A
A
1
2
3
...
60
61
62
...
72

– Вы знаете, а он прав, – сказал он. – Во всяком случае, здесь в округе полно затопленных гравийных карьеров. По крайней мере, если там Мериден, – опустив карту, он кивнул в северном направлении, – то за этими деревьями действительно есть затопленные карьеры. В противном случае, мы можем находиться где угодно.

Он оборвал себя и посмотрел вниз. Ноготь дергал его за рукав.

– Ты сказал – Мериден? – возбужденно переспросил карлик.

– Именно так, – ответил Бедевер. – А в чем дело?

– Мериден, – повторил карлик. – Там делают мотоциклы.

Бедевер поднял бровь.

– Кто-нибудь понял, о чем он болтает? При чем здесь мотоциклы? – недоуменно спросил он. Галахад кивнул:

– Старая фабрика «Триумф» располагалась в Меридене, – подтвердил он. – И что?

Карлик ухмыльнулся.

– Ничего, – отозвался он. – Просто Мерриден, знаете ли, находится точно в географическом центре Альбиона, вот и все.

Галахад нахмурился.

– Это, конечно, чрезвычайно интересно, – сказал он. – Ну а теперь, малютка, давай-ка топай быстрее, а то…

– Ну-ка повтори, – прервал Бедевер.

– Мериден, – раздельно произнес карлик, – это точный центр Альбиона, с географической точки зрения. – Он подмигнул Бедеверу. – Мне показалось, что стоит об этом сказать, – добавил он.

– Спасибо, – Бедевер задумчиво пощипал кончик носа и взглянул на карту. – Знаете, – проговорил он, – а это, если подумать, действительно довольно интересно.

– Да ну? – насмешливо взглянул на него Ламорак. – Я-то лично никогда не видел смысла в географии. Кому, скажите, какое дело, где расположена столица королевства Нортгэльского?

– Точно в центре, – проговорил Бедевер, скорее для себя, чем для кого-нибудь другого. – Разрази меня гром!..

– Ваше Величество…

– М-м?

– Мне кажется, вам лучше свернуть к обочине, Ваше Величество.

Королева взглянула в зеркальце заднего вида, вздохнула и нажала на тормоз. Помощники переглянулись и обменялись ухмылками. Они предвкушали то, что должно было произойти.

Полисмен подошел к машине и постучал в стекло. Он был молод, высок и рыжеволос. Забавно, сказала сама себе Королева, насколько молодо они все выглядят в наши дни. Она опустила стекло и улыбнулась.

– Добрый вечер, офицер, – обольстительно проговорила она.

Полицейский не отреагировал на улыбку; по крайней мере, не показал этого.

– Знаете ли вы, – сказал он, – что вы ехали со скоростью более ста десяти миль в час, мадам?

– Неужели! – воскликнула Королева. – Это просто удивительно! Я совершенно не ощущала ничего подобного.

– Прошу вас, выйдите из машины, мадам.

– Но на улице дождь!

Лицо полисмена оставалось бесстрастным.

– Выйдите из машины, пожалуйста, – повторил он. – Я вынужден попросить вас предъявить…

– Простите?

– Я вынужден попросить вас… вас… вас… вас… – промолвила маленькая зеленая лягушка; затем она заметила, что что-то не так. Она подпрыгнула на месте раза два, потом села и раскрыла рот. Королева с печалью покачала головой и обратилась ко второму полисмену.

– Офицер, – произнесла Королева, – я собираюсь и вас превратить в лягушку.

Полисмен тупо таращился на нее.

– Прошу вас, не примите это на свой счет, – продолжала Королева, – я же знаю, вы просто делаете свою работу, и это совсем не ваша вина, просто так сложились обстоятельства. Это совсем не больно, обещаю вам.

Она улыбнулась, и у ее ног возникла вторая лягушка. Очень аккуратно, словно боясь повредить их хрупкие лапки, Королева подобрала двух земноводных с земли и посадила их к себе на ладонь.

– Ну вот, – произнесла она. – Когда-нибудь по этой дороге проедет принцесса. Возможно, – добавила она, – эта принцесса будет ехать со скоростью сто двадцать с лошадиным фургоном на буксире. И если вы будете с ней очень-очень вежливы и не станете спрашивать у нее водительские права, возможно, она поцелует вас, и вы снова станете полицейскими. Ну а если нет, попробуйте ловить мух. Мне говорили, что у них довольно специфический вкус, но если притерпеться, то оно стоит того. Чао!

Она мягко подтолкнула их указательным пальцем между задних лапок, чтобы побудить спрыгнуть с ее ладони, еще раз улыбнулась и забралась обратно в автобус.

– Ну, что ж, – сказала она.

– Где?

Боамунд угрюмо насупился. Это был такой живой, убедительный сон, из тех, которые ты уверен, что вспомнишь; но теперь в его голове оставался только какой-то липкий серебристый след в том месте, где он когда-то был.

– Это где-то здесь, – произнес он. – Озеро. Все в тумане. Ну, вы знаете такие вещи.

– Но здесь и в помине нет никакого озера, Бо, – покачал головой Туркин. – Ты же понимаешь, такую вещь, как озеро, трудно проглядеть. Ты, должно быть, просто вообразил его.

– Я не воображал его! – заорал Боамунд. – Это было озеро, и оно было здесь!

– Но сейчас его здесь нет, – с ухмылкой возразил Туркин. – Здесь только деревья и вот это.

Он махнул рукой в сторону маленькой, наполовину недостроенной группки фешенебельных коттеджей и пожал плечами. Остальные рыцари, против обыкновения чувствительные к замешательству своего лидера, не говорили ничего.

– Мы можем попробовать поискать там, – предложил Боамунд; и Бедеверу вспомнился один кот, которого он когда-то знал, – у того была манера каждый раз, когда шел дождь, обходить по очереди все двери и окна, вероятно, в надежде найти хоть одно, за которым светит солнце. – Наверно, его просто не видно из-за тумана. Уверен, что если мы посмотрим как следует…

– Ну-ну, будет тебе, – продолжал уговаривать Туркин с той же невыносимо раздражающей интонацией, словно говоря: "Будем же наконец разумными людьми". – Мы уже достаточно долго пробовали, никакого озера здесь нет, ну и хватит об этом…

Его речь оборвалась громким всплеском. Туркин все же нашел озеро.

Призрак перечитал написанное и понял, что это хорошо. Такое чувство приходит иногда, если ты призрак.

Он посмотрел на часы, которые показывали теперь точное время, и увидел, что уже половина десятого. Самое время послать это по факсу, пока в манчестерской студии все не разошлись.

Неторопливо шагая по пустому дому, призрак удивлялся про себя, что же казалось ему таким трудным. Стоило ему смириться с мыслью, что сцена должна начинаться с Майка Болдуина, как это просто пришло к нему, словно кто-то диктовал ему текст непосредственно в его голове. Он просто сел, взял лист бумаги, – и не испортил ни строчки.

Только сейчас он заметил, на чем писал: это был тот странный кусок пергамента, который он обнаружил в часах. Не раздумывая, он стер пемзой картинки и заглавие, но вся эта скучная латынь осталась на листе. Однако, сейчас уже слишком поздно что-то с этим делать.

Приступ легкого любопытства все же овладел им; он присел на краешек сундука и прищурился на манускрипт. Прошли годы с тех пор, когда он в последний раз пытался прочесть что-то на латыни, и слава Богу, – чертовски глупый язык, надо же было такое придумать, чтобы половина слов кончалась на «-us», а другая половина на «-o». Буквы были маленькими и тесно посаженными, что не очень-то помогало разбирать текст.

Historia Verissima de Calice Sancto, quae Latine vortit monachus Glastonburiensis Simon Magus ex libello vetere Gallico, res gestas equitum magorumque opprobria argentariorumque continens…

…Очень правдивая история святого чего-то, с которой Симон Маг, monachus, – это значит монах, ну да, монах из Гластонбери, что-то сделал на латыни – непонятный глагол в конце строки, – в которой содержится… ага, содержатся деяния всадников и магов, а также opprobria – позорное что-то – argentariorum, то есть людей, имеющих дело с деньгами…

Куча древней чепухи. Сейчас отправлю факс, пообещал себе призрак, возьму пемзу и сотру все это к чертям, а потом, может быть, мне удастся написать на этом листе что-нибудь достойное. Позорные деяния людей, имеющих дело с деньгами, скажите пожалуйста! Кто, черт побери, захочет об этом читать?

61
{"b":"434","o":1}