ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

И, водрузив ноги на стол, Питер стал мечтать, как тоже бросит работу, рискнет, как рискует баскетболист, принимающий трудный мяч: может быть больно, зато цель оправдывает средства. Потеря Дженис толкала его к действию. Разве не стоит попробовать? Он достаточно злился. Разве не так? Разве может он все происшедшее расценивать иначе как эпизод, неудачную полосу в их браке, преодолев которую они выйдут целыми и невредимыми? Он проверил, плотно ли закрыта дверь, и, поискав в книжке букву «V», набрал номер, отойдя с телефоном к окну.

– Да.

– Винни, это Питер Скаттергуд.

– Питер. Давненько ты… – поперхнулся, засмеявшись, хриплый голос на том конце провода. – Как дела палаческие?

– Скучать не дают.

– Похоже, в это утро вам пришлось попотеть. Чем могу быть полезен?

Винни имел право на то, чтобы, не предаваясь сентиментальным воспоминаниям о детских годах, сразу перейти к делу. Как итальянец из Южной Филадельфии, чья семья поддерживала связь с многочисленными родственниками, Винни воспринимал город с несколько иного ракурса, нежели Питер, он был в курсе местных политических интриг, знал, по крайней мере шапочно, многих потомственных сицилийских мафиози из тех, чьи трупы в дорогих костюмах нередко находили в багажниках новехоньких черных «кадиллаков». Работа радиодиспетчером в полиции ему подходила. Отец Винни сколотил неплохой капитал в строительном бизнесе, что позволило ему пренебречь для своих четырех сыновей католическими школами, отправив их в привилегированную школу с перспективой колледжа, которую Винни, к большому неудовольствию отца, отверг, посчитав для себя ненужной. Три года Винни и Питер блистали в школьной баскетбольной команде. Винни был грозой площадки – своим мощным волосатым телом он преграждал путь противнику, а завладев мячом, беззастенчиво плевал на все правила, вел его, отбиваясь ударами – кому локтем под дых, кому коленом по яйцам, и все это не глядя, словно невзначай. Винни изматывал ловких чернокожих игроков, за которыми охотились команды местных школ, переманивая их друг у друга на стипендию, дабы разбавить ими свои белокожие ряды. А потом наступал черед Питера – он вел, лавировал, пасовал и аккуратно клал мяч в корзинку. Винни он недолюбливал, но всегда восхищался его откровенным бесстыдством, умением выходить сухим из воды и лихо обделывать любые дела. Поговаривали, что он сумел перепихнуться даже с женой тренера, занимался он также и организацией подпольных абортов для залетевших подружек своих школьных товарищей. Время от времени они с Винни встречались на баскетбольных матчах бывших выпускников.

– Мне надо найти машину, Винни.

– Понятно. Знаешь, у меня сейчас будет второй завтрак, Питер, Я дам тебе телефон кафетерия.

Питер выждал пять минут, чтобы Винни успел выйти из офиса и пройти к автомату. Потом он набрал номер.

– Винни?

– Питер.

– Ты чем-то раздражен.

– Да телефоны в офисе ни к черту. Во всем здании. А секретаршу фэбээровец в коридоре трахает. Она не знает, что мы это знаем, а мы знаем.

– Я машину ищу.

– Иногда это бывает нелегко. У нас в городе и окрестностях больше миллиона зарегистрированных автомобилей. А еще и рухлядь всякая, краденые и перекупленные.

– Мне надо это срочно и без шума. – Хорошо бы Винни не пришло в голову записать этот разговор, чтобы потом шантажировать Питера. – Все, что мне требуется, это направление, где искать. Место и время парковки.

– Я могу разослать это по телетайпу по всем участкам, – предложил Винни. – На каждой перекличке патрульным будут напоминать об этом автомобиле в числе прочих, находящихся в розыске. Он станет одним из многих, понял? Сверх этого ничего гарантировать не могу.

Питер стоял у окна. На углу автобус легонько врезался в зад такси. Он продиктовал Винни номер лицензии.

– Как выглядит машина?

– «Субару» восемьдесят восьмого года, фургон. Желтая, светло-желтая. На правом крыле царапина. – Дженис водила хорошо, но на стоянке кто-то попортил ей машину. – На бампере зеленая наклейка «НЖО».

– Что?

– «Национальное женское объединение».

– Вот уж не слыхал! Ха. Ну, продолжай.

– Соединительные цепи, а сзади кресло-качалка.

– Качалка?

– Никак чинить не отвезут. Перекладина обломалась.

– Ты хорошо знаешь эту машину.

– Да.

Кресло-качалка было еще бабушкино. Затем оно перешло его матери. В нем качали его в детстве. В нем же умер и его дед – голова вдруг свесилась, на губах выступила пена.

– Сколько это займет? – Зажав трубку подбородком, Питер взял портфель.

– Сначала назови место, с которого начать.

Ответ на этот вопрос будет серьезным проступком по отношению к Дженис. Переспав с Кассандрой, он, конечно, поступил не самым лучшим образом, но условий, на которых они расстались, он этим не нарушил. Однако дав добро Винни, он впервые посягал на обретенную Дженис независимость.

Другого пути он не видел, если не считать услуг частного сыщика, но для того, чтобы его нанять, требуется время, да и денег это будет стоить таких, какие на это выделить сейчас он не в состоянии. Мог он и сам ее выследить, подкараулив после работы, но она будет настороже, ожидая от него чего-нибудь подобного, а поймай она его на этом, он себе навредит. Можно обзвонить подруг Дженис, но делать это неловко, и к тому же попытка необязательно увенчается успехом, однако обязательно станет известна Дженис. Телефон ее вычислить нельзя. Ему приходило в голову найти Дженис по чекам, которые он ей давал. Когда банк вернет их ему, будет ясно, в каком районе она находится, а там останется лишь поспрашивать людей. Но выясниться это может лишь недели через две, а терпения ждать так долго у него не было. Его мучили кошмары – он воображал различные сцены с участием Дженис, сцены преимущественно сексуальные, и уже не мог ручаться за себя, в такое отчаяние это его повергало.

– Попробуй начать с дома 142 по Спрус и квартала рядом, только не откладывай, – наконец решился он. – Здание трехэтажное, кирпичное, вход сбоку.

– Это женский приют, что ли?

– Вообще-то местоположение его держится в секрете.

– Только не для меня, – ответил Винни скучным голосом.

– Ну, только дальше не разглашай. У них есть основания скрывать это.

– Ладно, ладно.

– Начинай, не откладывай. – Он вытряс на стол из портфеля бумаги, оставшиеся с предыдущего заседания.

– Ага. Так что искать – машину или водителя?

– Просто сообщи мне, где паркуют эту машину на ночь.

– Я тебя не заставлю ждать. И еще, Питер…

– Что такое?

– Мне жаль, что твоя жена сбежала.

– Поди к черту, Винни!

Он повесил трубку. Офис словно давил со всех сторон. И он съеживался, становился меньше с каждой минутой. И времени оставалось все меньше и меньше: через час ему предстоял суд, на который он явится неподготовленным. У него возникло неодолимое и капризное желание вышвырнуть все эти бумаги из окна – пусть этот мелочный мусор чужих жизней улетит, подгоняемый ветром. Возможно, листок-другой полицейских рапортов, баллистических экспертиз, заключений медицинского эксперта, да чего угодно! – прилетит к двери Дженис, прилепится к окну, за которым, черт возьми, она прячется. Проснется она утром, а из-за стекла на нее глядит фотография Джуди Уоррен, и поймет тогда Дженис, что он, Питер, не такой уж злодей. Тело Джуди Уоррен, сфотографированное бесстрастной камерой специалиста, убедит ее в этом, убедят обгорелые кости, безволосый, почерневший в огне череп; труп, распростертый на обугленной мебели, убедит ее в том, что он, Питер Скаттергуд, вовсе не такое уж зло. Его можно считать каким угодно – бесчувственным, эмоционально неустойчивым или эгоистом, но человек он неплохой, не злодей, и убежденность в этом придала ему решимости. Винни поможет ему выпутаться. Звонок Винни сам по себе был не хорош и не плох, а просто неизбежен. Что же, Дженис за дурака его держит, что ли? Жен не отпускают просто так, за ними устремляются в погоню. И ни на какие сделки он не пойдет. Единственное, что требуется, – это кинуться очертя голову, как только можно быстрее. Он человек рассудительный, но рассудительность ему уже ни к чему. Он теперь не в себе и пойдет на что угодно, лишь бы вернуть ее. Его обуяло бешенство: Дженис бросила его, и он этого так не оставит.

31
{"b":"433","o":1}