ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Я знаю, о чем вы думаете. Все мы думаем об одном. Мне стыдно быть его сыном. Это меня… унижает. Я не хочу, я сын убийцы.

– И мы все тоже, – резко заговорил Ален.

Все сразу же повернулись к нему, как будто он сказал чушь. Он стоял напротив Винсена и обратился прямо к нему.

– Как я прочел здесь, мой отец изнасиловал твою мать, а потом послал ее и твою сестру на смерть. И, как я услышал в больнице, твой отец пустил моему отцу пулю в голову. Не думаю, что мы можем друг друга в чем-то упрекнуть. Мы все здесь ни при чем. Положи этот ужас обратно в сейф. У нас есть Клара. И мама.

Винсен сделал какой-то неопределенный жест, но Ален вдруг резко схватил его за руку.

– Ты что, собираешься им все это рассказать?

– Нет, нет, конечно… Отпусти меня, Ален. Удивительно, но именно он встал на защиту Мадлен. А хладнокровие, с которым он говорил, просто поражало.

– Как вы думаете, Клара что-то подозревала? – спросила Мари.

Она, наконец, вышла из ступора и вернулась в реальность парижского рассвета.

– Это невозможно! – тут же возразил Готье. – Это абсурд! Может, она и замечала его взгляды, но ни о чем не догадывалась. Иначе она бы не пережила. Ты понимаешь, что натворили ее сыновья? Думаешь, мать такое может выдержать?

Но они прекрасно понимали: их бабушка могла выдержать все.

– Ну, что решим? – выдохнул Даниэль.

Ему было противно до тошноты. Младший из пятерых, он не принимал решений. Через несколько часов он отправится в министерство и там, в своем кабинете, будет продолжать начатые дела. И это после всего, что он узнал. Его мать умерла не потому, что была еврейкой, а потому, что была слишком красива; его дядя был не «бедным Эдуардом», а последним негодяем; его отец отомстил за жену и дочь и хладнокровно пристрелил брата. Вся семья Даниэля купалась в крови и ненависти.

– Я согласен с Аленом, – сухо проговорил Винсен. – Эта история не должна выйти за пределы этих стен. От этого все равно никому лучше не станет.

Он поддержал решение кузена, но не сразу: поведение Алена шокировало его. Смогут ли они сохранить прежние отношения? Устоят ли перед таким ударом их единодушие, их полное взаимопонимание, оставшиеся со времен войны? К счастью, у них была Клара – связующее звено, и с этой мыслью Винсен убрал блокноты в сейф.

Кладбище Эгальера не вмещало всех людей, пришедших на похороны. Адвокаты, судьи и политики, клиенты, журналисты, а также целая толпа друзей семьи – все приехали отдать Шарлю последние почести. Его смерть получила большой отклик в прессе, появлялись хвалебные статьи, и Кларе приходилось отвечать на сотни соболезнований.

Прямая и гордая, она твердой поступью шла во главе траурного шествия. Позади нее Винсен и Даниэль внимательно следили за тем, чтобы ей вдруг не стало плохо. Дальше шли Готье и Шанталь, Мари с детьми и Магали с Мадлен. Винсен нервно оглядывался. Алена не было, и это оскорбление Винсен никогда не сможет ему простить.

Два часа назад, когда они собирались в церковь, Ален уже отсутствовал. Магали оставила детей дома, с Хелен, решив, что они еще маленькие и им нечего делать на похоронах. Но Мари не стала делать поблажек: Сирил и Лея были с ней. Магали поняла, что приняла неправильное решение, но было уже поздно.

– Ты нигде его не видишь? – сквозь зубы спросил Даниэль. – Вполне в его стиле…

Винсен раздраженно тряхнул головой. Он никак не мог поверить, что Ален может так поступить. Клара это обязательно заметит и начнет задавать вопросы.

Процессия остановилась в нескольких метрах от семейного склепа. Служащие похоронного бюро склонились и поставили гроб, по толпе прокатился удивленный ропот. Рядом с надгробным памятником Морванов стоял новый, и было совершенно очевидно, что Шарля похоронят там.

Быстро переглянувшись, Винсен и Даниэль шагнули к бабушке. Та осторожно подняла вуалетку и смахнула слезы.

– Он хотел лежать отдельно, – сказала она.

Больше она ничего не стала объяснять и не сказала, что поручила Алену организовать похороны, и тот все успел вовремя. Он первый вернулся в Валлонг, связался с мэрией, похоронным бюро и местным муниципалитетом. Могилу вырыли вчера вечером, стенки цементировали ночью, и они едва успели просохнуть. Надгробный камень и стелу Ален выбирал сам, на них уже была нанесена гравировка. Согласившись заняться формальностями, он заявил Кларе, что сам на похороны не придет.

Вперед вышел священник и начал говорить. Это он семнадцать лет назад благословил гроб Эдуарда, пошел навстречу бедной матери.

– И теперь ваши сыновья соединились на небесах, и Господь уготовил им вечное блаженство, – проникновенно говорил он.

Было тихо, его слова сопровождались только всхлипыванием Мадлен, затем служащие похоронного бюро начали опускать гроб. Клара ухватилась за руку Винсена: ей стало плохо. Она поклялась выстоять всю церемонию и не падать, но теперь усомнилась в своих силах. В церкви ей удавалось сдерживать слезы: сказывалась сила характера, да и Готье постоянно пичкал ее лекарствами. Она хотела выстоять до конца ради внуков, ради Винсена, но к горлу подступила дурнота.

– Прощай, Шарль, – неслышно проговорила она.

Пальцы ее не разжимались, и она никак не могла бросить на гроб сына розу. Клара лишь безвольно взмахнула рукой, глядя на непослушный цветок, и тут же ее подхватили за плечи и талию и унесли. С бессильным сожалением она подчинилась и надеялась только, что ее отнесут далеко-далеко от этой могилы.

Магали старалась быть на высоте – она ведь невестка покойного, – но она не испытывала никакого горя. Она вместе с Шанталь стояла возле кладбищенской ограды и принимала соболезнования. Они представляли семью: остальные уехали вместе с Кларой.

Краем глаза Магали поглядывала на траурный наряд Шанталь. Безупречный черный костюм, элегантная шляпка, на лацкане пиджака изысканная брошь. Шанталь была дочерью профессора Мазойе, выросла в обеспеченной буржуазной семье, неудивительно, что она умеет одеваться. И сыновей она оставила в Париже только потому, что Поль едва начал ходить, а Филипп был еще в пеленках. А Виржиль и Тифани вполне могли бы присутствовать на похоронах дедушки: они уже достаточно большие, Мари ведь без колебаний привела Сирила и Лею, и те держались молодцом.

Упрекая себя за глупость, Магали машинально пожимала руки незнакомым людям. Важные персоны, судя по их манерам и наградам. Она знала: Шарля Морвана-Мейера уважали, некоторые ему завидовали. Что до нее, она терпеть его не могла. Теперь, когда он умер, может быть, Винсен откажется от мысли ехать в Париж.

– Вы так любезны, господин министр. Да, вы правы, исключительный человек… Его будет нам так не хватать…

Шанталь была великолепна: она всех знала, для каждого находила слова. Где-то здесь, в толпе, были ее родители, они тоже приехали на похороны. Потребуется целых два самолета, чтобы все вернулись в столицу.

Скорый отъезд сыновей и племянников Шарля сделал не таким заметным отсутствие Алена, поэтому Магали надеялась, что из-за этого в Валлонге не случится скандала. Конечно, поведение Алена было неприличным, но не надо забывать, что он всегда не ладил с дядей; Магали прекрасно помнила, что иногда за целое лето они могли не сказать друг другу ни слова.

Она уже утомилась стоять в туфлях на высоких каблуках и нетерпеливо ждала, пока все пройдут. Еще человек двадцать, и все закончится. Магали искала глазами Одетту, во время церемонии державшуюся в стороне. Наконец она отыскала тетушку возле венков и цветов. Целый водопад из лилий, роз и даже орхидей, – и все это через день завянет. Мужественная Одетта все же заплакала во время мессы, но не смешивалась с семьей Морванов.

Одна за другой машины отъезжали в Валлонг, где был накрыт стол для родных и друзей. С рассвета Изабель возилась на кухне, исполняя приказы, данные Кларой накануне. Обреченно вздохнув, Магали подумала, что, может, хоть за столом Одетта окажется рядом с ней. Тогда хотя бы будет с кем поговорить, и она сбросит с себя эту учтивую маску.

60
{"b":"429","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Ты должна была знать
Вольный князь
Храброе сердце. Как сочувствие может преобразить вашу жизнь
Его кровавый проект
Короткое падение
Актриса на роль подозреваемой
Призрак Канта
Одиночное повествование (сборник)
Тролли пекут пирог