ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Ходячие мертвецы Роберта Киркмана. Найти и уничтожить
Холод древних курганов. Аномальные зоны Сибири
Педагогика для некроманта
1917, или Дни отчаяния
Как я стал знаменитым, худым, богатым, счастливым собой
Замуж не напасть, или Бракованная невеста
Рассмеши дедушку Фрейда
Змеелов
Песнь Кваркозверя
A
A

– У вас есть что-нибудь еще, что-нибудь, что вы можете добавить и тем самым помочь нам отыскать убийцу Джонетты?

– Нет. Мы с ней все время держали связь по телефону, но с кем она там в Западном Филли зналась, я понятия не имею. Не знаком ни с кем, в глаза их никого не видал. Знаю только, что из команды мэра, – и все.

Питер кивнул Стайну:

– Хорошо. Сведения интересные. Мы это обсудим и посмотрим, что тут можно сделать. Возможно, от вас потребуется заявление. Дайте мне пару деньков. – Он ткнул пальцем в сторону двери. – А теперь постарайтесь, чтобы через две минуты вас здесь не было!

Три часа спустя в Ратуше после предварительных слушаний по другому делу Питер уже складывал бумаги, как в дверях, сияя широкой улыбкой, появился Берджер.

– Привет, вот ты где! У меня есть для тебя история. – Берджер махнул рукой в сторону стоявшего на полу служебного кейса. – Со Стайном уже переговорил?

– Он не позвонил, – соврал Питер.

– Позвонит, – уверенно заявил Берджер. – Так или иначе, послушай. История умопомрачительная! В ней, как в капле воды, отразилось все это учреждение! Был перерыв в судебных слушаниях моего нового дела. Какая-то ерунда об изнасиловании девки, которая давала за дозу кокаина и вдруг решила, что над ней надругались, – банально, как не знаю что! Ответчик из Верхнего Провиденса, большая шишка в страховой компании. Парень кипятится, договариваться не желает, дело идет в суд, и парень, как последний кретин, не хочет нанимать нормального адвоката. Вместо этого он берет своего юриста из фирмы, а тот в суде уже лет тридцать как не был. Может, в свое время он и был адвокатом, не знаю. Я его еще раньше утром заприметил, не нашим адвокатам чета! Костюм на нем, наверное, тысячи на две баксов тянет, а лет ему эдак шестьдесят с хвостиком, седовласый такой, почтенный – одним словом, всем адвокатам адвокат. Потом перерыв, я за ним иду по коридору, и по всему его виду ясно, что не нравится ему это место, не по себе ему здесь.

– Так, – обронил Питер, следя за ужимками Берджера и за его гримасничаньем.

– Ну, оказалось, что мы с ним оба направляемся в мужской туалет. Большой, в юго-западном крыле. Входим, и наш знакомец – прямиком к писсуарам. Но медлит, ну, ты знаешь, как это бывает у пожилых мужиков, им это не так просто. Я замечаю, что в кабинке кто-то есть, там на полу одежда скинута. Потом – шум воды, плеск, видать, бродяга какой-то, и притом пьяный, что-то бурчит себе под нос, напевает. И только этот старый юрист приноровился все-таки пустить струю, как из кабинки вываливается человек – совершенно нагишом и весь в толстом слое пены! Точь-в-точь снеговик, только тощий и страшный, выходит – и к нашему адвокату! Тот пугается до чертиков. «Мне мыло в глаза попало! Помогите!» – говорит бродяга. «Не подходите ко мне близко, сэр!» Но пьяный надвигается на него, наступает и, можно сказать, падает на него, сбивает с ног, и тот оказывается на полу возле писсуаров – весь в мыле и моче, лежит в луже среди сигаретных окурков и клубков волос.

Берджер скалился с такой силой, что потная кожа его, натянувшись, готова была лопнуть. Лицо его блестело от пота, а над бровью извивалась вздувшаяся жилка. Он потянул носом раз, другой, а потом поднял на Питера широко распахнутые глаза.

– Все будет в порядке, Питер. Я в прекрасной форме, все будет в порядке.

– Бердж…

– Нет, нет. Я знаю, о чем ты думаешь. Но я владею собой. Абсолютно. Видел бы ты меня в зале! Я был неподражаем, царил над всеми, ворочал свидетелями как хотел, заставлял их говорить то, что мне надо, удар, еще удар, и все было кончено. – Брови Берджера взметнулись вверх, изогнувшись арками, на лице его застыла широкая улыбка, и оно стало как маска. – Да, Питер, да, я позабыл. Моя жена вчера видела Дженис – та ужинала в одном местечке неподалеку от Риттенхаус-сквер.

– В каком «местечке»?

– Да в одном там, маленьком, но ужас каком дорогом. Где официанты действительно официанты, а не мальчишки из колледжа.

– С кем она была? С женщиной? С мужчиной?

– Забыл. Может быть, и не спросил ее.

– Ой, брось, Бердж! Что ты такое говоришь! Ты знаешь, как это важно для меня, знаешь все мои переживания по этому поводу – и не спросил? Где сейчас твоя жена? Я ей позвоню.

Берджер предостерегающе поднял руку:

– Погоди минутку, дружище, повремени, не надо звонить Стефани. Ну, ошибся я, ей-богу! Дел по горло, закрутился, а ты охолонь, хорошо? И расслабься.

Питер сердито уставился на Берджера. Он был откровенен с ним, как ни с кем другим, а Берджер упустил такой случай помочь ему! Если она была с женщиной, то расслабиться он может – не исключено, что это деловое свидание, разговор со спонсорами, устроителями. Или же встреча старинных друзей. Если Дженис была с мужчиной, то это, разумеется, может значить то же самое, но может носить и совершенно другой характер. Вдруг это был Джон Эппл? Нет, невозможно – Эппл плотник, работает в спецовке, модные рестораны – это не по его части. Если она была с мужчиной, значит, с другим мужчиной. Возможно, из тех, что постарше и с деньгами.

– Ну постарайся же вспомнить, Бердж, не с мужчиной ли она была.

– Прости меня, но, право же…

– Ладно. – Питер сжал губы. – Всё.

– Послушай, ну хватит! – И опять эта широкая улыбка. – Чего это ты – из-за пустяка…

– Какого черта… что это с тобой происходит, Бердж? – Питер пристально взглянул Берджеру в глаза. Ему хотелось схватить друга за шею и придушить. Но вместо этого он просто вышел из кабинета.

Серый денек ни шатко ни валко близился к вечеру, и Питер все-таки вспомнил вещь, им забытую, которую чуть не упустил из виду. Он скользнул в телефонную будку в глубине холла. Там было темновато, чему он порадовался: встретиться со знакомыми он сейчас не хотел бы. Стоя в полумраке, он кинул монетки в прорезь и набрал номер своего агента.

– Сол? Это Питер Скаттергуд. Мне надо продать мои акции концерна «ИБМ». Продать срочно. Сегодня же.

– Но биржа уже закрылась, вы же знаете, – раздалось в ответ. – Послушайте, Питер, вы слишком мало их продержали. Через пару недель стоимость их возрастет. Мы ожидаем этого.

– Плевать, – отвечал Питер, – все равно. Ну, может, не совсем. Продайте их завтра. Все до единой. По крайней мере, с плеч долой. Когда я смогу получить чек?

– Если по кредиту…

– Чек! Меня интересует получение чека.

– Через пять биржевых дней, – отвечал Сол. – Но скажу вам следующее: если вы и вправду вздумали продавать акции «ИБМ», то разрешите предложить вам вместо них нечто более выгодное, что окупится, к вашей радости, очень и очень скоро. Имеются акции с повышением порядка процентов восьми, и мы можем сменять «ИБМ» на них полностью или же пустить часть денег в игру. Как вы на это смотрите?

Агент явно пытался получить двойную комиссию – и от продавца, и от покупателя, и при этом не выпустить из рук денег Питера. Да что он его, Питера, идиотом считает?

– Мне нужны наличные по чеку, Сол, а прокручивать ценные бумаги совершенно не входит в мою задачу. Неужели у вас нет внутренних операций, когда акции клиента скупаются немедленно, а на следующий же день после открытия биржи перепродаются?

– Зачем бы мы стали этим заниматься? – раздраженно спросил Сол. – Чтобы видеть, как падают эти акции? Чтобы оказаться в убытке?

– Убытка не будет, если согласиться скупить акции по цене следующего дня или ниже.

– Говоря теоретически, думаю…

– И заплатить мне приличный аванс.

– Звучит красиво, Питер, но вы забываете, что законным порядком акции «ИБМ» покупаются только через нью-йоркскую биржу.

– Наличными вы, разумеется, не оперируете.

– Разумеется, нет, Питер. Иногда мы выплачиваем деньги предварительно, так сказать, предоставляем кредиты, но ваш клиентский счет не совсем… э-э… недостаточно…

– Вы хотите сказать, что я не так богат, чтобы претендовать на какие-то особые условия? – вспылил Питер. – Это вы пытаетесь мне сказать, но никак выговорить не можете? Мне, который был вашим клиентом целых пять лет? Что ж, стало быть, так, Сол, передам свой никудышный, микроскопического размера счет кому-нибудь другому.

70
{"b":"433","o":1}