ЛитМир - Электронная Библиотека

Я не смогу так долго удерживать штурвал. Я чувствую, что мои руки начинают дрожать. Я машу Юстиниусу. Рука, онемевшая от напряжения, не слушается меня.

«Назад», я кричу, «Ползи назад!» Слово «герр» и другие формальности забыты.

И Юстиниус возвращается. Медленно он ползет вдоль наклонной плоскости крыла и карабкается назад в кабину.

Несколько сильных ударов сотрясают самолет, тонкое деревянная перегородка между сиденьями наблюдателя и пилота разломана на куски. Появляются две руки, в кровь разбитые разлетевшимся на куски деревом, хватаются за штурвал. Юстиниус здесь, он помогает мне!

Его бледное лицо, покрытое испариной от потери сил, появляется в проломе. «Мы должны продержаться, парень», кричит он, «до Швейцарии». Мы находимся на высоте тысяча метров и все еще в восьми километрах от границы.

Земля внизу совершенно не тронута войной – деревни с красными крышами, скрывшиеся в сочной зелени плодовых деревьев, шахматная доска полей.

Наконец-то! Справа, прямо по полям, бежит колючая проволока, барьер, который поставили швейцарцы для того, чтобы задерживать французских дезертиров. На высоте шестисот метров мы пересекаем границу недалеко от Сент-Дизьера.

«Швейцария!», кричу я, наклонившись вперед. Лицо Юстиниуса вновь появляется над выломанной перегородкой. «Тяни до Германии», кричит он мне.

Газ, скольжение, газ, скольжение. Мы несемся на малой высоте. На улицах деревушек люди останавливаются и стоят, раскрыв рот от изумления. Вот это, должно быть, Куртремарш. Вот Вендлинкур. И вот – снова колючая проволока, – немецкая граница!

Мы приземляемся на свежевспаханном поле, выпрыгиваем из самолета. Смотрим друг на друга – и вдруг что-то охватывает нас как пьяное безумие. Нет больше лейтенанта Юстиниуса и рядового Удета, только «Франц» и «Эмиль», двое мальчишек, прыгающих как индейцы Сиу у тотемного столба, поднимающих тучи пыли и бросающихся комьями земли друг в друга как снежками. Наша посадка не осталась незамеченной, и вот уже люди бегут к нам прямо через поле. Мы восстанавливаем самообладание. Юстиниус просит какого-то велосипедиста отправится в близлежащий городок и позвонить в Хейлигкрейц.

Пока мы ходим взад и вперед у аэроплана, толпа любопытных зрителей постепенно становится все больше. Юстиниус хлопает меня по плечу. «Знаешь что?», говорит он. «Мы попросим их сделать нам новую растяжку и вернемся домой своим ходом». Отличная идея.

Кузнец из Винкеля разглядывает деталь, сморщив лоб. «Через три часа я сделаю для вас новую.» Мы бредем назад к самолету и народ идет за нами следом как будто мы какие-то канатоходцы из бродячего цирка.

Серый автомобиль мчится по дороге и тормозит рядом с нами. Из него выходит офицер и толпа расступается, открывая проход. Офицер, штабной работник, подходит к нам.

Юстинис рапортует, и штабной пожимает нам руки. «Отличная работа, мальчики». Он подходит к самолету. «Что с ним случилось?»

Юстиниус, сияя: «Уже чинится, герр гауптман».

«Что!?», кричит штабной.

Он выходит из себя. Бракованная деталь должна быть передан в руки проверочной комиссии. Вы должны были это знать!

Мы, подавленные, молча влезаем в автомобиль и мчимся к деревенской кузнице. Кузнец встречает нас на пороге. Удовлетворение мастера своего дела написана у него на лице. «Вот». Он вручает нам новую растяжку.

«А где старая?», пронзительно звучит вопрос штабного офицера. Кузнец указывает большим пальцем через плечо куда-то в сторону скотного двора. Ворота открыты и посредине можно видеть большую навозную кучу. На ее вершине, роясь и греясь в солнечных лучах, попискивают цыплята. «Хорошо», поищем ее, принимает решение штабной. Я вхожу во двор, за мной следом идет Юстиниус.

Растяжку легко найти, она лежит на самой вершине кучи. Мы обмываем ее под водопроводным краном и приносим капитану. Он смотрит на нее и опускает в карман. Кузнец получает свои деньги и мы снова залезаем в автомобиль. Мы должны ехать в Мюльхаузен. Кузнец смотрит нам вслед, качая головой.

Штабной еще не остыл. «Болваны», ворчит он себе под нос. Затем, пожав плечами, он поворачивается к нам и неожиданно сменяет гнев на милость. «Вы должны извинить мое волнение, господа. Но только что сегодня разбились два летчика из вашего авиаотряда, лейтенант Винтер и сержант Прейсс. Врезались в землю у Хартмансвейлеркопфа. Вероятно из-за того же самого дефекта. Оба погибли!»

Наше приподнятое настроение омрачено.

Через неделю появляется бюллетень с заметкой: «Лейтенант Юстиниус награжден Железным Крестом первого класса, рядовой Удет – Железным Крестом второго класса. Они сохранили свой самолет для фатерлянда».

Назначен еще один бомбардировочный рейд. На этот раз наша цель – неприятельские укрепления в Вогезах. Полет на дальнее расстояние, так что топливный бак заполнен до самой горловины. Кроме всего прочего мы берем на борт два пулемета. Считается, что в этом районе часто летают французские истребители. Кое-кто поговаривает даже о Пегу.

На взлете машина поднимается в воздух с большим усилием, как лебедь, набитое брюхо которого слишком тяжело для его крыльев. Пулеметы, наполненные бензином баки, новое радио, бомбы – все это тянет вниз. Я вхожу в пологий поворот, продолжая подниматься. Под нами – аэродром. Темная зелень пастбища, серые прямоугольники полотняных палаток. Мы карабкаемся вверх медленнее, чем обычно – одна сотня метров, другая.

Прямо над палатками я пытаюсь выровнять машину. Она не ложится на прямой курс, продолжая валиться на левое крыло. Я тяну штурвал вправо – но рули больше не слушаются меня. Скорость падает! Мгновение спустя самолет опускает нос вниз и с ускорением мчится навстречу земле.

«Юстиниус», думаю я, «Боже мой, он погиб! Как только мы коснемся земли, двигатель отбросит назад и размозжит ему ноги». Я тяну штурвал на себя. Толкаю его вправо, толкаю, толкаю… Прямо передо мной из отсека наблюдателя появляется рука и хватается за расчалку. Судорожным рывком Юстиниус выталкивает себя из кокпита и усаживается на спинку своего сиденья. «Удет», кричит он, «Удет – У…». Грохот, треск, все темнеет… в голове мощно гудят колокола…

И затем, после долгого перерыва, чей-то голос: «Живы, герр Удет?» Надо мной склонилось толстое лицо Беренда, моего механика, охваченное беспокойством.

Затем четыре сильные руки хватают меня и вытаскивают из переплетения стали и дерева. Мое колено зажато, болит ужасно. Сначала они должны отжать эту стальную трубку.

«Где Юстиниус?»

Беренд кивает на траву. Вот он, лежит на спине, с закрытыми глазами.

«Мертв?», – кричу я.

Беренд, успокаивая: «Нет, нет, он в порядке. Он уже спрашивал о вас».

Они поднимают меня вдвоем с кем-то, и осторожно кладут на траву рядом с Юстиниусом. Какое-то время я лежу неподвижно. Надо мной бледное голубое небо, подо мной влажная, холодная трава и твердая, дышащая испарениями земля. Медленно я поворачиваю голову в сторону Юстиниуса. Его глаза все еще закрыты. Тонкая струйка крови стекает по подбородку.

Неужели?…

Но его рука тянется ко мне, как будто рука больного над простынями. Осторожно я поднимаю свою руку и чувствую его рукопожатие. Хорошее, дружеское рукопожатие. Мы не можем проронить ни слова.

«Летенант Юстиниус… Юстиниус, мой товарищ!»

Рядом с нами механики возятся с машиной. «Н-да-а…, повезло им, что бомбы не взорвались», слышу я голос Беренда. Затем появляются медики, кладут нас на носилки и ставят в автомобиль как две буханки хлеба. По прибытии в госпиталь в Кольмаре нас разъединяют.

Юстиниус, которого выбросило из самолета при ударе, получил ссадины и контузию. Мое колено повреждено. Нога висит на растяжке и мне придется какое-то время пробыть в постели.

Через десять дней мне разрешили первый раз прохромать по коридору. Все это время у меня не было никаких известий из дома и никто из моих друзей не навещал меня. Кажется, что весь остальной мир меня забыл.

Мне надо назад в часть. Я лежу еще десять дней, а затем я говорю об этом доктору. Он поднимает удивленно брови. Но, помимо всего прочего, я не в пехоте, и это не его нога. И он вручает мне бумаги на завтрашнюю выписку.

3
{"b":"43572","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Слишком толстая, слишком пошлая, слишком громкая
Философия подвига
Академия Пяти Стихий. Капли дождя
Повелитель мух
Милашка
Это гиблое место
Для тех, кому не помог Ален Карр, или Как победить никотиновую зависимость (как перестать курить табак)
Ненавижу босса!
Мудры. Исцеляемся и исполняем желания за 10 минут в день