ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Угрюмова Виктория

Путеводитель для гнома

Виктория Угрюмова

Путеводитель для гнома

В простуженном насмерть городе стояла глухая ночь. Туман был похож на насквозь промокший грязно-серый носовой платок: висел себе над тротуаром, затрудняя видимость. С неба капало нечто неудобопроизносимое.

Только не спрашивайте меня, что именно я делала в два часа ночи да на Владимирской горке; во-первых, это не важно, во-вторых, по прошествии времени причин я и сама не помню. Помню только следствия... Ну, короче, шагала себе, устало покачиваясь, мечтая добраться до дома, оглушительно сморкаясь и протирая слезящиеся глаза.

Пока не споткнулась обо что-то мягкое.

- Осторожнее, - проговорил едкий, скрипучий голосок. - Валит громадина такая напролом, и под ноги не глядит. Одно слово - человек!

"Человек" прозвучало как ругательство.

Я ошарашенно огляделась по сторонам. Не было никого рядом, хоть тресни. Возможности существования говорящей кошки я не допускала; и зря - лучше бы я увидела кошку, которая решила со мной поболтать. Но, переведя взгляд вниз, я обнаружила человечка, ростом чуть выше моего колена. Глаза у него были огромные, как грецкие орехи, черные и блестящие, насколько я могла рассмотреть в том освещении. А освещения было всего-то два умирающих естественной смертью фонаря да хилая ущербная луна.

Еще помню, что человечек был отчаянно бородат и одет в какой-то неописуемый кафтанчик ярких расцветок и колпачок. Словом, его просто не могло быть. Потому что это был гном.

Если вы встретили ночью, в центре города бородатого гнома в колпачке с помпончиком - это плохая примета: видимо, что-то не в порядке с вашей психикой. Сделав этот неутешительный вывод, я приняла неотложные меры, то есть чувствительно ущипнула себя за меховой отворот куртки. Куртка на щипок никак не отреагировала, в глазах у меня не прояснилось, соответсвенно, и гном не исчез. Пришлось мобилизовать всю свою волю и приняться издавать членораздельные звуки.

Признаюсь, что, выпучив глаза, я не придумала ничего лучше, кроме как ахнуть в изумлении:

- Господи! Кто Вы?

- Гномские мы, - ответил он с огромным достоинством. - Звать нас Пфуффий. И неча ахать, будто гномей не видела...

- Не видела, - подтвердила я слабым голосом. - А Вы...кхм, простите, настоящий?

- Еще бы не настоящий! - так и взвился Пфуффий. - Подлинные мы; высшей, можно сказать, пробы.

Он еще что-то бурчал в темноте и слякоти, а я хваталсь за слабую надежду, что это либо розыгрыш, либо галюцинация - но все лучше, чем вторгшийся в нашу реальность гном из сказочного, невероятного мира. Это было прекрасно, но совершенно меня не устраивало по многим причинам... Галюцинация однако оказалась разговорчивой:

- Путешествуем мы, - доверительно сообщил Пфуффий. - О вашем городе у нас на Брокене рассказывают великое множество сказочных историй. И всякий порядочный существ с детства мечтает сюда попасть. А нам повезло, - похвастался он, - мы путевку в лотерею выиграли; добрались вот и осматриваемся.

Только теперь я поняла, что гном упорно именовал себя на Вы и во множественном числе; просто какой-то монарх в изгнании.

Надеюсь, никто меня не осудит за то, что я плюхнулась прямо на мокрый бордюр и отчаянно потерла лоб, делая последнюю попытку привести себя в чувство. Пфуффий с жалостью наблюдал за моими манипуляциями, склонив голову набок. Борода его торчала разлапистым веником.

- Ты, главное, не переживай так сильно. Это бывает, бывает. Иной человек нас как увидит, так умом и повреждается маленько. А потом ничего, потом выдюживает. Человек, он сильный. Он все вынесет - и гнома, и привидения какого, и нежить всякую. А женский пол, тот супротив мужеского вообще крепок рассудком, все соображает. Тебя, примером, как звать-то?

- Ликой, Гликерией то есть.

- Ишь ты, - восхитился Пфуффий, - Гликерией. Не, Гликерья тебе не идет, а вот Лика в самый раз. Ты мне вот что скажи лучше, как же твой домовой тебя в такую стынь да темь из дому выпустил?

Я открыла было рот, чтобы просветить его на предмет того, что домовых у нас нет, но вовремя одумалась. Еще полчаса тому я и гномов считала сказочными персонажами. Поэтому в свой ответ внесла некоторые коррективы:

- Нет у меня домового.

Гном взглянул на меня горестно:

- Сиротинушка, выходит. И давно?

- Да сколько себя помню.

- Что ж это делается, - посочувствовал Пфуффий. - И никто тебя не подобрал. Показились все в городах, не иначе: людей на произвол судьбы бросают.

- А в какую лотерею Вы выиграли? - поспешила я переменить тему.

- Правильно угадал шесть ящериц из шести. Их в мешок заклыдвают, а потом вытягивают одну за другой. И нужно определить, какая под руку попадется. Редко угадать можно, ежели без ворожбы. А ворожба-то и запрещена, потому все телевизира насмотрелись и хотят взаправдашнюю игру играть. А нам возьми и повези... Целая ночь в запредельности - в людском городе загадочных славянских душ.

Он шагнул в сторону, и я увидела у самых ног гнома крохотный, кажущийся игрушечным чемоданчик. Теперь мне кажется, именно вид нехитрого его имущества и навел меня на безумную мысль ( с другой стороны, это видение было самым интересным и завлекательным за всю мою жизнь, и было бы преступлением против любимой себя - не прожить его до конца).

- А хотите я Вам Киев покажу? - спросила я в каком-то невероятном азарте. Меня так и подмывало высунуть язык и осведомиться у рациональной части меня: "Слабо?"

- Правда?! - глаза гнома загорелись. - Взаправдашний, всамделишный человечий город? И лавки, и рынки, и зверинец?

- Нет, зверинец закрыт ночью. Магазины тоже, но это ведь не самое главное. Мы что-нибудь придумаем.

- Вот радостно, вот хорошо-то, - обрадовался гном, вцепившись в мой указательный палец. - Пошли. Коли ты с нами дружбу водить будешь, зови нас Фуффи, и как одного, то ись - на "ты".

Мы двинулись темным парком в сторону Андреевской церкви. Гном семенил, поспешая изо всех сил, но все равно мне пришлось практически подолгу стоять на месте. Сперва я не сообразила, что это связано с его ростом - простые вещи редко приходят в голову первыми - и осведомилась у спутника:

- Вам... тебе к церкви подходить можно?

- Темнота! - рассердился гном. - Вот ужо чудаки вы, люди. Удумали, видишь ли, что вы - венец творения. И распоряжаетесь всем по своему усмотрению: и тварью живой, и тварью молчащей; и за Всевышнего уже взялись. Для Него мы все - дети. Он нас не обидит. А люди нас к нечистой силе приписали, и это как нельзя более обидно.

- Ну, извини, - я и раньше чувствовала вину за весь род человеческий, а теперь и подавно.

- Да ладно, - неожиданно мягко молвил Фуффи. - Забыто... А вот куда ты меня ведешь?

- К дому Булгакова, - сорвалось у меня с языка. И тут же подумалось: "Что я плету? Откуда гномам знать о Булгакове?"

- Ой! - завопил Пфуффий на весь парк. - Это тот самый сказитель, который сложил повесть о Самом? - и он выразительно ткнул пальцем вниз.

- Он самый, - поведала я.

- И о Нем?

- Именно так.

- Волшебно, - закатил глаза гном. - О такой экскурсии я мечтал последние лет четыреста...

Киев ночью неописуемо хорош. Он и днем хорош, но любой город ночью приобретает какие-то ирреальные, размытые черты, словно переходит границу между явью и сном. У меня складывалось впечатление, что мы с Фуффи идем по ничейной полосе между двумя мирами: его и моим. На этом крохотном участке пространства быстро обретаешь друзей. Никогда бы не подумала, что смогу изливать душу гному. Но как-то так вышло, что уже спустя час он знал обо мне больше, чем самые близкие, самые родные люди.

Приблудившийся гном-турист оказался настоящим кладезем всякой премудрости. Особенно много и хорошо говорил он о первой, а также о второй, третьей и прочих любовях; сообщив мне, между прочим, трогательную повесть о гноме Ромио и эльфийской княжне Юлиттте, которые не смогли преодолеть разногласия между своими семьями и добровольно ушли из жизни. Правда, гномы и эльфы - практически бессмертны, и покончить с собой им было довольно сложно. Но! Терпение и труд все перетрут: Юлитта пала бездыханной на теплое еще тело не менее бездыханного Ромио, а гномы и эльфы сложили о них поэму, многажды подчеркнув, что захочешь - и бессмертного угробишь. Кстати, чуть войну не начали из-за нескольких строф... Жалко было его разочаровывать, но пришлось, и я упомянула о Шекспире. Негромко так, чтобы была возможность дать задний ход, если вдруг выяснится, что Пфуффию уж очень неприятно слушать об этом плагиате ( замечу в скобках, что плагиаторами я полагала все же гномов).

1
{"b":"43654","o":1}