ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Угрюмова Виктория

Три эссе

Виктория Угрюмова

Три эссе

Евангелие от потерянных

г.Киев,

14 октября 1998 г.

В последнее время всем нам не хватает любви.

Не потому, что любить разучились, а потому что просто некогда - времена не те. Впрочем, времена всегда были "не те", и в своем непомерном одиночестве и тоске по любви и счастью мы, как это ни парадоксально, вовсе не одиноки.

Кто-то мудрый сказал, что наши страхи - это нереализованные возможности любви; а значит любовь (хоть априори принято не давать ей определения) - это преодоленный страх, в том числе.

Все страхи, как преодоленные, так и не- гнездятся в нашей памяти, и отсюда естественно вытекает: чтобы любить, нужно прежде всего помнить. Только умеем ли мы это? Мнемосина - богиня разборчивая, и драгоценный свой дар предлагает далеко не всякому. А может это нам теплые, слегка мутноватые воды Леты милее и слаще, чем хрустально-прозрачная ледяная вода ее источника?* И может именно поэтому девять изысканных муз так редко посещают наши серые, пугающе похожие друг на друга жилища?

Науки и искусства - не просто дети Мнемосины и Зевса, но дети нашей Памяти и Божественного начала в человеке, того самого начала, которое заставляет нас творить, чтобы напомнить о том, насколько близко мы находимся к Творцу, созданные по Его образу и подобию.

Бог есть Любовь.

Любое настоящее произведение искусства либо достижение человеческой мысли, выразившееся в научной формуле - это производное от соединения нашей любви и нашей памяти. И та, и другая всегда деятельны.

Все сказанное выше - это даже не вступление, а, скорее, заключение, но заключение, которое будет неуместно в конце этого небольшого повествования.

Наверное, трудно отыскать среди великого и славного народа читателей тех отдельных его представителей, которые никогда не слышали о великом насмешнике Франсуа Рабле и о мушкетере гвардейского полка, поэте, дуэлянте, ученом, забияке и весельчаке - Савинии-Сирано-Эркюле бароне де Бержераке. Еще труднее представить себе, что не так уж и давно, всего лишь в прошлом веке, на своей собственной родине оба эти великих имени были прочно забыты и наверняка бы канули в реку забвения, если бы не один удивительный человек.

Разрешите представить: Шарль Нодье.

- Знаменитый в свое время писатель, книгами которого зачитывалась вся Европа. Его роман "Жан Сбогар" Пушкин упоминает в "Евгении Онегине" в списке самых читаемых, "модных" тогда книг:

И стал теперь ее кумир

Или задумчивый Вампир,

Или Мельмот, бродяга мрачный,

Иль вечный жид, или Корсар,

Или таинственный Сбогар.

А Тургенев в письме к Вяземскому с печалью сообщает, что заплатил за одно прочтение "Сбогара" десять рублей - сумму по тем временам более чем солидную - но своей книги до сих пор достать не может.

- Один из первых авторов фантастических произведений.

- Профессиональный энтомолог, автор "Рассуждения о назначении усиков у насекомых и об их органах слуха" и "Энтомологической библиографии".

- Профессиональный лингвист, автор "Толкового словаря французских ономатопей", "Критического рассмотрения французских словарей" и "Начала лингвистики", а также множества статей по проблемам языка.

- Профессиональный литературный критик.

- Один из самых известных библиографов и библиофилов 19 - начала 20 века.

Не так уж и мало для одного человека, прожившего обыкновенную жизнь. Шестьдесят четыре года - это срок ни короткий, ни чрезмерно длинный. Каждый волен распорядиться им по-своему. Шарлю Нодье этого времени хватило не только на то, чтобы войти в историю и занять в ней свое достойное место, но и ввести в нее за собой многих других, тех, без которых теперь человек историю себе и не мыслит. А то, что сегодня сам он несправедливо забыт, это уже не его вина, а наша с вами; и даже не столько вина, сколько общая беда. Это означает только то, что непреодоленных страхов в нашей жизни сегодня больше, чем преодоленных - как уже говорилось выше; и поэтому я предлагаю моим читателям обратиться к своей памяти в надежде на то, что она возвратится к нам Любовью.

Шарль Нодье родился в 1780 году в Безансоне. Ему было всего девять лет, когда началась Великая французская буржуазная революция. Спустя год или полтора его отец - Антуан Нодье, адвокат по профессии и страстный поклонник просветителей, особенно Руссо,- становится мэром города, а его мать председательницей женского якобинского клуба.

Вполне естественно, что мальчик был буквально заражен якобинскими идеями, и с восторгом произносил революционные речи и стихи собственного сочинения. Это принесло ему славу чудо-ребенка. В четырнадцать лет на празднике, устроенном Конвентом в честь героев революции, он выступил на городской площади с пылкой речью, посвященной памяти санкюлотов Барра и Виала - своих сверстников.

Но немного позже ему случилось присутствовать при казни бывшего капуцина - человека достойного и доброго; а позже и при гибели под ножом гильотины Эложа Шнейдера - неистового приверженца революции, который и сам послал на плаху множество людей.? Нодье слишком хорошо умел помнить, а значит - любить, чтобы когда-либо забыть об этих своих впечатлениях. Двойственное отношение к восставшей толпе остается у него на всю жизнь. Он перестает быть пламенным якобинцем, но не становится бонапартистом, и не боится ни тех, ни других.

В 1797 году он поступает на работу в безансонскую публичную библиотеку - место, которое в его системе ценностей сопоставимо разве что с раем. Ведь недаром о каком-то из словарей он пишет своему другу: "Эта книга составляет предмет моих самых упоительных мечтаний. Я думаю о ней непрестанно; в ночной тиши передо мной встает ее желанный образ..." - это конец цитаты, но вовсе не конец письма.

А когда в своих повестях "Фея хлебных крошек" и "Бобовое зернышко и Цветок горошка" он хотел вознаградить двух своих героев счастливой жизнью в неком "земном раю", то главным украшением этих райских уголков оказались, конечно же, великолепные библиотеки, в которых "было собрано все самое превосходное и полезное, что создали изящная словесность и наука, все, что необходимо для услаждения души и развития ума в течение долгой-долгой жизни".

Райская жизнь длится не слишком долго.

Затем обстоятельства вынуждают его на какое-то время перебраться в Париж, и там он пишет, пишет, пишет... Из-под его пера выходят первые романы: "Стелла, или Изгнанники" в 1802, "Живописец из Зальцбурга" в 1803 году. В эти же годы он публикует множество статей по энтомологии и лингвистике.

В 1801 или 1802 году Нодье пишет памфлет на Наполеона - тогда еще просто первого консула, и уже в 1804 на месяц или полтора попадает за эту шалость в тюрьму Сен-Пелажи, после чего его высылают обратно в Безансон под надзор полиции. Он бы и остался там насовсем, прикованный к своей обожаемой библиотеке страстью не менее поглощающей, чем любовь к женщине, но консул Наполеон Бонапарт становится императором Франции Наполеоном I, и Нодье бежит в Швейцарию, подальше от монаршьего гнева, открывая таким образом новую страницу своей жизни - страницу странствий.

В нем открывается несомненный талант путешественника. Это ведь тоже дар Божий - уметь наслаждаться одиночеством, природой, ночевками под открытым небом, ледяной водой горных ручьев... В часы досуга он бродит по горам, собирая новые растения для своего гербария и сочиняя стихи. А вообще Шарль Нодье работает библиотекарем - в разных библиотеках. Ни в одном из швейцарских городков он не задерживался надолго; в 1806 читал в Доле курс лекций по литературе, и можно не сомневаться в том, что его слушатели получили блестящее образование; в 1808 он уже служил секретарем и библиотекарем у Герберта Крофта - английского филолога, живущего в Амьене. В 1812 году судьба заносит Нодье на Балканы.

Судьба любит иронию: человек, испытывающий острую необходимость в постоянном общении с книгами, любивший их совершенно уж необычной любовью, получавший удовольствие от одного только прикосновения к плотным страницам, к кожаным переплетам, от самого запаха пыльных фолиантов наконец, - вынужден был скитаться, и подобная кочевая жизнь лишала его возможности завести собственную библиотеку. Правда, позднее он объясняет, что помогло ему пережить подобное испытание. Шарль Нодье цитирует своего современника, библиофила и владельца огромной библиотеки Валенкура, который, утратив в пламени пожара свою драгоценную коллекцию, сказал: "Мало пользы принесли бы мне эти книги, не научись я обходиться без них".

1
{"b":"43658","o":1}