ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– У вас есть ключ от ее квартиры?

– Да, она давала мне ключ. У нас уговор был – она могла и с другим встречаться, а все равно давала ключ, понимаете. Мы же были как родные, уж сколько лет как вместе.

– А сколько именно лет? У вас есть доказательства ваших отношений?

Каротерс с несчастным видом покачал головой из стороны в сторону.

– Ой, ну чего вы с такой ерундой ко мне лезете? Доказательство мое… да ребенок у нас с ней, вот что! Тайлер с прабабкой своей живет.

– Имя прабабки?

– Ее зовут… миссис Бэнкс.

– Мы искали ее, хотели расспросить, – прервал его Стайн. – Мы полагаем, что она могла бы пролить некоторый свет на произошедшие события, но нам сказали, что она уехала куда-то на юг, к родственникам. Моему человеку сообщили, что отбыла она день или два назад. Кому-то крупно повезло.

– Продолжайте, Вэйман, – приказал Питер.

– Мы с Джонеттой по закону никогда не были женаты, просто…

– Хорошо, ладно, – сказал Питер. – Вернитесь к тому, как все произошло.

– Да, подъехал я…

– У вас был пистолет? Вы на него рассчитывали?

– Да, он в пальто был. Я вошел. Та женщина меня увидела. Она пьяная была, стала клянчить доллар. Я сказал: «Убирайся, сгинь с глаз моих».

– Погодите, – прервал его Питер. – Где вы поставили машину?

– Там подъезд к дому какой-то фургон загораживал, так что я дальше по улице припарковался. Звонок на двери был сломан, так что я ключом дверь открыл и поднялся наверх. Внутри в квартире тишина, и я позвал: «Ты где, детка?» – мне не ответили. Я подумал: ну, может, спит, и старался двигаться потише. Потом я прошел в спальню и увидел дверь в ванную.

– Минутку, – сказал Питер. – Ее входная дверь была заперта?

– Да.

– В котором часу это было?

– Наверное, часа в три. Она была мертвая, парень. И голая. Я увидел ее мертвой. Я перетащил ее на кровать, думая, что, может быть, оклемается, но кто-то ранил ее в голову. Она ведь была такой хрупкой. А я просто… – Дрожа, он потупился. – Я глазам своим поверить не мог, что вот она лежит… Я понял, что умерла она только что. Я тронул ее лицо… Она же мне сына родила… понимаете, каково это? Вот я и сидел там, как трехнутый.

– У вас на пальто следы ее крови остались? – с надеждой спросил Питер.

– Нет. Пальто я раньше снял, еще прежде, чем ее перетаскивал. Немного крови на рубашке было, но рубашку я выбросил. Я много чего повидал, ребят здешних, и застреленных, и раненных, всех в крови. Меня этим не прошибешь. Но с ней – дело другое. Как бы я жил без нее все эти годы? Она помогала мне, поддерживала, когда унывал, если что не так, если у меня мозги зашкаливало с ребятами, и вообще, она помогала держаться на плаву – позвонишь ей, бывало, и сразу все прояснится, отступит. Мы с ней всегда были вместе, заодно, понимаете? Что бы ни случилось, она всегда была рядом. И в больнице, и раньше, еще до того, как я в первый раз в тюрьму угодил. И тогда вот я думал, что надо ей все это рассказать, поделиться, а поделиться не мог. Она знала меня, как никто, и теперь лежит мертвая, и я ничего, ничегошеньки не могу с этим поделать! Я магазин взял, в кармане у меня свеженькие семь сотен, и я примчался к ней, а сделать ничего не могу! И я как взбесился, до того я зол был на эту сволочь, кто все это сделала! И не только на него, а рикошетом, ей-богу, на всех них. Я ведь знаю, из-за чего все случилось. Родные этого парня ее невзлюбили. Думали – замарашка, девка грязная, не пара их мальчику! Из трущоб, да там и осталась, не сумела выбраться. Мне ли не знать, у меня брат на почте работает, так я для него ничто. Он в мою сторону и не глядит! Едва я увидел ее, как сразу усек, почему ее кокнули. Нюхом почувствовал. И на стенку полез от бешенства. Они побоялись, что она испортит все их мальчику.

– Кто побоялся?

– Господи, едрена вошь, кто же еще, как не мэрова родня, а кто точно, уж не знаю! Да кто угодно – их там пруд пруди, заполонили все, среди них всякие попадаются, и с ними шутки плохи. Вот взять хотя бы… – Каротерс сжал кулак и потряс им в воздухе, но энергии высказать угрозу до конца ему не хватило.

– Наверное, Даррил был очень в нее влюблен.

– Да, был, что ж удивительного? Она была ангел божий, понятно? А против него самого я ничего не имел. Ничего личного. Даже уважал, если на то пошло. Только когда я услышал его шаги, может быть, полчаса спустя, я обо всем этом позабыл. Да, позабыл! А помнил только, что это из-за него ее убили. Что он должен был ее защитить, образумить своих родных. Так что в смерти ее он виноват. Он был на кухне, и я выждал несколько минут. А потом вошел и пульнул в него. Не удержался. Он так и не понял, кто это и что. А это был я. Да, это я его убил, я не собирался никого убивать, не рассчитывал ничего заранее. Но я так разъярился от того, что произошло, и когда увидел ее мертвую, так взбесился от всего этого, от всей несправедливости, от того, что ее изводили и жизни ей не давали и не пускали, и это несмотря на всю болтовню о том, что черные теперь имеют шансы и работу получить, и вообще, что с дискриминацией пора кончать, болтовню, в которую никто толком не верил, и вот те же люди, что болтали, сами все и подстроили. Ну да: они такие, не ей чета, и я как подумал…

– Три выстрела?

– Угу. Два – от противоположной стены, а один – ему в голову.

Питер вспомнил продавца в охотничьем магазине: знай целься, жми на курок – и проблемы как не бывало! Как и большинство орудий убийств, пистолеты не так уж удобны, особенно если хочешь скрыть преступление. Пистолет повсюду, в том числе и на стрелявшем, оставляет частицы пороха, по пуле можно понять, какое именно оружие применялось, как это и произошло в случае с Каротерсом. Нож или другое холодное оружие в этом смысле хитрее. Но и тут судебно-медицинский эксперт может, исследуя раны и подсчитывая их количество, определить тип орудия, которым они были нанесены, а часто угол, высоту и особенности удара. И даже правой или левой рукой он нанесен. Каротерс, конечно, ни о чем из этого не заботился. Как не заботятся и большинство преступников. Знай жмут на крючок. В чем и прелесть пистолетов. Можно не касаться жертвы. Ничтожный мускул пальца сокращается, и голова кого-нибудь у противоположной стены разлетается в куски.

– В котором в точности часу это было?

– Наверное, около половины четвертого.

Питер сверился с бумагами. Указанная цифра лишь на пятнадцать минут отличалась от той, которую установил судебно-медицинский эксперт, определявший время смерти Уитлока по температуре тела и по состоянию оставшейся в желудке пищи.

– Что он делал, когда вы выстрелили?

– Ел.

– А что, что он ел? – полюбопытствовал Питер, вспомнив, что и Винни это знал.

– Похоже, сандвич какой-то. Какого черта! Только и дела мне, что помнить такую ерунду!

Питер бросил взгляд на Стайна. Пахнет неуважением к следствию.

– Мистер Скаттергуд любезно согласился выслушать нас, Вэйман. Он вовсе не обязан был этого делать.

– Ну да, я знаю. Извиняюсь, чего там. Тут ведь как: парень этот неплохой был, знаете ли, ученый, колледж посещал, так что плохо я поступил. Но если б вы только знали Джонетту… если б только знали…

– Дальше?

– Он стоял в одном белье, одежку он скинул. Красивая такая одежка. Цветная.

– Хорошо. А сколько времени вы там провели после того, как выстрелили?

– Да минута всего и прошла. Чего мне было там торчать?

– Но гильзы, однако, вы собрали. На это соображения у вас хватило.

– Хватило.

– Как вы выбрались оттуда?

– Я понимал, что выстрел был громкий, и открыл окно в кухне. Там пожарная лестница есть. Если встать на выступ окна, можно дотянуться, а там – на крышу, перебежать сзади и спуститься по пожарной лестнице соседнего дома.

– Откуда вам все это было известно?

– Ничего мне известно не было. Просто я открыл окно и увидел. – Каротерс взмахнул руками. – А не увидел бы, как-нибудь по-другому бы выбрался.

Наступила напряженная тишина. В ресторане Хоскинс уже, должно быть, платит по счету, аккуратно забирая себе копию.

69
{"b":"433","o":1}