A
A
1
2
3
...
30
31
32
...
151

– Кто может наложить чары кажущейся смерти?

Старуха ответила не сразу. Ее выцветшие голубые глаза загорелись опасным блеском.

– Только волшебник, мой господин. Только волшебник, обладающий огромным могуществом и безграничными познаниями.

Ответный взгляд Брогана был тверд и столь же опасен.

– А в Эйдиндриле есть волшебники?

Старуха медленно улыбнулась. Глаза ее засияли. Порывшись в кармане, она бросила на стол монету, которая, немного покрутившись, замерла прямо перед генералом. Броган взял серебряный кружок и внимательно осмотрел.

– Я задал вопрос, старуха. И хочу получить ответ.

– Он у вас в руках, мой господин.

– Я никогда не видел таких монет. Что на ней изображено? Похоже на огромный дворец.

– О, так и есть, мой господин, – прошипела старуха. – Это место спасения и рока, волшебников и магии. Это – Дворец Пророков.

– Ни разу не слышал. Что еще за Дворец Пророков? Старуха улыбнулась ему, словно родственнику.

– Спросите у вашей колдуньи, господин мой. И она повернулась, собираясь уйти. Броган вскочил на ноги.

– Никто не разрешал тебе уходить, ты, старая беззубая жаба!

– Это из-за печенки, мой господин, – бросила она через плечо.

Броган оперся кулаками на стол.

– Что?!

– Люблю сырую печенку, мой господин. Наверное, от этого у меня со временем и выпали зубы.

– В этот минуту появился Гальтеро. Он обогнул старуху и девочку, идущих к двери, и отсалютовал.

– Господин генерал, разрешите доложить...

– Подожди!

– Но...

Жестом велев Гальтеро замолчать, Броган повернулся к Лунетте.

– Каждое слово правда, господин генерал. Она как водомерка, касается только поверхности. Но все, что она сказала, быть правдой. Она знает гораздо больше, чем говорит, но то, что говорит, – правда.

Броган нетерпеливо махнул Этторе. Юноша, подлетев к столу, замер по стойке «смирно».

– Господин генерал?

Глаза Брогана сузились.

– Похоже, нам попалась еретичка. Не хочешь ли ты доказать делом, что заслуживаешь право носить алый плащ, который сейчас на тебе?

– Очень, господин генерал!

– Прежде чем она выйдет из здания, перехвати ее и отведи в камеру. Она подозревается в ереси.

– А как быть с девочкой, господин генерал?

– Ты что, не слышал, Этторе? Девчонка – родственница еретички. К тому же нам совершенно не нужно, чтобы она бегала по улицам с воплями, что ее бабушку забрали Защитники Паствы. Ту, повариху, стали бы искать, а этих бродяжек никто не хватится. Теперь они наши.

– Слушаюсь, господин генерал. Я немедленно этим займусь.

– Я сам ее допрошу. И девчонку тоже. – Броган предостерегающе поднял палец. – И для них лучше, если они будут готовы правдиво ответить на все вопросы, которые я задам.

Этторе понимающе улыбнулся.

– Они сознаются, когда вы придете к ним, господин генерал. Клянусь Создателем, они будут готовы сознаться во всем.

– Отлично, парень, а теперь беги, пока они не вышли на улицу.

Едва Этторе рванулся с места, как Гальтеро нетерпеливо шагнул вперед, но не проронил слова звука.

Броган упал на стул и устало произнес:

– Гальтеро, ты, как всегда, поработал отлично. Свидетели, которых ты предоставил, прекрасно отвечали моим требованиям.

Отодвинув в сторону серебряную монету, Тобиас Броган раскрыл заветный футляр и аккуратно разложил на столе его содержимое. Это были отрезанные человеческие соски – с левой стороны груди, те, что ближе к сердцу еретика. Каждый был срезан с лоскутиком кожи, чтобы вытатуировать там имя жертвы. И принадлежали они далеко не всем раскрытым Броганом приспешникам Владетеля – только самым важным, самым упорным и злобным.

Укладывая их по одному обратно в коробочку, генерал читал имена сожженных. Он помнил каждого, помнил, как поймал его и как допрашивал. При воспоминании об их преступлениях, в которых они в конечном счете сознались, в нем разгоралась ярость. Он напомнил себе, что справедливость торжествовала всегда.

Но ему еще предстояло получить самый главный приз – Мать-Исповедницу.

– Гальтеро, – тихо произнес он, – я нашел ее след. Собирай людей. Мы отправляемся немедленно.

– Думаю, сначала вам стоит послушать, что мне удалось узнать, господин генерал.

Глава 11

– Это быть д’харианцы, господин генерал.

Убрав последний трофей, Броган закрыл футляр и посмотрел в темные глаза Гальтеро.

– И что они?

– Сегодня утром, когда они начали собираться, я заподозрил неладное и решил посмотреть. Именно из-за них в городе такой беспорядок.

– Ты говоришь – начали собираться?

Гальтеро кивнул.

– Вокруг дворца Исповедниц, господин генерал. А в полдень принялись петь.

Тобиас с ошарашенным видом наклонился к Гальтеро:

– Петь? А ты не запомнил слова?

Гальтеро сунул палец за ремень.

– Они пели часа два, не меньше. Трудно не запомнить, когда столько времени слушаешь одно и то же. Д’харианцы кланялись, стоя на коленях, и все время повторяли одни и те же слова: «Магистр Рал ведет нас. Магистр Рал наставляет нас. Магистр Рал защищает нас. В сиянии славы твоей – наша сила. В милосердии твоем – наше спасение. В мудрости твоей – наше смирение. Вся наша жизнь – служение тебе. Вся наша жизнь принадлежит тебе».

Броган побарабанил пальцами по столу.

– Все д’харианцы, ты говоришь? И сколько их в Эйдиндриле?

– Гораздо больше, чем мы думали, господин генерал. Они заполнили всю площадь перед дворцом, все соседние скверы и улицы. Яблоку негде было упасть, так плотно они стояли. Будто каждый хотел быть как можно ближе к дворцу Исповедниц. По моим подсчетам, их было около двухсот тысяч. Пока это продолжалось, жители были едва ли не в панике. Они не понимали, что происходит.

Гальтеро помолчал, потом продолжал:

– Я проехал вокруг города, и на окраинах их было еще больше, чем у дворца. И все, независимо от того, где находились, кланялись и пели как будто вместе с теми, что в городе. Я скакал быстро, проехал немало миль и не видел ни одного д’харианца, который бы не кланялся и не пел. Их голоса доносились со всех окрестных холмов. И никто не обращал на нас ни малейшего внимания, когда мы проезжали.

Броган задумался.

– Должно быть, он здесь, этот магистр Рал.

Гальтеро переступил с ноги на ногу.

– Он здесь, господин генерал. Пока они пели, все два часа, он стоял на верхней ступеньке главного входа дворца и смотрел.

И ему кланялись, словно он сам Создатель.

Рот Брогана скривился от отвращения.

– Я всегда подозревал, что д’харианцы варвары. Подумать только, молиться на обычного человека. А что было потом?

У Гальтеро, который весь день не слезал с коня, был усталый вид.

– Закончив петь, они принялись скакать и орать, как безумные, выражая свое ликование. Можно было подумать, что им только что удалось вырваться из лап самого Владетеля. Я успел проехать две мили, пока они веселились. Наконец солдаты расступились, на площадь вынесли два тела, и наступила тишина.

Сложили огромный костер, водрузили на него мертвецов и подожгли. И пока тела не превратились в пепел, этот их магистр Рал стоял и смотрел.

– Ты его разглядел?

Гальтеро покачал головой.

– Д’харианцы стояли слишком тесно, и я решил не пытаться протиснуться ближе. Они могли вообразить, будто я оскверняю их церемонию, и набросились бы на меня.

Поглаживая пальцем футляр, Броган погрузился в размышления.

– Правильно. Мне бы не хотелось, чтобы ты расстался с жизнью ради того, чтобы посмотреть, как выглядит этот человек.

Чуть поколебавшись, Гальтеро сказал:

– Вы скоро сами его увидите, господин генерал. Вас приглашают во дворец.

Броган строго поглядел на него.

– У меня нет времени на развлечения. Мы должны отправляться за Матерью-Исповедницей.

Гальтеро вынул из кармана какую-то бумагу и протянул генералу.

– Когда я приехал, делегация д’харианцев как раз собиралась войти в наш дворец. Я остановил их и спросил, что им нужно. Они дали мне это.

31
{"b":"43","o":1}