.

– Ты не выздоровеешь, если не выпьешь лекарство!

– Юдифь, я здоров…

– Это с температурой сорок? Да ты весь в поту. Давай я сменю простыни.

Она протягивает ему свой голубой халат, и он смеется в ответ.

– Из тебя получится отличная медсестра! Запишись в Красный Крест! Если меня подстрелят, то мы…

– Шарль!

Нельзя напоминать ей о скором отъезде, повестка пришла два дня назад, а его, как назло, свалил грипп. Но сегодня утром он счастлив: ему становилось лучше, и скоро он вновь окажется за штурвалом самолета.

– Война скоро кончится. Не бойся, любимая, со мной ничего не случится.

Она протягивает ему одежду, а он хватает ее за руку и быстро притягивает к себе. Юдифь пытается подняться, но он не отпускает ее.

– Дети еще спят? – шепчет Шарль.

Скоро они разлучатся, а он все никак не может оторваться от нее.

– Я буду писать тебе каждый день, – обещает он, вдыхая запах ее волос.

Она уже не вырывается, а обвивает руками его шею и целует. Всю ночь она смотрела на него, когда он спал. И он это знал, потому что часто просыпался и видел в свете ночника нежный взгляд жены. На рассвете она встала и на цыпочках пошла гладить его форму. Эту работу она не доверит горничной. С сегодняшнего дня ее муж больше не мэтр Морван – молодой адвокат с большим будущим, а лейтенант Морван – военный летчик.

– Не забывай меня, – как-то странно говорит она.

Он ладонями берет ее лицо, немного отстраняет от себя. Он долго смотрит на лоб с черной челкой, в глаза с длинными ресницами, на тонкую бархатистую кожу, чувственный рот. Юдифь еще не подкрашена: она принесла мужу завтрак и лекарства, а теперь чай остывает.

– Я люблю тебя, Шарль.

Она произносит это одними губами. Он привлекает ее к себе, много-много раз повторяет ее имя. Внезапно им овладевает какая-то тревога, и, пытаясь рассеять ее, он так сильно обнимает жену, что та вскрикивает, и это не жалоба – это зов.

Глядя в белый потолок, Шарль ничего не понимал. «Не забывай меня», – просила Юдифь. Слова еще звучали у него в ушах. Забыть се? Нет, это невозможно! Она по-прежнему с ним, она никогда от него не отступит.

Воспоминания нахлынули на него, но он вернулся к реальности. Немец, больница. Почему судьба так изощренно настигла его? Через семнадцать лет встретиться на парижской улице – разве это случайность? А если бы он не попал под автобус, а догнал этого человека? Он что, задушил бы его прямо на бульваре? Картины из глубины карцера при свете дня вызывали у Шарля тошноту. Узнав своего палача, Шарль тоже испытал тошноту, и прошлое настигло его, как кошмар.

Опустив глаза, Шарль заметил Винсена, он стоял рядом с койкой, заслоняя Даниэля.

– Вы оба тут? – выдохнул он. – Это хорошо… Голос звучал хрипло, но не дрожал.

– Один, девять, три, семь, – проговорил он. – Легко запомнить, это год рождения Бет. Это шифр сейфа в моем кабинете. Вы откроете его все вместе, я так хочу.

Винсен нежно взял руку отца.

– Хорошо, папа. Тысяча девятьсот тридцать седьмой.

Лицо старшего сына было не узнать, и Шарль попытался улыбнуться.

– Подожди, я пока еще здесь. Хочу вам кое-что рассказать. Мари здесь?

– В приемной, вместе с Аленом.

– Что, и Ален приехал?

– Да, вместе со мной. Понимаешь, Готье хотел, чтобы…

– Могу представить, чего он вам наговорил, можешь не повторять. Теперь приведи их. Это вас всех касается.

Винсен не сразу выпустил руку отца, обеспокоенно взглянул на Даниэля и вышел из палаты. По коридору он прошел в маленькую комнату с бесформенными креслами. Навстречу ему рывком поднялась Мари.

– Он очнулся? Можно его увидеть?

За долгие часы ожидания слезы смыли макияж, и она выглядела очень растерянной. Готье строго-настрого запретил утомлять Шарля и толпиться у его постели. Клару и Мадлен он разместил в своем кабинете, двумя этажами выше, и пообещал, что придет за ними, если Шарль их позовет. Состояние дяди все ухудшалось; он мог умереть в любую минуту, но мог и продержаться еще несколько дней. Готье твердо решил оберегать бабушку: она не выдержит, если все это затянется.

– Он зовет вас всех, – сказал Винсен, глядя на Алена.

Тот удивленно посмотрел на него, не понимая, как эта фраза может относиться к нему.

– И меня тоже?

– Он сказал всех.

Они втроем вышли в коридор. У двери палаты стоял Готье, прислонившись к стене и засунув руки в карманы халата. Он вполголоса сказал Винсену:

55
{"b":"429","o":1}