ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Нет, Марта, я все помню.

Но он не мог начать. Еще немного умерив ход лошади — сейчас она пошла шагом, — он задумался, как бы подыскивая слова, чтоб выразить идущие вразброд мысли.

— Почему ты уезжаешь, Оскар? — продолжала Марта, прижавшись к нему. — Не случилось ли что дома?

— Дома? Что дома случилось, тому уже много времени.

— Возчик сказал, будто там, на озере, вы повздорили с Гарозой. Говорит, что он очень ругал тебя.

— Больше он ругать меня не сможет. До сих пор на меня никто еще не кричал.

— Ты ведь уезжаешь не потому, что этот бесстыжий кабан обидел тебя? Подумай, Оскар, ты бы мог пожить у нас еще несколько недель. Ведь вы еще не на всех озерах побывали. Как нам обоим было бы хорошо все это время.

— Да, нам было бы хорошо. И все равно я не могу остаться.

— Ты недоволен, что брат приехал?

— И это тоже… Да и ему не очень приятно меня видеть.

— Он скоро уедет. Теодор никогда не гостит у нас подолгу.

— Ну, а теперь он торопиться не будет.

— Разве ты его знаешь?

— Да, нам приходилось встречаться в другом месте.

— Наверно, между вами началась вражда?

— Мне один раз пришлось проучить его.

— Оскар, почему ты мне не расскажешь все по порядку?

Во взгляде Марты было столько тревоги, страха и грусти, что Оскар вздохнул и слегка пожал ее руку. Он заговорил тихо, почти про себя:

— Несколько лет тому назад Теодор совратил мою замужнюю сестру. Я это видел и не мог допустить, чтобы этот бродяжка расстраивал ее семейную жизнь. Взял и выгнал его из дому… Потом появился другой мужчина и стал разрушать счастье другой семьи. Но я больше не стал вмешиваться, у меня не хватило решимости встать на свою защиту. Теперь бродяжкой стал я сам. Судьба, словно в насмешку, привела меня сюда, заставила нас с тобой встретиться, и вот… Теперь понятно? Мы с ним сравнялись: Может быть, моя вина еще тяжелее. Чем мне теперь перед ним гордиться?

— У тебя ведь не было дурных намерений, Оскар, ты ведь меня любил?

— Да… — тихо произнес он.

— А теперь любишь?

— Я не могу тебя разлюбить.

— Оскар, — Марта слегка замялась, — а если бы ты знал, что я его сестра, полюбил бы меня тогда?

— Не знаю. Наверно, да. Дорога круто повернула в сторону. Какая-то упряжка показалась впереди, и им пришлось замолчать. Когда встречные сани остались позади, Марта заговорила снова:

— Ты вовсе не так виноват, как думаешь. Я первая подошла к тебе. Ты обо мне ничего не знал, а я о тебе знала. Я знала, что ты женат, но жизнь у тебя сложилась плохо. Разве это справедливо, что самым лучшим людям чаще всего выпадает самая несчастливая судьба?

— Кто больше может вынести, на того больше и взваливается. Природа всегда действует правильно.

— А может, судьба и не посмеялась над нами. Может, мы нашли друг друга потому, что этому надо было случиться. Если уж природа действует всегда правильно, почему же она ошиблась сейчас? Любит еще тебя твоя жена?

— Не знаю. Раньше я для нее много значил.

— А теперь уже нет. Я думаю, такому, как ты, надо много перетерпеть, чтобы обратить внимание на какую-то девчонку.

Дорога опять шла открытым полем, потом опять начался лес. Медленно, но неотвратимо приближался конец пути. Мысль о близком расставании больше не покидала обоих.

— Оскар, зачем… ну зачем нам сдаваться? К чему три человека должны мучиться весь свой век, когда все трое могли бы жить счастливо? Надо только исправить одну ошибку, и тогда началась бы совсем другая жизнь.

— Возможно, — улыбнулся он безнадежно.

— Ну, брось все, оставайся со мной, — шептала Марта, опьяненная этой открывшейся перед ней возможностью. — Ты увидишь, как мы хорошо заживем. Будем хозяйничать на хуторе, а Теодору до нас не будет никакого дела, он опять уйдет куда-нибудь. Если тебе тяжело расстаться с привычным делом, можно ведь арендовать озеро и рыбачить. Ну останься…

В глубине души Оскар чувствовал, что это было бы наилучшим выходом для всех троих, даже для Аниты. Но какое-то упрямство, какая-то непонятная сила заставила его побороть эту мысль.

— Надо еще повременить, надо себя проверить, чтобы вслед за одной ошибкой не сделать другую, еще худшую.

Молча проехали они остаток пути. На станции было безлюдно, поезд отходил только через несколько часов. Оставив вещи в маленьком зале ожидания, Оскар вышел проводить Марту до поворота, где дорога сворачивала от железнодорожной линии к лесу. Там они и расстались.

— Встретимся мы когда-нибудь, Оскар? — с мучительной улыбкой спросила Марта. — Мне не верится, что нам надо расстаться навсегда.

— Когда-нибудь и встретимся. А разве ты тогда захочешь меня видеть?

— Приходи, когда только вздумаешь, ты всегда будешь для меня желанным.

Такими печальными и все же такими сияющими были ее глаза, когда она стояла, не в силах оторваться от него! Оскар видел, как это сияние все ширилось и наконец излилось каплей влаги, скатившейся по щеке девушки. Или это была тающая снежинка?

Она уехала. Застоявшаяся лошадь нетерпеливо рванула вперед легкие сани, колокольчик под дугой звенел все тише, все глуше, потом уж только изредка доносились еле слышные звуки. Вот и они умолкли. Марта въехала в лес. И вдруг Оскару показалось, что вместе с этим металлическим звуком колокольчика замолкло все и в нем самом. Горло у него сжалось. На обочине дороги он увидел два следа маленьких ног. Здесь она стояла. В каком-то непонятном волнении Оскар нагнулся, взял в руки ком примятого снега и, медленно отламывая от него по кусочку, подождал, пока он не растаял на ладони.

Здесь она стояла, глядела на него. Но где же тот воздух, которым она дышала? Ветер уже развеял ее теплое дыхание. Он повернулся и медленными шагами пошел к станции. Все ему стало безразлично. Он ничего не слышит, не видит, серая дымка обволакивает его мысли.

И тогда наступает вечер…

Глава восьмая «ВИЛЛА ФРЕДИ»

1

В Ригу Оскар прибыл ночью. До утра ему пришлось просидеть на станции, затем он пошел к Роберту и попросил позволения оставить у него сети, пока кто-нибудь из чешуян не приедет на моторке в Ригу. В автобус его с таким багажом, конечно, не впустили бы. Роберт с удовольствием согласился. Кладовка у него все равно пустовала, потому что дома он продуктов не держал — выгоднее было столоваться в ресторане.

Из города Оскар выехал только после обеда. Роберт постарался как следует угостить редкого гостя. Принес хорошей закуски и пива, а дома нашлись и коньяк и водка. Но Оскар был скуп на слова, на вопросы брата отвечал нехотя, а о размолвке с Гарозой и об истинной причине внезапного приезда и подавно ничего не сказал.

— Не стоит рвать невод. Работа все равно не окупается, лучше что-нибудь поделаю дома.

Под вечер, переправив сети на квартиру к Роберту, Оскар сел в автобус. Когда он вышел, в местечке уже спускались сумерки. Не встретив ни одного знакомого, Оскар вскинул на плечи мешок и двинулся домой пешком. Он нарочно шагал медленней, чтобы прийти, когда совсем стемнеет, — ему не хотелось возвращаться на виду у всего поселка и встречать удивленные взгляды чешуян.

На полдороге, когда он уже дошел до леса, его застиг снег. Сквозь густую завесу ничего нельзя было разглядеть и за два шага. Шапка и одежда Оскара быстро покрывались толстым слоем снега, с заплечного мешка за ворот стекали струйки грязной воды.

Какие-то сани нагоняли его. Это был Бангер, ездивший в местечко за возвращавшейся из Риги Анитой. Они встретились в чайной, где обычно останавливался лавочник, — владелец ее приходился ему дальним родственником.

Анита прибыла вскоре после Оскара, следующим автобусом. Недалеко от перекрестка, где шоссе сворачивало к Гнилушам, она заметила одинокого прохожего, который тяжело ступал по занесенной дороге, согнувшись под своей ношей. Темнота и падающий густыми хлопьями снег не позволяли яснее разглядеть очертания его фигуры.

83
{"b":"429831","o":1}