ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он поднял керосиновый огнемет, сооруженный из чего-то, похожего на бутылку из-под колы, и зеркальца - одна из самоделок, которыми сугундули косили всех без разбора. Лако наклонил огнемет так, чтобы зеркальце оказалось под висевшей над нами электрической лампочкой. Я поднял с земли передатчик.

Он повел меня через лабиринт ящиков и коробок в центр палатки. Мы прошли мимо пластиковых занавесей, за которыми, подумал я, может лежать в гамаке Борхард. Если Лако надеялся, что я потеряю ориентировку, то он ошибался. Я легко мог найти Эвелин. Нужно было только следовать за паутиной электрических проводов.

Центр палатки напоминал склад: в беспорядке стояли контейнеры, валялось археологическое оборудование. Тюки и спальные-мешки были навалены кучей рядом с кипой пластиковых коробок. В центре оказалась проволочная клетка, напротив нее - опутанный сетью электрических проводов холодильник. Большой, с двойными дверцами старого образца, явно промышленного типа. Скорее всего, он попал сюда с одной из фабрик, производящих кока-колу. Нигде ни следа сокровищ, разве что все уже упаковано. Мне стало интересно, для чего предназначена клетка.

– Положи аппаратуру, - сказал Лако и начал снова возиться с зеркальцем. - Заходи в клетку.

– А где передатчик? - задал я вопрос.

– Не твое дело.

– Послушай, - сказал я, - у тебя своя работа, у меня - своя. Все, что мне нужно - это репортаж.

– Репортаж? - переспросил Лако. Он толкнул меня внутрь клетки. - Как тебе такая тема: ты только что подвергся воздействию смертельно опасного вируса и находишься в карантине.

Сказав это, он протянул руку и выключил свет.

Да, вот это везение. Сначала бейя Санда, теперь Лако, и в результате, я знаю о событиях ничуть не больше, чем когда был у Лиси, и, возможно, через несколько часов свалюсь от страшного недуга, который сжирает Эвелин. Какое-то время я тряс решетку и призывал Лако. Потом попытался открыть замок, но во тьме ничего не было видно, только слышалось урчание холодильника. Когда он затихал, становилось понятно, что электричество вырубилось; так повторялось раза четыре. Потом я привалился к углу клетки и попытался уснуть.

Как только стало светло, я снял одежду и осмотрел себя - не появились ли наросты. Ничего не обнаружив, снова натянул брюки и ботинки. Написал записку на листке из блокнота и опять принялся трясти клетку. Пришла бейя. В руках она держала поднос с черствым куском местного хлеба, каменным сыром и бутылкой колы с вставленной в нее трубочкой. Хорошо, если это другая, не та, через которую пила Эвелин.

– Кто здесь еще? - спросил я у бейи, но она испуганно молчала. Видно, я здорово напугал ее вчера ночью. Я улыбнулся.

– Ты ведь помнишь меня? Я подарил тебе зеркало. Молчание.

– Есть ли другие бейи?

Она поставила поднос на картонный ящик и просунула хлеб в клетку.

– Ты одна?

Ей не удавалось просунуть бутылку сквозь проволоку. Понаблюдав минуту-другую за ее стараниями, я предложил:

– Давай вместе.

Я наклонился и принялся пить через трубочку, а она в это время держала бутылку.

Когда я выпрямился, она проговорила:

– Только я. Других бей нет. Только я.

– Послушай, мне нужно, чтобы ты передала Лако записку.

Она не ответила, но и не отошла от клетки. Я вытащил свою верную ручку с трехмерными буквами, но не стал протягивать ее бейе, боясь повторить ошибку вчерашнего вечера.

– Я отдам тебе ручку, если ты отнесешь записку Лако: Она попятилась и прижалась к холодильнику; взгляд больших черных глаз не отрывался от предмета. Я нацарапал имя Лако на записке и сунул ручку в карман. Бейя проводила ее взглядом.

– Я подарил тебе зеркало, - напомнил я. - Теперь подарю вот это.

Она схватила записку и убежала, а я покончил с едой и прилег вздремнуть, время от времени пытаясь вообразить, какая судьба постигла послание, которое я отдал бейе Санда.

Когда я окончательно проснулся, было совсем светло и вокруг оказалось множество вещей, которых я не заметил ночью. Моя аппаратура все еще находилась здесь, рядом со спальниками, но переводчик исчез. Около клетки стояла небольшая картонная коробка. Я просунул руку сквозь сетку и подтянул ее поближе, чтобы отодрать клейкую ленту. Интересно, кто прятал сокровища. Группа Хауарда? Вряд ли сугундули могли так аккуратно справиться с упаковкой. Похоже, это работа самого Лако. Но почему он лично этим занялся? Ведь его задача - охранять находки от посягательств со стороны.

Клейкая лента, упаковочная ткань и мягкие прокладки - все сделано на совесть. Я далеко просунул руку сквозь проволочную сетку, слегка подтянул коробку другой рукой и сумел что-то нащупать. И вытащил какой-то предмет.

Это оказалась ваза. Я держал ее за длинное, узкое горлышкц. На ней была выгравирована серебряная трубочка. Сама ваза была сделана из голубой керамики, тонкой, как яичная скорлупа. Я завернул ее в пластиткань и положил назад. Порылся в коробке и добыл предмет, напоминающий маленький глиняный горшочек.

– Это дверная печать, - послышался голос Лако. - По словам Борхарда, на ней написано: «Берегись Проклятия королей и кхранов, которые обращают человеческие мечты в кровь». - Он отобрал у меня «горшочек».

– Ты получил мою записку? - спросил я, пытаясь высвободить руки из проволочной сетки. На правом запястье появилась царапина. Лако бросил мне изжеванный кусочек бумаги.

– Некоторым образом, - ответил он. - Бейи проявляют крайнюю любознательность относительно того, что им даешь. Что говорилось в записке?

– Я хотел заключить с тобой соглашение.

Лако принялся укладывать дверную печать в коробку.

– Я уже умею работать с переводчиком, - ответил он. - И с передатчиком.

– Никто не знает, что я здесь. Я пересылал репортажи к археологам Лиси, на передатчик.

– Что за репортажи? - спросил Лако, выпрямляясь. Он все еще держал в руках дверную печать.

– Всякую ерунду. Местная природа, Комиссия. То, что интересует читателей.

– Комиссия? - переспросил Лако. Сделал какое-то странное движение, словно чуть не уронил печать и поймал ее в последний момент. Я забеспокоился, все ли с ним в порядке. Выглядел он ужасно.

– У меня там передатчик. Репортажи идут через него, и Брэдстрит считает, что я все еще сижу у Лиси. Если перестану слать репортажи, он догадался о моем исчезновении. Сядет в «Ласточку» и будет здесь послезавтра.

Лако осторожно положил печать в коробку, обернул упаковочным материалом, закрыл коробку и заклеил лентой.

– Какое соглашение?

– Я снова буду передавать репортажи, и это убедит Брэдстрита в том, что я все еще у археологов Лиси.

– А взамен?

– Ты расскажешь мне всю правду. Позволишь взять интервью у группы. Дашь мне возможность опубликовать сенсационный материал.

– Но взамен я потребую, чтобы Брэдстрит появился здесь послезавтра, не раньше.

– А что должно произойти завтра?

– Ты выполнишь договор?

– Да.

Лако немного подумал.

– Завтра утром придет корабль, - медленно произнес он. - Мне будет нужна помощь при погрузке сокровищ.

– Я помогу.

– Никаких частных интервью, никакого частного доступа к передатчику. Я буду просматривать все репортажи, которые ты намерен засылать.

– Хорошо.

– Ты не станешь писать о том, что увидел здесь, пока мы не улетим с Колхиды.

Я готов был согласиться на все. Это ведь не просто история о том, как местный вождь отравил нескольких чужеземцев, не рассказ о туземных игрищах. Это был репортаж, какого у меня еще не случалось, и ради него я согласился бы поцеловать похожую на змею ногу Санда.

– Согласен, - ответил я. Лако глубоко вздохнул.

– Мы обнаружили сокровища в Спайни, - сказал он. - Три недели назад. Это гробница принцессы. Стоимость найденного… Не могу себе представить. Большая часть памятников сделана из серебра, а их культурная ценность не поддается исчислению. Неделю назад, через два дня после того, как мы расчистили гробницу и принесли все сюда, где можно работать с материалом, группа заболела… Наверное, это вирус. Заразились только наши. Ни представитель Санда, ни носильщики, которые перетаскивали находки из Спайни. Никто, кроме археологов. Санд заявил, что археологи открыли гробницу сами, не дожидаясь решения местных властей. - Лако замолчал.

6
{"b":"43711","o":1}