ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Малыш Садеон, приползший посоветоваться по поводу строительства стены вокруг Города на холме в спор не вступает. Он вообще ничего не понимает в людях, кроме одного — есть тот, кто был человеком, и этого получеловека-полуаухкана он любит.

Отправив алкеталов добывать новые сведения об армии таленара Кайнена, которая стремительно двигалась на юг, Руф принялся выстраивать свои войска.

Аддон вез колесницы, и Руф выставлял против них мощных и быстрых голгоцернов, которые прыгали на самые дальние расстояния и лучше остальных владели крыльями. Ибо только они могли увернуться от бешено мчащихся колесниц и отступить без потерь, заманивая людей в ловушку.

Лучников должны были уничтожить астракорсы — метающие ядовитые шипы на значительные расстояния и достаточно сильные, чтобы сокрушить ряды раллоденов, прикрывающих тезасиу.

Эстиантов встречали тагдаше, угрожающие им копьевидными верхними конечностями и кривыми серпами во втором ряду. Они могли сбрасывать всадников с коней и подсекать животным ноги. Последнее аухканы восприняли с некоторым неудовольствием, пытаясь выяснить у командира, чем по его мнению, провинились несчастные безасные животные. Однако Руф убедил их отложить сострадание на потом, напомнив, что маленьких и беззащитных шетширо-циор, вопоквая-артолу и такивах-ниан люди — если уж до них доберутся — жалеть не станут.

Бронированные и тяжелые пантафолты стояли против дилорнов с их усовершенствованными копьями. А метательные орудия из Леронги Руф приказал атаковать жаттеронам, сильнее которых не было в мире многоруких.

Все это время он почти не видел и не слышал Шигауханама.

Скорбящий бог удалился в подземные пещеры и проводил там — или в иных пространствах — и дни и ночи.

Впрочем, однажды он призвал Руфа к себе, и Двурукий сразу почувствовал, что бессмертного терзает душевная боль.

— Что с тобой, Прародитель?

— Я потерял друга своего отца. Он умер, потому что попытался объяснить людям, что война с нами — это не лучший и не самый разумный способ выжить. Недавно он приходил ко мне, чтобы убедить меня покинуть Рамор и моих детей и скрыться где-нибудь далеко отсюда. Он говорил, что ценит свое бессмертие…

Ты знаешь его — это ведь о нем ты писал: «В том краю, где старик без меча оживляет цветы, где слепой прозорлив и ему даже жребий не нужен…»

— Ты знаешь эти слова? — изумился Руф.

— Я все-таки бог, пусть для тебя в этом мало значения и смысла.

— Что с ним, со стариком?

— Его сожгли на площади перед храмом бога Смерти. Это злая ирония, ведь он был тем, кто давал всему жизнь.

— А как же он умер, если был бессмертным?

— Его убил такой же, как он, по его просьбе. Считай, что он отказался от своего бессмертия — последнего, что у него оставалось на этой земле, и своего сада с цветами, где был счастлив, — только чтобы попытаться примирить нас. Людей и аухканов.

— Если я правильно тебя понял, то умер величайший из богов — Лафемос.

— Верно, Избранник.

— И что теперь?

— Не знаю. Слепой потерял свои жребии, да они ему и не нужны. Старика нет. Смерть и Война правят этим несчастным миром.

— А что ты знаешь про сны, которые даруют влюбленным?

— Не много. Знаю, что иногда любящие, которые находятся в разлуке, могут увидать друг друга во сне. Иногда они даже живут от сна и до сна…

— Это несправедливо.

— А в мире мало справедливости.

4

— Мало в мире справедливости, — едва выговорил Аддон.

Он был изрядно пьян, но удивительным образом его опьянение затронуло только тело: язык плохо слушался, руки и ноги были словно ватные, в глазах все плыло. Но разум оставался ясным и незамутненным.

— А ее вообще нет, — стукнул Каббад по столу серебряной тяжкой чашей. Вино выплеснулось и кровавой лужицей растеклось по светлой столешнице. — Это я тебе говорю, как лучший знаток этой науки… Вот ты ответь, Аддон, что оно такое справедливость? Чувство? Вещь? Нее-еет… В том то и дело, что нет. — Прорицатель звякнул в золп той гонг, и на пороге возник перепуганный раб который никогда не видел кроткого и скромного Каббада в таком состоянии. Тот знаком потребовал еще вина, и, получив желаемое, продолжил: —

Чувство справедливости есть у всякого порядочного смертного или бессмертного, но оно только подсказывает ему, что самой справедливости в происходящем маловато. Или она есть… расскажи хотя бы одну такую историю, и сразу признаю, что есть…

— Я вспомнил, — сказал Кайнен. — Ночью во сне вспомнил, кому был посвящен тот храм, где я убил жреца. Мужу великой Эрби — богу справедливости Каббадаю. Откуда я это знаю, а?! Ну да, он же… то есть ты же мне сам рассказывал.

— Я бы убил их всех с наслаждением прямо возле этого храма, — признался прорицатель. — Они заслужили…

— Заслужили, — согласился Аддон. — Даже не верится, что Глагирия больше нет. Но и сам виноват — вылез из своего сада! Что он тут делал? Он ведь провидец… Небось знал, что здесь все бешеные, крови жаждут, словно вши…

— Потому и пошел, что знал, — зло ответил Каббад. — Надеялся, что сумеет одолеть судьбу, разорвать замкнутый круг. Ты же ему сам твердил. Пока ты жив, у тебя есть выбор. Вот он его и сделал.

— А я не могу. Я буду воевать. Сказать тебе, прорицатель, кто поведет войска врага? Руф Кайнен. Мой любимый сын. И я паду на поле битвы. Мне не стыдно: проиграть Руфу достойно — это уже немало. Я по-прежнему люблю его. Но я думаю, это же я вытащил его из той пещеры, я оживил его, я научил всему, что он знает о людях. Значит, то я, Аддон Кайнен, своими руками создал самого опасного врага для нашей отчизны?

И кто бы из нас ни выиграл эту войну, кто бы ни пал в бою — это несправедливо. Что скажешь, знаток справедливости? Что скажешь, вечно блуждающий по миру и живущий от сна и до сна?

И Кайнен дрожащей неверной рукой ткнул под нос Каббаду маленький амулет, вырезанный из прозрачного, теплого на вид желтого камня.

Двое — Эрби и Каббадай — счастливые и влюбленные.

Хороший был резчик: то, что они влюблены, видно даже на крохотных лицах…

— Там, — Аддон смотрел прямо в глаза своему другу, — в храме Справедливости, в Паднату, была такая же, только большая, в два человеческих роста. Ты и твоя жена. Она тебе часто снится?

90
{"b":"43662","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Плюс жизнь
Bce тайны мира Дж. P. Р. Толкина. Симфония Илуватара
Приманка для Цербера
Гражданин (СИ)
Синрин-йоку: японское искусство «лесных ванн». Как деревья дарят нам силу и радость
Скандал в семействе Уинтерли
FreshLife28. Как начать новую жизнь в понедельник и не бросить во вторник
Страсть Черного Палача
Сокровища глубин