ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

А новые суда в Азове: струги, фуркаты, галеры, корабли, галиот — царские холопы продолжали рубить с упорством мифического Сизифа. Под открытым небом, в холоде, в голоде, болея и умирая. Сходство результатов труда этого легендарного страдальца с итогами азовской судостроительной программы выражалось в том, что только что отстроенные корабли некому было содержать. И не на что. Любое судно экипажа требует, ежедневного ухода за кораблем. Деревянный корабль не законсервируешь. А экипаж регулярно что-то еще есть должен. На чьи-то деньги. А на чьи? Следует добавить, что порт и верфи в Азове целиком зависели от снабжения по Дону, который, во-первых, был еще мало судоходен, а во-вторых, находился во владении Донского Войска. С юга же плескалось море, в любой день на его горизонте могла появиться турецкая эскадра. С явно не дружественным визитом.

В апреле 1699 года вернувшийся из длительной заграничной поездки царь инспектировал азовский флот. Флаги развевались над мачтами 10 кораблей, двух галер и галиота. На них кое-как наскребли экипажи и средства на содержание. А что было делать с рядом свеженьких стругов? Петр I нашел оригинальный выход из положения. Придал стругам статус царского подарка. От которого рискованно отказаться. Для почина Петр дарит один струг самому себе. Записав его за «бомбардиром Петром Михайловым». Два струга получил верный друг — Алексашка Ментиков. Еще двумя осчастливлен боярин Головин. Наделенными собственными стругами оказались тогда аристократы, которым не повезло настолько, что плавающие приобретения пришлось содержать за счет родовых вотчин. Судовладельцами поневоле стали: князь Львов, князь Долгоруков, князь Урусов, князь Голицын, Ромодановский… Но покорные аристократы «кончились», а бесхозные струги еще нет. Тогда их начали дарить донским казакам. Историческая запись гласит: «…апреля 29-го дня отдан струг крытый легкой станицы Атаману Семену Скосырскому со товарищами». На следующий день — 30 апреля, целых три струга всучили донским казакам зимовой станицы. История умалчивает — удалось ли царю завершить весеннюю раздачу стругов до 1 мая, или еще оставались?

Умолчала она и о том, почему стругами не были награждены сами жители Азова? Ответ есть. Еще в январе 1698 года царь повелел переселить в побежденный турецкий город 403 семьи — 2746 человек обоего полу. Кто переселенцы — наверное, донские казаки, которые воевали с турками за Азов почти сто лет? Нет. «Новые азовцы» — это жители сухопутной, континентальной Руси. Морскими жителями их сделали подневольно. Более того, царь повелел всем им обязательно учиться морскому делу. Обязательно, как кофей пить по утрам. В качестве учебных пособий, помимо уже отстроенных и страшно «дефицитных» стругов, в Азов, по царскому указу, привели еще 30 судов, 28 карбузов и сагу. У кого сухопутные переселенцы должны учиться морскому делу, наверняка у казаков донских низовых станиц, знающих Азовское море, как собственный курень? Петр I и тут прогрессивен. Из Архангельска он «выписал» кормщика-помора Ивашку Молота — «учить азовских жителей на реках и морях». И за то, что бе-ломорец учил «азовцев» плаванию по Дону и Азовскому морю, он из казны получил «10 денег (вероятно, копеек) в день». Даже поклонник царя и историк русского флота Ф. Ф. Веселаго был вынужден прокомментировать этот «мудрый шаг»: «Степень успеха этого обучения неизвестна». Ошибся тогда великий историк. Она стала известна спустя 12 лет, но об этом позже.

И опять же, когда в 1699 году Петр отправился с посольством в Константинополь, его корабль сопровождал в переходе по Черному морю эскорт казачьих судов с экипажами в 500 моряков, под флагом атамана-адмирала Минаева. Но «бомбардир Петр Михайлов» его чином адмирала так и не жалует, а казаков в свой флот не приглашает.

Итак, к 1700 году Петр Великий совершил на юге большое дело. Позволил настроить в Азове кораблей из некачественного сырья с нарушением судостроительных технологий. О финансовом и продовольственном обеспечении судостроителей и экипажей для этих кораблей — не позаботился. Экипажи повелел учить из сухопутных жителей моряку, абсолютно не знакомому с мореходными условиями, в которых происходит процесс обучения. Подвоз припасов в порт и крепость Азов по Дону затруднен. Условия службы и труда в Азове таковы, что люди бегут оттуда при любой возможности. К природным мореходам и корабелам этих мест — к донским казакам, петровские сподвижники обращаются лишь в случае острой нужды и в оскорбительной форме. А главное — на строящийся флот служить не зовут.

О Петре I еще будет написано ниже. Но вышеперечисленные факты и указанные документы говорят сами за себя. Человека, который совершает неподготовленные действия, не продумывая их ближайших последствий даже при строительстве личной дачи, разумным хозяином не назовут. Московский царь по такому «методу» строил в России военно-морской флот — и назван «Великим».

Но о службе в азовском регулярном русском флоте. Первые русские, не иностранные, матросы появились на нем только в 1700 году. 540 новобранцев рекрутского набора из Москвы «забрили» не в драгуны, не в гвардию, а на флот. Многие из них море видели первый раз в жизни. И тяги к флотской службе не испытывали никакой. А порядки в петровском флоте были не то что жесткие, а просто садистские. Морской Устав Петра I насчитывал 63 статьи, представляя собой помесь английского и голландского. В нем многие проступки нижних чинов карались смертью. Но были и другие: заковка в кандалы, прибиение гвоздем руки к мачте, протаскивание под килем корабля, отсечение руки. На всех флотах мира того времени правила были суровые. У тех же донских казаков за обнаруженную в морском походе бутылку спиртного хозяина вина швыряли вместе с ней за борт.

Но везде на флот шли служить добровольно. Да, гребцами на галеры сажали военнопленных, осужденных преступников, рабов… А матросов набирали по контракту. Могли подписать у пьяного, у обманутого, у поставленного в безвыходное положение. Но формально принцип добровольности соблюдался. И донские и запорожские казаки шли в морские походы по охоте. Атаманские «гвардейцы» никого за ногу из куреня не тянули и прикладами на а палубу не подталкивали.

В регулярный русский флот крестьянского парня из континентальной Руси записывали в матросы «по царской воле». Его держали впроголодь, его укачивало на волнах, он почти не понимал слов команд иноземных офицеров… Тогда его секли батогами, заковывали в кандалы, могли прибить руку к мачте. Ясно дело, вольные казаки идти в такой флот не желали даже под страхом смертной казни. А русские матросы бежали с кораблей при первой возможности. Кстати, из первой партии матросов, пригнанных в Азов из Москвы, через два года никого в строю не осталось. Кто помер, не выдержав тягот «службы», кто сбежал. Не рвались служить в петровский флот и иностранные офицеры и матросы. Последних даже воровали с английских судов, как на Кавказе Невест. Английский посланник не раз вручал московским дипломатам ноты протеста по этому поводу. И как-то плохо верится, что с «завербованными» таким методом англичанами обращались намного лучше, чем с русскими матросами. Я Мало было и офицеров. В письме к царю от 8 июля 2 1702 года генерал-адмирал Апраксин, описывая состояние дел в азовском флоте, горевал: «Зело оскудение в офицерах». И это при том, что иноземцы при Петре (и позже) были в России на привилегированном положении. В Европе быстро разнеслась молва о порядках, бытовавших в Московии. Так, в 1711 году срочно понадобились судостроительные мастера, как раз в Азовский флот. Откуда взять? Как раз из северной Германии, для работы на русских верфях в Ревеле, приехали 6 мастеров. Как немцев ни уговаривали поехать на юг — немцы не соглашались изменить условия контракта. Тогда их без слов скрутили, связали и под конвоем довезли до Азова. Стройте, дескать, суда здесь! А ведь немцы не были ни подданными московского царя, ни военными. Просто иностранные мирные корабельные мастера. Но с ними обошлись, как с рабами. И такие примеры были не редкостью. Впрочем, от этих жертв произвола и имен не осталось. Адмирал Корнелиус Крюйс, можно сказать, жизнь положил на создание флота Петра I. Но вот в 1713 году уже на Балтике, в разгар боя с шведскими кораблями, два русских судна, ловя парусами ветер и уклоняясь от ядер шведских канониров, сели на мель. Остались целы, и причина ошибки рулевого и командира простительна — шел бой. Но ярость царя была безумна — командовавшего отрядом русских судов адмирала Крюйса судили военно-морским судом и приговорили к смертной казни. Казнь заменили на ссылку в Казань. Не спасли никакие прежние заслуги, между прочим, иностранного дворянина и подданного. Если даже такой именитый человек не был защищен от бешенства Петра, то на какую объективность мог рассчитывать рядовой офицер или корабельных дел мастер? Так что специалист из любой страны тысячу раз думал, прежде чем принять приглашение вербовщика из Московии.

26
{"b":"429270","o":1}