ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Конечно, можно было бы объяснить все это недоразумением, подумать, что он принял обычные дружеские чувства за что-то большее. Но то, как она ответила на его поцелуи, отметало такое предположение. Он правильно понял ее реакцию.

Седж рассеянно провел рукой по волосам, его ладонь задержалась на лбу. Он потрогал свой новый «эффектный» шрам и ощутил, как заломило от зарождающейся головной боли висок. Седж чувствовал себя несчастным и разочарованным. Сильная головная боль только усиливала его муку.

Хотя виконт не был полностью уверен в чувствах к нему Мэг, настроен он был оптимистически. И несмотря на одолевшие его смущение и косноязычие, когда он делал предложение, он совсем не ожидал, что она отвергнет его. Он оказался совершенно не готов к выражению ужаса и неверия в ее глазах, когда спросил, хочет ли она взять его. Неверия! Как будто сама мысль о том, что Седж захочет предложить ей выйти за него, была невообразимой.

Но потом она начала задавать вопросы о его богатстве и о том, что он может ей подарить. И он, без сомнения, в полной мере удовлетворил ее любопытство, потому что, в конце концов, он был богатым человеком. Но, как видно, этого оказалось недостаточно. И он выставил себя круглым дураком. Потому что впервые в жизни ему показалось, что он нашел женщину, с которой захочет разделить остаток жизни, а она швырнула его предложение ему в лицо, как комок грязи. Возможно, Берти был прав. Он слишком долго проболел и навыдумывал невесть что от одиночества и скуки. Он скучал по друзьям и ревновал к их семейной жизни и привязался к первой попавшейся женщине в надежде, что ему удастся зажить такой же жизнью.

Какого же дурака он свалял! Он полюбил Мэг, чего с ним никогда раньше не случалось. Седж вспомнил, как говорил однажды своему другу Брэдли, что не верит в любовь. Он сказал тогда, что любовь не что иное, как глупые бредни юных девушек, навеянные чтением романов и стихов, и что взрослым, разумным людям не следует ожидать таких страстных отношений, особенно в браке. В то время Седж верил в то, что говорил, несмотря на очевидные свидетельства такой любви между Брэдли и его женой, а потом у Пемертона и его жены. Но для себя он в это не верил. Седж всегда был весьма разумен и рационален в отношении всего, что касалось его жизни, – жилья, финансов, семьи, любовниц.

Где-то на этом пути он потерял разум. Когда очнулся и увидел склонившегося над ним ангела с огненными волосами. Какого же дурака он свалял! Седж поднял голову на звук голосов. К нему шел Альберт в сопровождении Тиммза – своего камердинера, Парджетера и лакея. Камердинеры были нагружены различными свертками, и лакей поспешил к двери, чтобы открыть ее. Все трое вышли на улицу и спустились к ожидавшему экипажу. Седж посмотрел на Альберта, который свирепо глянул на него, вопросительно подняв брови.

Седж поднял свое усталое тело со скамьи, выпрямился и оперся на костыли. Не говоря ни слова, он направился к двери, а потом осторожно спустился по ступенькам на посыпанную гравием дорожку. Он уже двинулся к открытой дверце экипажа, на крыше которого были привязаны всевозможные коробки и саквояжи, когда его остановил женский голос:

– Лорд Седжвик!

Он повернулся и увидел пухлую фигуру миссис Латтимер, которая, переваливаясь, сбегала к нему по ступенькам, на ее круглом лице было написано разочарование.

– Вы покидаете нас? Так скоро? Вы уверены, что вам не повредит переезд? Но, конечно, вы ведь скучаете по своему дому. Как глупо с моей стороны хотеть, чтобы вы остались!

Она протянула ему руку, и Седж, забросив костыли в экипаж, взял ее ладонь в свои. Он поднес руку доброй женщины к губам и постарался выдавить улыбку.

– Я так благодарен вам, мэм, что вы для меня сделали, – сказал он.

Краем глаза он заметил, как на лице Альберта отразилось облегчение. Он, без сомнения, боялся, что Седж продолжит вести себя неприветливо и грубо и поставит его в еще более неловкое положение. Но Седж каким-то образом собрался. Ему действительно хотелось поблагодарить этих славных людей. В конце концов, они спасли ему жизнь.

Он сказал миссис Латтимер все нужные слова, равно как и сэру Терренсу, который подошел следом за ней.

– Я уверен, что Мэг тоже захотела бы с вами попрощаться, но мы не смогли ее найти, – сказала миссис Латтимер, разочарованно наморщив лоб. – Своенравная девчонка! Она, вероятно, уехала кататься на этой своей любимой лошади.

– Не волнуйтесь, – произнес Седж. – Мы с ней… виделись сегодня утром. И прощались.

Брови миссис Латтимер взлетели так высоко, что исчезли под кружевным чепцом, а глаза расширились от изумления.

– Ну, в таком случае, – сказала она, – мы гоже должны попрощаться. Были рады служить вам, милорд, мистер Хэрриот.

Добрые пожелания, слова благодарности и прощения – и вот Седж наконец смог забраться в экипаж. Он устроился на единственном обитом сиденье, подвинувшись, чтобы оставить место для Альберта. Камердинерам предстояло ехать на запятках, на сиденье, укрепленном прямо над задними колесами. Седж отметил, что Парджетер, как обычно, со всей тщательностью позаботился устроить своего хозяина удобно и безопасно, не забыв о нескольких подушках, на которые виконт положил больную ногу. По крайней мере в его жизни остался еще кто-то, на кого он может рассчитывать.

Альберт сел в экипаж, и сэр Терренс закрыл за ним дверцу, еще раз пожелав всего наилучшего и благополучного путешествия. Когда экипаж тронулся по гравиевой дорожке, Альберт помахал рукой, прощаясь с оставшимися. Они выехали через большие внушительные ворота Торнхилла, и Седж в первый раз обратил внимание на лошадиную голову наверху железных ворот, о которой несколько недель назад рассказал ему Альберт. Он только мельком взглянул на позолоченную голову, больше всего на свете желая только одного – чтобы лошади и конюшни когда-нибудь перестали напоминать ему о Мэг. Напоминать о его глупой привязанности к женщине, которой было на него наплевать.

Мэг удерживала нетерпеливого Бристола Блю на месте, остановившись у южной границы торнхиллских владений. С невысокого холма, который, как полагали, был остатками древнего могильного кургана, открывался прекрасный вид на дорогу внизу, которая, извиваясь по ровному суглинку, вела к Иксвортской дороге. Как раз под тем местом, где стояла Мэг, дорога проходила по маленькому каменному мосту через узкий поток Блэкберна. Скрытая разросшимся на вершине кустарником и несколькими вязами, девушка хороню видела дорогу и реку. Устремившись к буйно цветущим вдоль реки болотным бархатцам, резко вскрикнула галка, и Бристол нетерпеливо загарцевал на месте, желая снова двинуться в путь. Мэг погладила коня по шее, чтобы успокоить, а сама смотрела, как по каменному мосту перебирается через реку черно-желтый экипаж.

– Прощай, Седж, – прошептала она. Когда экипаж исчез в густом лесу, по лицу I девушки скатилась единственная слеза.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Покачивание экипажа, который катился по сельскому приволью Суффолка, усиливало не только головную боль Седжа, но и его мрачное настроение. Все попытки Альберта завязать разговор успеха не возымели, Седж, отвернувшись, смотрел в окно. Ему хотелось, чтобы двоюродный брат оставил его в покое. Он упорно смотрел в окно, пока они ехали мимо окруженных живыми изгородями и насыпями ферм с ветряными мельницами на пригорках. Мимо маленьких деревушек – горстки крытых соломой домиков. Мимо деревень побольше, с домами подобротнее и серыми казенными церквами. Через торговые городки, запруженные выкрашенными в голубой цвет фургонами. Дорога спешила мимо покрывающихся листвой тополей и буйно разросшейся крапивы, ярких люпинов и дикого мака, мимо ягнят за изгородью и жеребят на неустойчивых ногах. Седж смотрел на все это и ничего не видел. Вокруг него буйствовала новая жизнь, радовали глаз растения, а ему казалось, что часть его существа умерла.

Его отчаяние, вызванное отказом Мэг, усиливалось вместе с головной болью, пока они шли через Бери-Сент-Эдмунд и Хостед. Виконт думал о том, что могло бы осуществиться теперь никогда уже не осуществится. Он никогда не проедет верхом по паркам Уитэм-Эбби рядом с Мэг. Никогда не будут они рука об руку гулять в лунном свете среди развалин аббатства. Он никогда не увидит, как взгляды всех присутствующих обратятся на него, когда он вместе с Мэг гордо войдет в бальную залу. У него никогда не будет возможности познакомить ее со своей матерью и Джорджи. Его мать обожала бы ее.

31
{"b":"437","o":1}