A
A
1
2
3
...
80
81
82
...
91

– Он говорит, что у него часовой перерыв. Он хочет зайти прямо сейчас. Годится?

В отсутствие Хоскинса, хотя и непродолжительном, это был счастливый шанс. Поэтому он сказал Черил «да», все еще недоумевая, почему печальноглазый так рвется в Окружную прокуратуру. Лишь невиновный может проявлять такую готовность. Это может означать также, что Геллер желает явиться с повинной, возможно надеясь впоследствии на защиту мэра. Последнее было бы маловероятным – обычно такого рода дела проворачиваются через цепочку посредников, проникающих сквозь барьеры классовых и расовых различий. Скорее это мэр, каким-то образом узнав о планах Питера, приказал Геллеру явиться и что-нибудь наврать в ответ на возможные обвинения или же представить какую-нибудь другую ложную информацию. Может быть, Геллеру поручили разведать, что там думает Питер.

Обвинять Геллера, не имея ни положенного ордера, ни детективов, способных произвести задержание, Питер не мог. Официально Геллера никто ни в чем не подозревал. Питер начал набрасывать на листке вопросы, которые он мог бы задать Геллеру, и тут зазвонил телефон. Это был Маструд.

– Как дела? – рассеянно осведомился Питер.

– Вас это и вправду интересует? – Маструд засопел с явным удовлетворением. – Так вот, жена моя заявила, что я уже не тот, что был раньше. Много болтаю. Ха! Она говорит, что старость моя уже стучится в дверь. Это цитата – жена моя натура поэтическая. Послушайте, Питер, я мысленно возвращался к вашему предложению и пришел к выводу, что вам, может, действительно стоит попробовать повидаться с женой. Я редко меняю свои решения, но так же редко попадаются мне клиенты, столь упорно…

– Согласен, – оборвал его Питер. – Вы хорошо придумали, большое спасибо.

– Строго говоря…

– Я сейчас не могу это обсуждать. Но мне очень нужна ваша помощь, и срочно. Вы так хорошо изучили человеческую психологию. Ко мне буквально через минуту придет один тип. Я более чем уверен, что это убийца. Должно быть, он знает о наших подозрениях. И кажется, за ним стоят очень влиятельные люди. Какого черта он согласился прийти, когда его об этом попросили, и согласился сразу же?

– Убийство было совершено профессионально?

– Нет. Он до смерти забил молодую девушку.

В трубке воцарилось молчание. Питер разглядывал свои руки.

– Так он чей-то подручный, верный и безотказный?

– Да, – сказал Питер, слушая чавканье Маструда – тот что-то ел.

– Так люди, которых он представляет, видимо, взволновались?

– Да.

– В таком случае это может означать раскол внутри группировки, – предположил Маструд.

– Этому нет видимых свидетельств.

– Может быть, он хочет признаться.

– И в этом я сомневаюсь.

– Он может возненавидеть эту свою группировку, возненавидеть то, что они заставляют его делать. Такое случается даже с теми, кто считает себя вернейшим из верных. Ненависть – чувство удивительное. И учтите, что тип ваш может даже сам не понимать, что ненавидит.

– Хорошо. Но что, если это они заставляют его явиться?

– Тогда вам придется вычислить его потенциальную силу и проверить, не выдаст ли он себя тем или иным образом. Вы должны будете проникнуть в его сокровенные мысли. Мне случалось заниматься этим на перекрестных допросах супружеских пар. Дело малоприятное.

– Угу, – поддакнул Питер, представив себе, как Маструд допрашивает Дженис.

– К нашему разговору насчет причин трагедии, – продолжал Маструд. – Обдумав все, я решил, что сами эти причины уже заключают в себе возмездие. Люди жаждут возмездия, отправления правосудия, освобождающего их от тягостного чувства вины.

– Но этот тип может быть абсолютно аморальным психом, – возразил Питер. – Никаких признаков, что он жаждет такого рода возмездия, я не наблюдаю. Думаю, что дело тут в другом.

– Ну, не знаю, – признался в заключение Маструд. – Я этого человека в глаза не видел, а чтобы понять мотивацию, надо все-таки видеть и знать.

– А мою мотивацию вы понимаете? – позволил себе выпад Питер.

– Я ошибался в отношении вас, – отвечал Маструд, – хоть и не в том, о чем вы думаете. Однако ответ, мой друг, найден. Я твердо убежден теперь, что вам надо в скорейшем времени увидеться с женой. Думаю, что таким образом все разрешится. Повидайтесь с ней и лучше поймете себя, что вам так необходимо и…

Зазвонил другой телефон.

– Минуточку, – сказал Питер, переключаясь. Звонили из приемной мэра. – У меня тут важный звонок.

– Помните, что я говорил? – спросил Маструд.

Питер думал о том, не сидит ли в эту минуту Геллер в кабинете мэра.

– Так помните? – допытывался Маструд.

– Повидать Дженис и вернуть ее.

– Нет, – недовольно возразил Маструд, – формулировал я не совсем так…

Времени для досужей болтовни у Питера больше не было, и он просто прервал разговор с Маструдом, переключив аппарат.

– Да, сэр?

Голос мэра не заставил себя ждать.

– Питер, я звоню вам, чтобы получить сведения о том, как подвигаются дела с расследованием убийства моего племянника. Я просматривал газеты…

Это было прямое распоряжение выдать информацию, звучавшее как вежливая просьба, из которой Питер уяснил себе, что изначальная настойчивость, с какой мэр рекомендовал ему общаться только с ним, но никак не с прочими членами семьи усопшего, означала для него отсутствие всякой возможности прощупать последних на предмет убийства и, попытавшись спровоцировать у них эмоциональный взрыв, получить таким образом какую-то информацию.

– Не забывайте о Джонетте Генри, – наконец выдавил он в ответ.

– Разумеется. Вчера мы поговорили с Биллом Хоскинсом, и я сказал ему, что, помимо газетных статей, мало что знаю о ходе расследования. Мы тут, как вы легко можете себе представить, в запарке – запускаем в действие новую программу борьбы с безработицей, и не было времени позвонить вам раньше.

– Да, но… – начал было Питер.

– И Билл заверил меня, что расследование ваше для данного срока продвинулось вполне успешно и что обвинение против Вэймана Каротерса вырисовывается четко и вызревает отличным образом, – продолжал мэр, говоря о расследовании так, словно было оно каким-то диковинным тропическим фруктом, растущим в неблагоприятных условиях. – Билл говорил также, что, по его сведениям, работа ваша близка к завершению. – В тоне мэра прозвучали нотки раздражения. Возможно, стоял теперь мэр в своем дорогом костюме, стоял, теребя часы на руке, и поглядывал на Чарли Геллера. – Я так понимаю, что в деле не обнаружено ни новых подозреваемых, ни новых поворотов. Я думал, что предоставленная мною информация полностью удовлетворяет вас, вы меня понимаете? Поэтому, когда сегодня утром я нахожу в газете…

– Для меня до сих пор существуют некоторые вещи, которые…

– Простите, сейчас я говорю! Я полагаю, конечно, что эта маленькая статейка не более, чем журналистский домысел. Но должен сказать, что когда утром мы разговаривали об этом с сестрой, она…

– Господин мэр, что именно вас сейчас интересует?

В ответ на столь прямой вопрос трубка замолчала.

– Я надеялся… – теперь голос вновь обрел привычную размеренность записного оратора, – получить от вас оценку доказательств виновности Каротерса в двух жестоких убийствах.

– Обстоятельства убийства вашего племянника мне совершенно ясны, сэр. – Нет, упоминать о необычном признании, сделанном Каротерсом на их тайной встрече, он не станет.

– Ну а убийство мисс Генри? – Первое же, не прошло и двух минут разговора, упоминание Джонетты заставило Питера ощутить силу мэра, силу, бегущую по проводам и излучаемую телефонной трубкой; сила эта уличала, загоняла его в тупик, побуждала бросить скрытые заключения и подпольные расследования, идущие вразрез с указанием градоначальника. Как далеко простирается информированность мэра?

– Ну, – промямлил Питер, – здесь свидетельства наши весьма ограниченны, сэр. Существуют даже некоторые сомнения относительно того, что в убийстве девушки повинен Каротерс.

81
{"b":"433","o":1}