ЛитМир - Электронная Библиотека

Тайс понимающе улыбнулся, попрощался и удалился.

Я стала собираться. Я не обманула Тайса, я и в самом деле твердо решила защитить родину. Мне совсем не улыбалось сосуществовать вместе со стаями леших. Или не стаями, общинами? Мне все равно! Я просто не желаю! Я не патриотка, и никогда ею не была. Так получилось, что я никогда не чувствовала ничего к моей родине – я объездила полмира, но ни разу не ощущала тоски. Может быть, все дело в том, что я веду чересчур активный образ жизни и мне просто некогда скучать и грустить… Не знаю. Родилась я именно здесь, в Питере, но покинула его, как только мне исполнилось четыре. И уже тогда я вполне могла постоять за себя. Мой отец, как я уже упоминала, известный режиссер, матерью моей была одна из молоденьких провинциальных актрисок, пытавшаяся пробиться в большой шоу-бизнес. Да, ничего, кроме презрения, моя мать у меня не вызывает: родив меня – на аборт она не решилась из панического страха перед любыми врачами, – она принесла меня отцу и оставила у него под дверью. Сама она так ничего в жизни не добилась, снялась пару раз в эпизодических ролях и уехала обратно в свою деревню. Я ее видела лишь раз, когда мне исполнилось четырнадцать, – она приехала после того, как увидела по телевизору интервью со мной и папой… Она преподнесла отцу свитер, связанный ею, а мне – дурацкого плюшевого медвежонка, которого я не преминула спустить в мусоропровод. Она просила денег. Это было первое, о чем она заговорила, едва поздоровавшись. Отец дал ей некоторую сумму, на какую в деревне вполне можно прожить лет пятнадцать, и велел никогда больше не появляться у нас на глазах.

Я тогда была в ярости. Я впервые поссорилась с папой. Я хотела, чтоб он выгнал ее, чтоб не давал ей денег. Она бросила меня, абсолютно беспомощную!

Но это все в прошлом. Я стараюсь не вспоминать о ней. Я даже не знаю, как ее зовут. И не хочу знать!

Я приехала в Питер два месяца назад, сразу после съемок под Тихвином, сама не знаю зачем, просто когда закончились съемки, я вдруг села в свою «Ниву» и через четыре часа была здесь. К вечеру сняла квартиру, а на следующее Утро записалась в бойцовский клуб «Община воинов» – то ли мне о нем кто-то рассказал, то ли я о нем где-то читала – и за первые же четыре недели побила всех бойцов, чем прославилась не только в Питере, но и в области.

Драться я училась с раннего детства – отец считал, что дочь такого известного человека, как он, всегда должна суметь защитить себя, мало ли какая ситуация может возникнуть в наши дни? Надо сказать, что драться мне понравилось, а в столь юном возрасте, будучи еще гибкой и пластичной, мне все давалось очень легко.

А теперь, как оказалось, я достаточно знаменита, чтоб меня пригласили участвовать в грандиозных соревнованиях! Итак, собираю манатки – и в путь-дорожку! Да здравствует христианство, долой язычество!

А ведь я, между прочим, некрещеная… Хотя не думаю, что это важно. Они позвали меня из-за моих умений, а не из-за моей веры. И все же… Я, конечно, девушка гордая и тщеславная, но… неужели я настолько известна? Верится с трудом… А вдруг это чья-то шутка? Или там есть папины знакомые, и кто-то решил сделать папе приятное таким образом… Нет, каждый, кто знает моего папу, понимает, что человеку, предложившему мне что-либо в надежде на награду отца, ждет не поощрение, а скорее совсем наоборот. Отец ненавидит богатеньких детишек, которым все всегда проплачивают родители. Он всего добился в своей жизни сам и хочет, чтоб я была такой же.

И я буду.

Непременно.

Собрав оружие и пару запасных костюмов, я подошла к зеркалу. Оттуда на меня смотрела симпатичная блондиночка лет двадцати, в домашнем платье больше напоминающая обыкновенную студентку, нежели опытного каскадера. Впрочем, от подобной внешности больше минусов, чем плюсов. Все видят во мне красивую, не обремененную интеллектом особь женского пола, а это уже давно не так. И иногда это бывает обидно. Тогда я начинаю злиться, пытаюсь доказать всем и каждому, что я не такая. Кончается это всегда одинаково – я попадаю в беду, после чего тот или те, ради кого я пустилась в авантюру, вынуждены вытаскивать меня, чем только подтверждают свое мнение. А плюсы в том, что работать каскадером очень интересно… И выгодно. Потому что девушек-каскадеров намного, намного меньше, чем мужчин. А женские боевики в последнее время становятся все более и более популярны. На самом деле женщины могут сколько угодно бороться за равноправие – никакого равноправия нет и не будет! Женщина может быть либо ниже мужчины, либо выше.

Ладно, не будем о грустном. Я давно смирилась со своей внешностью и даже кое-чему научилась. Я могу быть очень жестокой.

Я устала. У меня был бурный день – до встречи с Тайсом я была в клубе, а до того – рассталась с парнем. Игорь сначала показался мне потрясающе интересным – умный, спортивный, снисходительно относящийся к тому, что я сильнее его. Водил меня в кино, на танцы, в театр… А сегодня все «выплыло» – мальчик просто надеялся на роль в папином фильме. Нет, в принципе, папа сделает это для меня – взять умного мальчика на одну из ролей, но… Я не менее упряма, чем папа. И хочу быть личностью, а не каналом, через который любой, подсуетившись, сможет качать папины деньги.

Надо поспать, поеду, пожалуй, утром.

Полдня я тряслась в электричке, пока не доехала до Сартовало, где – поскольку времени до отхода катера было предостаточно – зашла в музей резчика по дереву Гоголева. Красотища!

К вечеру на катере уже прибыла на Валаам. Архипелаг мало изменился с тех пор, как я была здесь в прошлый раз. Все такой же зеленый и красивый, изобилие холмов и озер, животных и птиц. Вот только если тогда я с криками шарахалась от папы, поймавшего ужа, то теперь мне предстояло опасаться кого-то более крупного и опасного.

И все же, с того момента как я ступила на землю, ощутила какое-то непонятное беспокойство. Словно о чем-то забыла… О чем-то важном, что вот-вот само напомнит мне о себе, и мне это не понравится. Надо будет разобраться. Не люблю, когда что-то меня пугает. Да и вообще такое редко бывает, а к тому, что бывает редко, привыкнуть трудно.

– Добрый день. – Ко мне подошла высокая, даже очень высокая женщина с красивой фигурой в ярко-алом атласном платье. Вроде бы, в таких танцуют танго. К тому же ее черные волосы были собраны в пучок на затылке. Ей бы еще розу в зубы… Хотя лицом она не вышла. Излишне крупные губы, чуть асимметричные брови и невыразительные голубые глаза, никак не тянущие на жгучие очи горячей латиноамериканки. – Назовитесь, пожалуйста.

– Ган, – я замешкалась, не зная как себя представить, – наемница.

Просто «каскадер» в подобной ситуации звучит как-то… несерьезно.

– Очень хорошо. – Женщина сухо кивнула, отмечая что-то в бумагах, которые держала в руках. – Поднимитесь наверх по лестнице, там мужчина в красном, это униформа. Он вас проводит, – и она отвернулась к другим, прибывшим на том же катере, что и я.

Поднявшись на самый верх по широкой лестнице – как я ненавидела ее в детстве! – и в самом деле обнаружила десяток особей противоположного пола, одетых в красные шелковые рубашки и такие же свободные брюки.

Один из них сразу же бросился ко мне.

– Вы наш новый повар? – спросил он тут же у меня и, не ожидая ответа, продолжил тараторить: – Пойдемте со мной, я провожу вас в вашу комнату, покажу кухни… – Он замер, недоуменно глядя на меня. Я смеялась.

– Может, я и повар, но яства готовлю только смертельные. – Я выдернула из рукава нож и эффектно крутанула его в руках.

– А… – в глазах мужчины отразился страх. – Вы – воин?

– Конечно. А что, ожидаете еще кого-то? Или вас смущает мой пол?

– Нет, что вы… Мне все понятно… Тогда это к Иванушке. Секундочку. Где этот бездельник? Иван!

Со стороны кустов к нам вышел парень, и я сразу поняла, почему его зовут Иванушкой. Нет, на дурака он не тянул. Но было в выражении его лица что-то эдакое… Вот с кем я в жизни еще ни разу не сталкивалась, это с блаженными или ясновидящими. Пророчества меня всегда пугали. Черт, вот появилась еще одна вещь, которая способна меня напугать. Пожалуй, теперь я точно не уеду отсюда. Я никогда не оставляю за спиной то, что может причинить мне вред, или то, что неизменно пугает.

7
{"b":"435","o":1}