ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Почитайте "Правду".

- А где-нибудь здесь не найдется номера с этой статьей?

- Я спрошу. Но если нет, поедем ко мне после приема, и я вам ее переведу. А теперь, если хотите, я представлю вам миссис Робинсон.

- Нет, - ответил Ник, расстроенный и смущенный. - Спасибо, пока не надо.

Он почувствовал большое облегчение, когда Адамс отошел и он остался один. Его мучила мысль, что Прескотт может оказаться на тысячу процентов прав. Одно дело - не упомянуть о планах нового эксперимента до его проведения, и совсем другое - скрыть от собрата ученого полученные и обработанные данные. И так уже, к несчастью, эпоха требует, чтобы некоторые разделы физики засекречивались ввиду их военного значения. Но ведь в данных, полученных Гончаровым, не могло быть ничего секретного! Проще всего предположить, что эта скрытность диктуется стремлением обеспечить себе преимущество, поставив Ника в глупое положение, когда он будет делать свой доклад. Пропагандистская победа, которую предсказывал Прескотт. Но Нику было слишком тяжело думать так о Гончарове. Вероятно, здесь какое-то недоразумение. Иначе вся его поездка теряет смысл. Однако, пока он сам не прочтет статью, он не может так просто отмахнуться от этого варианта.

Внезапно ему захотелось поговорить с кем-нибудь, кто не имел бы ни малейшего отношения ни к физике, ни к конференции. Он оглянулся, ища взглядом рыжеволосую женщину, просто чтобы отвлечься, но на прежнем месте ее уже не было.

Однако мгновение спустя, повернувшись, чтобы взять коктейль с подноса, который проносили мимо, он вдруг замер - она брала бокал с того же подноса, внезапно возникнув рядом с ним, словно его желание исполнилось, как по волшебству. Когда поднос унесли, они оказались лицом к лицу, и он взглянул в задумчивые глаза, ясные, как глаза лани; чуткие и зоркие, они могли выражать горе, изумление, радость или просто раскрываться от наивного удивления. Они, казалось, говорили, что все это уже видели и раньше - и на все это смотрели либо с состраданием, либо с легкой улыбкой.

Он чуть-чуть приподнял свой бокал.

- За ваше здоровье, - сказал он. - Да сбудутся все ваши желания.

Она удивленно поглядела на него, потом улыбнулась и тоже приподняла бокал.

- Благодарю вас.

Это было сказано шутливо, и в то же время казалось, что она готова отнестись к его словам гораздо серьезнее, если только поверит в их искренность. Затем, после маленькой паузы, она добавила:

- Да сбудутся и мои, и ваши желания!

Они отпили немного, не глядя друг на друга, но все еще чем-то друг с другом связанные. Он украдкой покосился на ее короткие волосы, рыжие, мягкие и прямые. Его охватил страх, что она сейчас отойдет.

- Мне очень хотелось поговорить с вами, - сказал Ник, и она снова внимательно посмотрела на него. - Я никак не мог догадаться, кто вы и чем занимаетесь. Сначала мне даже показалось, что вы русская...

- Я живу здесь уже давно, - ответила она, - а кроме того, этот мой костюм сшит здесь.

- Неважно почему, - сказал он, - но вы самая интересная женщина в этой комнате.

- Я? - она изумленно поглядела на него, проверяя, не шутит ли он.

- Вы обладаете удивительным свойством... - Он умолк, пытаясь разобраться в собственных впечатлениях, - свойством неопределенности. Вы такая, и вы не такая...

Она продолжала глядеть на него так, словно он в чем-то обманул ее ожидания. Но в конце концов засмеялась, и глаза ее весело заблестели.

- Должна признаться, этого мне никто никогда не говорил.

- Кто вы? - спросил он. - Чем вы занимаетесь? Откуда вы?

Она еще несколько секунд молча смотрела на него, стараясь догадаться, что за человек скрывается за этим градом вопросов. Затем, улыбнувшись, выбрала из них тот, который позволял ограничиться наиболее конкретным ответом.

- Не хотите знать, где я родилась?

- Начните с этого, - разрешил он. Лишь бы завязать разговор, а как это не имело ни малейшего значения.

- В Бостоне, - сказала она, но не добавила, в каком районе, на какой улице, в каком доме и с кем она там жила. И все годы ее раннего детства остались во мраке, потому что она сообщила только: - И оставалась там до восьми лет.

У него рвался с языка новый поток вопросов, но он почувствовал, что она, хотя и очень вежливо, будет только перечислять даты и географические названия, которые были всего лишь внешними вехами ее жизни. То, что лежало глубже, было для нее слишком серьезным и не подлежало обсуждению со случайным знакомым за коктейлем.

- А после того как вам исполнилось восемь?

- Москва.

- И вы с тех пор так здесь и живете? - усомнился он.

- Ну, конечно, нет. - Она негромко рассмеялась. - Мой отец был инженером. Его фирма заключила контракт с советским правительством, и поэтому он каждый год проводил несколько месяцев в Москве. Я всегда приезжала к нему. А потом вся наша семья прожила здесь целый год. Я даже ходила в здешнюю школу.

- В школу при посольстве?

- Нет.

Ему очень нравился ее смех, негромкий, веселый и заразительный. Нет, она не могла быть скрытной. Он не сомневался, что его первая догадка верна: она делится своими чувствами и даже воспоминаниями о них только с теми, кто, по ее убеждению, тоже способен на глубокие чувства. А со всеми остальными она бывает вот такой - улыбающейся и сдержанной. Он злился на себя: что бы она о нем ни подумала, впервые увидев его издали, ему пока еще не удалось оправдать ее ожидания.

- Да, я жила здесь, - говорила она, но он уже не чувствовал, что всецело владеет ее вниманием: она оглядывалась по сторонам. - Я ходила в настоящую московскую школу. Куда бы мы ни приезжали, мой отец всегда требовал, чтобы я училась вместе с детьми тех людей, с которыми он работает. Иногда мне приходилось трудно, но он был прав. Мою здешнюю учительницу звали Марина Тимофеевна.

На мгновение ее сдержанность исчезла, растворившись в теплоте, с которой она говорила о маленькой девочке, затерявшейся в непонятном мире, где ей помогла освоиться чуткая и добрая женщина, даже не знавшая английского языка.

- Теперь она ушла на пенсию и живет на Арбате в тесной узенькой комнате с единственным узеньким окошком, окруженная старыми газетами, старыми журналами и старыми чемоданами. Но одна стена вся увешана фотографиями тех классов, которые она вела. Месяц назад я навестила ее, и, когда она показала мне фотографию моего класса, я чуть не расплакалась.

37
{"b":"43717","o":1}