ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Площадка для игры в «ракетку» была сама примитивность. Четыре белых стены, дощатый пол и один игрок с колючей ракеткой и синим резиновым мячиком. Чего уж проще. Знай лупи что есть силы проклятый мяч. А всякая там тактика, всякое мастерство – лишь дополнение к простому удовольствию бить по мячу так, как тебе вздумается. Он бил ритмично, до пота. Берджер, тот иногда сбавлял темп, оставляя время на то, чтобы поболтать между ударами и отдышаться. Еще удар. Завтра Питер представит свои заключительные аргументы, дождется приговора – судя по всему, преступление будет квалифицировано как убийство первой степени – и станет готовиться к следующему делу. Мяч. Хоскинс порядком злил его. Нет ничего хуже такого дружелюбия. Питер не знал, можно ли ему верить. Потому что одновременно Хоскинс стал что-то очень уж его донимать, лезть в его стратегию, отпускать язвительные замечания на еженедельных совещаниях, опровергая его мнение и тем самым ставя под вопрос компетентность Питера. Мяч. Однако Хоскинс человек непростой, кто знает, может, его придирки – это проявление симпатии, знак доверия.

Отбей этот чертов мяч – вот так. А еще Дженис и их брак, разрушенный чрезмерной преданностью работе мужа и совершенной неуравновешенностью жены. Возьми этот мяч. Когда она съехала от него, он даже гневаться не мог, был спокоен, тверд и холоден. Мяч. Сжатые зубы, решительность. Три чемодана, ее документы, бумаги, кое-что из кухонной утвари, то немногое, что смогла вместить «субару». Мяч. Она не обратилась к адвокату и понятия не имела, где проведет ту ночь. Мяч. На следующий же день они нашли ей новую квартиру.

Он не винил ее, совершенно не винил. После многих месяцев ужасных споров и баталий – мяч! – что-то, видно, подорвало ее хрупкую веру в их супружество. Возможно, причиной стало – мяч – его незатейливые и вполне беспочвенные уверения в том, что он сможет переделать себя и стать иным. Мяч. Она не была жестокой, нет, никогда не была. Она могла быть злой, иной раз даже безобразно злой, но жестокой – нет – мяч! – ведь она даже до самого конца постоянно повторяла, что любит его, тем самым – мяч – делая еще болезненнее разрыв.

Лицо в оконце показалось опять. Поймав на лету мяч, он повернулся к двери. Женщина в шортах и черной футболке. Она ступила на площадку с ракеткой в руке. Брюнетка, с волосами, низко спадавшими на лоб. Живот ее был плоским, а узкая футболка плотно обтягивала полные, несмотря на ее худощавость, тяжелые груди.

– У вас есть партнер? – Усталая выхолощенная сексуальность ее хрипловатого голоса намекала на былую страстность; плоть, придающую женщине мягкость, она также во многом утратила – казалось, оболочка эта в ней сгорела, обнажив ее крепкую и жилистую суть. Он отметил про себя мускулистость ее непринужденно болтавшихся рук. Широкоплечая и чуть ли не костлявая.

– Нет. – Питер жестом поманил ее к себе, прикидывая, не придется ли ему несколько ослабить силу ударов, чтобы не смущать партнершу.

– Подавайте сначала вы, – сказала она, становясь у передней стенки. – Я уже разогрелась.

Она приподнялась на цыпочки, чуть согнув ноги в коленях, подавшись вперед и сосредоточенно размахивая ракеткой.

Питер секунду помедлил, соображая. Удар средней силы ее не обескуражит, но даст ему возможность отступить в центр площадки. Дав мячу подпрыгнуть, он довольно сильным ударом послал его в переднюю стенку. Мяч отскочил от стенки прямо в сторону женщины. Быстрым и в то же время изящным движением она срезала его ударом слева, и мяч, задев боковую стенку, устремился к передней, коснулся ее и тяжело шлепнулся вниз, недосягаемый и неотбитый.

– Меня зовут Кассандра. – Она тронула его за плечо ракеткой. – Приятно познакомиться.

Первый гейм она выиграла со счетом 21-16. Несомненно, она была опытным игроком. Она знала все приемы и все хитрости, и никакой удар не мог застать ее врасплох. Но, бормотал он себе под нос, ведь на ее стороне молодость, а значит – скорость и сила. Теперь он выкладывался вовсю, стараясь бить низко и сильно и направлять удары по углам, чтобы она побегала, а он тем временем мог подготовиться к пушечному удару.

Уже в начале второго гейма он был мокрым от пота и тяжело дышал. Ноги сводило, правая рука словно вздулась. Он рассчитывал каждый удар, быстро изготавливался, бил, подрезал, лупил по мячу, использовал все, что только можно. Кассандра уверенно двигалась по площадке. Когда счет был 15-15, он с трудом отбил ее громобойную подачу, погасив мяч от стены. Но она приняла мяч, в свою очередь погасив его ударом еще более сильным. Метнувшись к передней стенке, он хотел ответить ударом пониже, чтобы мяч пролетел справа от нее и она не успела бы до него дотянуться. Изготовившись, он ударил, будучи совершенно уверенным в успехе. Мяч стремительно отскочил от передней стенки. Питер повернулся, чтобы посмотреть, как он упадет, – хотел получить удовольствие, но в тот момент, когда он поворачивал голову, мяч, как синяя молния, мелькнул в нескольких дюймах от его глаз, после чего тут же, не успев ничего понять, Питер вдруг растянулся плашмя, голова его звенела от боли, в глазах плыли красные круги. Лоб саднило.

– Хоп.

Склонившись к нему, она помогла ему встать. Рука ее была сильной.

– Как это вы, черт вас возьми, приняли такой мяч? – сказал он.

Она не ответила. Они стояли друг напротив друга в ограниченной белыми стенами коробке, тяжело дыша, потные, с горящими щеками. Питер заглянул в лицо Кассандре. На виске у нее вздулась и пульсировала извилистая жилка, Ее нос был острым и тонким, а рот – энергичным и жадным. Это было лицо человека, чего только не пережившего на своем веку. Сейчас Кассандра бессознательно помахивала ракеткой.

– Боюсь, мы запаздываем, – сказал он, поглядев на часы. – Мой час почти окончился.

– Следующий час купила я. – Когда она улыбалась, кончик ее носа чуть морщился.

– Ах так, значит, вам нравится «ракетка».

– Мне нравитесь вы.

И она пошла в глубь площадки, покачивая бедрами.

На третьем очке третьего гейма в броске за мячом Питер сбил Кассандру с ног, сильно ударив.

– Простите. – Он смутился от такой своей грубости. – Послушайте, может, вам помочь?

– Я в порядке. – Она быстро вскочила. – Пойдемте. Я готова.

Гейм этот она выиграла.

В четвертом гейме он решил прибегнуть к тактике – одной силой с ней было не совладать. Постараться подчинить ее своему ритму. Но она отбивала мяч на лету, не давая Питеру времени опомниться, она разгадывала его маневр и отвечала ему тем же, только лучше. Если он вдруг посылал мяч убийственно легким, слабым ударом, она вторила ему ударом таким же, но более точным. Если он коварно рикошетил, то рикошетила и она, синим облачком закручивая мяч вокруг него. Она была необыкновенно точна. Она повторяла то, что делал он, но на порядок лучше и в нужное ей время. Если бы ему играть побольше, он мог бы достичь ее уровня, но не сразу. Для того чтобы так владеть мячом, требуются годы.

Начав долгий поединок, они приблизились к передней стенке настолько, что им приходилось отчаянно тянуться за каждым мячом, они метались взад-вперед по площадке – потянуться, прыгнуть, ударить – неослабное рефлекторное действие. Он вкладывал теперь в игру всю свою силу, каждым ударом крутя мяч. Он чувствовал, как Кассандра приноравливается к заданному им энергичному стилю. Бешено взмахивая ракеткой, он кидался от стенки к стенке, в то время как она хладнокровно набирала очки. Он сжимал ракетку обеими руками наподобие того, как сжимают топор, и ожидал очередной подачи. В пятом гейме на счете 19-17 в ее пользу в оконце постучали. Возле площадки ожидала пара. Их время истекло. Кассандра повернулась к нему. Она почти не запыхалась.

– Мы не окончили.

Покинув площадку, Кассандра сняла со скамейки полотенце и вытерла лоб.

– Хорошо поиграли. – И она кивнула ему.

– Где вы так научились?

– Я с тенниса начинала, хотя это не совсем одно и то же.

Он поймал себя на том, что не сводит глаз с бугра мускулов на ее руке.

18
{"b":"433","o":1}