ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Смерть перед Рождеством
Кишечник с головой не дружит?! Приумножь энергию жизни
Рожденная жить
Последние подростки на Земле
1000 не одна ложь. Заключительная часть
Ругаться нельзя мириться. Как прекращать и предотвращать конфликты
Горький квест. Том 2
Цена вопроса. Том 1
Мыслящий мужчина. Что значит быть мужчиной в современном мире
A
A

- Вам идти незачем, - сказал Гончаров. - Сидите здесь, в кабине тепло. На открытом месте вам все-таки не очень-то уютно, я знаю.

- Ничего, я выдержу.

- Предположим даже, что и выдержите, только в том нет необходимости. Видел я, как у вас отливает кровь от лица. Это скрыть трудно.

- И все-таки мне хочется пойти.

Гончаров пожал плечами.

- Вот уж нельзя про вас сказать, что вы недостаточно упрямы. Конечно, это можно почесть и за добродетель, но не всегда. Я считаю, что теперь, когда уже так много сделано, рисковать глупо.

- Это что, приказ?

- Нет, не приказ. - Гончаров посмотрел на него с любопытством. - Пока только совет. А что, надо, чтобы это был приказ?

- Если это приказ - я повинуюсь, если совет - я его приму. Но мне, право, очень хотелось бы выйти отсюда. Мне надо размяться, меня тянет на воздух, на свет.

- В таком случае пошли.

Ледяной свергающий воздух снова ошеломил Ника - он радовал и устрашал сердце своим колючим холодом. Насколько хватал глаз, протянулось бескрайнее царство гор, словно давным-давно вздыбившиеся и навсегда застывшие волны беззвучно посылали в небо свою неиссякаемую силу. Где-то очень далеко, невидимые отсюда, сражались люди, и дальность расстояния превращала их в жалких насекомых, сцепившихся в драке. А им, этим людям, Ник и Гончаров сейчас показались бы мухами, ползающими по леднику и воображающими, что делают важное дело. Но если в человеке заключена вечность под стать вечности вселенной, то она имение в тем, что они с Гончаровым - какими бы ни были их человеческие слабости - свершили благодаря могуществу своего разума. Там, внизу, в той или иной стране, люди мучают друг друга, сажают в тюрьмы, сжигают, а потом, довольные, упиваются своей властью - они тверды, но твердостью быстра крошащегося гранита. Мысль, прозрение - такие зыбкие, смутные при своем рождении обладают несокрушимой твердостью. Они как туф - это лава человеческой души, рожденная в пламени, приобретающая все большую твердость, хотя ее временем на нее ляжет слой других, еще более зорких провидений, еще более прекрасных творений человеческого разума.

Ник шел за Гончаровым, настороженно прислушиваясь, не донесется ли сверху грозный рев лавины, не, в сущности, он теперь больше не испытывал страха. Он уже любил эти бескрайние просторы - ведь именно здесь он вновь обрел себя. И это только начало его духовного обновления - для него все еще впереди. Ему не терпелось как можно скорее пересмотреть всю свою жизнь - так нетерпеливо ждут возможности рассказать о себе старые друзья, вновь увидевшись после долгих лет разлуки.

Разведка не заняла много времени. Уступ был почти свободен от снега вплоть до второго поворота, где он расширялся до четырех футов. Здесь образовалась настоящая снежная стена высотой по меньшей мере в пятнадцать футов. Она доходила до самого края, и снег был твердым, он спрессовался под собственной тяжестью. Что ждет их по другую сторону этой стены, определить было невозможно, неизвестна была даже ее толщина. Вполне вероятно, что снег лег по всему уступу, до самого конца.

- Ширина снежного слоя должна быть минимум такой же, как и его высота, - заметил Ник. - Иначе он не выдержал бы собственной тяжести.

- Я полагаю, он намного толще, - сказал Гончаров хладнокровно. - Он не скользил, он падал тяжелой массой. А раз получился один такой завал, вполне возможно, что имеются и другие. Придется вырубать в снегу ступени. Вам доводилось проделывать что-нибудь в этом воде?

- Нет, и не могу сказать, что это мне улыбается.

- Да, в восторг вы не придете, - заверил его Гончаров. - Не это переживание чисто психологическое. - Он проверил плотность снега, ткнув его ногой, потом ударил по нему ледорубом. - К утру сильно затвердеет. Мы двинемся на рассвете.

Ник заснул не скоро. Он гнал мысли о предстоящем утре, стараясь сосредоточить их на том радостном волнении, которое испытал днем, когда вышел из кабины следом за Гончаровым и вдруг с полной ясностью осознал, что нашел то, за чем сюда ехал. Это долгожданное чувство охватило его с прежней силой, и оно дало ему мужество оглянуться на самого себя. Он увидел себя таким, каким был все это время, - человеком, который боялся дышать полной грудью, намеренно ограничивал свой кругозор и был слеп ко всему, что лежало за этими пределами. Он совершал ошибку за ошибкой - их можно было предотвратить, стоило лишь сделать нужное усилие. Его воля была парализована, и он допустил, что Руфь ушла от него, - теперь он понимал, что этого могло бы и не произойти. Он допустил любовную связь с Мэрион эту связь не следовало и начинать, а уж если она началась, не следовало ей обрываться так бесславно. Он вел себя пассивно, безвольно, пока не встретил Анни. Но даже и тогда, не умея считаться с противоречивыми чувствами других, он в панике кинулся искать спасения от одиночества, которое преследовало его после бегства Анни из Москвы. К тому времени, когда она разрешила свои сомнения, он позволил своим чувствам переплестись с чувствами Вали, повторив все то, что было у него с Мэрион, и, когда Анни вернулась к нему, он не смог ей дать ничего, кроме гнева и раздражения.

Безжалостным, осуждающим взглядом смотрел он на след, оставленный им в жизни других людей, и не мог простить себе те беды, которые им причинил: не оправдывал себя, не искал извинений. Раскаяние давило на него невыносимо, и оно не было смягчено жалостью к самому себе. Если его снова ждет будущее и прежнее счастье творчества, он сумеет найти возможность не хныча исправить содеянное им в то время, когда ему казалось, что будущего для него вообще нет. Он поступил неправильно, не дождавшись возвращения Анни. Исправлять это было слишком поздно, теперь у него появилась новая ответственность - ответственность перед Валей. Как он все это уладит. Ник еще не звал, но твердо решил расплатиться со всеми своими долгами. Он вспомнил, как увидел Валю впервые: она стояла, склонившись над столом в доме Гончарова, и, когда он вошел, вскинула на него удивленный взгляд. Да, отношения между ними сложились не так, как следовало бы. И все потому, что сам он был пуст, ничего не смог дать ей. Его постоянное безнадежное отчаяние растравляло ей душу, и уж конечно, не он к ней, а она к нему проявляла снисходительность. Этот счет он оплатит сполна.

128
{"b":"43717","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Наследие
В плену удовольствий шейха
Замок на Вороньей горе
Красная страна
Всё та же я
Синрин-йоку: японское искусство «лесных ванн». Как деревья дарят нам силу и радость
Записки Хендрика Груна из амстердамской богадельни
Just f*cking do it! Хватит мечтать – пришло время жить по-настоящему
Медвежий сад