ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Не следовало мне оставлять Кэти. Я сказал ей: "Не говорите им ничего", - но она ведь не боялась признать свою вину. Когда у ветеринара ее спросили, что случилось, она просто сказала: "Я сбила его". Так и сказала, не пытаясь оправдаться, объяснить, свалить вину на кого-нибудь.

Я спешил, чтобы найти способ помешать Обществу узнать, что Кэти сбила Аберфана. А вдруг представители Общества опять явились к ней и выпытывают, как она познакомилась со мной в Колорадо и как умер Аберфан.

Однако я ошибся. Они явились не к Кэти, а ко мне. Стояли на крыльце, ждали, чтобы я впустил их в дом.

- Нелегко вас поймать, - сказал Хантер, а человек в форме ухмыльнулся: - Куда вы ездили?

- Извините, - сказал я, вытаскивая ключи из кармана. - Я думал, что наш с вами разговор закончен. Я сообщил все, что знаю об этом случае.

Хантер отступил немного, так что я смог открыть решетчатую дверь и всунуть ключ в замок:

- Нам с офицером Сегурой надо задать вам еще несколько вопросов.

- Куда вы ездили сегодня днем? - спросил Сегура.

- Навестить кое-кого из старых знакомых.

- Кого?

- Погоди ты, - оборвал его Хантер. - Дай человеку в дом войти, а потом уж будешь приставать с вопросами.

Я отпер дверь:

- А что, дорожные камеры засняли тот грузовик, который раздавил шакала?

- Грузовик?

- Я ведь говорил вам, что, по-моему, это была автоцистерна-водовоз. Шакал лежал на их полосе. - Я первым вошел в комнату, положил ключи на компьютер и отключил телефон. Мне только не хватало, чтобы Рамирез ворвалась со своим "Что случилось? Может, у тебя неприятности?".

- А может быть, его сбил какой-нибудь кретин, уж он-то не стал бы останавливаться. - Я знаком пригласил их сесть.

Хантер сел, а Сегура подошел к дивану, но остановился, увидев фотографии, висевшие над ним.

- Господи, сколько же тут собак! Это все вы снимали?

- Некоторых я. Вот эта в середине - Майша.

- Последняя собака?

- Да, она.

- Без обмана? Самая, самая последняя?

Без обмана. Ее держали в карантине в исследовательском отделении Общества, в Сент-Луисе, когда я увидел ее. Я уговорил их позволить мне сфотографировать ее, но снимать пришлось снаружи, через затянутое проволочной сеткой окошко в двери, и правильная фокусировка была невозможна. Впрочем, если бы меня и впустили внутрь, лучше бы не получилось. У Майши не осталось никакого выражения, нечего было снимать. Она к тому времени уже неделю ничего не ела и все время, что я пробыл там, лежала на полу, уткнувшись головой в лапы и глядя на дверь.

- Вы не согласились бы продать этот снимок Обществу?

- Нет, не согласился бы.

Они понимающе кивнули: "Верно, здорово тогда все расстроились, когда она умерла?"

Расстроились! Да, тогда люди ополчились на всех, кто хоть какое-нибудь отношение имел к собакам: на владельцев питомников, на ученых, которые не сумели вовремя придумать вакцину, на ветеринара, который лечил Майшу, и еще на всяких людей, которые ее не лечили. Народ передал тогда все права кучке шакалов, которые могли хватать кого хотели, потому что все чувствовали себя виноватыми. Расстроились!

- А это что за пес? - спросил Сегура, перешедший уже к другой фотографии.

- Это Вилли, бультерьер генерала Паттона.

Кормили Майшу и убирали за ней роботы, такие же, что применяются на атомных станциях. Хозяйке ее, усталой женщине, разрешали смотреть на собаку через затянутое металлической сеткой окошко, но сбоку, потому что Майша, увидев ее, бросалась с лаем на дверь.

- Вы должны добиться, чтобы вас впустили, - втолковывал я этой женщине. - Ведь жестоко держать ее тут взаперти. Вы должны потребовать, чтобы вам позволили забрать ее домой.

- Чтобы она подхватила этот проклятый вирус?

Майше уже не от кого было заразиться, но я не стал объяснять это. Я устанавливал выдержку фотоаппарата, стараясь сам не попасть в поле зрения несчастного животного.

- Вы знаете, отчего они все поумирали? - спросила женщина. - Это озоновый слой, вернее, дыры в нем. Через них проникла радиация и убила собак.

- Коммунисты тому причиной, мексиканцы, правительство. Только те, кто признавал свою вину, на самом деле ни в чем не были виноваты.

- А вот этот немного похож на шакала, - сказал Сегура, глядя на снимок немецкой овчарки, который я сделал уже после смерти Аберфана. - Собаки ведь были очень похожи на шакалов, правда?

- Нет. - Я присел на полку, перед экранчиком проявителя, напротив Хантера. - Я уже рассказал вам все, что знаю о шакале. Я увидел, что он лежит на дороге, и позвонил вам.

- Вы сказали, что, когда увидели шакала, он лежал в крайнем ряду справа, - заметил Хантер.

- Правильно.

- А вы ехали в крайнем левом ряду?

- Да, я был в крайнем ряду слева.

Они собираются заново расспрашивать меня, пункт за пунктом, и если я собьюсь, станут спрашивать: "А вы уверены, мистер Маккоум, что видели это? А вы уверены, что не видели, как сбили шакала? А его сбила Кэтрин Поуэлл, не правда ли?"

- Сегодня утром вы сообщили нам, что остановились, но шакал был уже мертв. Так? - спросил Хантер.

- Нет.

Сегура поднял голову. Хантер незаметно поднес руку к карману, потом положил ее на колено - включил записывающий аппарат.

- Я проехал дальше, не останавливаясь, около мили. Потом дал задний ход и вгляделся в него. Но он был уже мертв. Изо рта у него сочилась кровь.

Хантер ничего не отвечал. Он держал руки на коленях и ждал - старый прием журналистов: если выдержать достаточно долгую паузу, собеседник скажет то, чего не собирался говорить, - лишь бы нарушить тишину.

Я продолжал в том же тоне:

- Тело шакала лежало под углом. В этой странной позе он казался не шакалом, а собакой. - Я некоторое время помолчал, а потом проговорил: Это вызвало у меня тяжелые воспоминания. Я даже не думал ни о чем. Мне просто хотелось поскорее уйти от этого зрелища. Через несколько минут я вспомнил, что надо известить Общество, тогда я и остановился на дороге семь-одиннадцать.

Я опять замолчал. Сегура забеспокоился наконец и стал бросать вопросительные взгляды на Хантера. Надо было продолжать.

- Я подумал, что это ничего, что я смогу работать, но, когда приехал на место первого своего задания, понял, что ничего не получается, и вернулся домой. - Искренность, открытость. Вон как у Эмблеров это здорово получается. И ты сможешь не хуже. - Я был, должно быть, в шоке. Даже не позвонил своей начальнице, чтобы она послала кого-нибудь другого на губернаторскую конференцию. Единственное, что мне пришло в голову, - я остановился и потер лоб рукой, - надо с кем-то поговорить. Я попросил газету найти адрес моей старой знакомой Кэтрин Поуэлл.

13
{"b":"43708","o":1}