ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Не оставляя своих расчетов, Чезаре понимающе кивнул головой.

— И мои выводы подтвердились, когда я сегодня вновь встретил Микелотто — прежнего Себастьяно на вашей службе. Он самым убедительным образом изменил облик, осанку и манеры держаться. Однако месяц ношения маски под жарким римским солнцем оставляет заметный след на лице. Кстати, я вижу, у него нет никакого шрама.

— Нет, — ответил Чезаре. — Мой брат считал выгодным использовать слугу в маске и тем самым создал прецедент.

— Но слуга — человек дела, — сказал Солово.

— …и по-деловому относится к альтернативным предложениям, — заверил Чезаре. — Между прочим, будучи человеком чувствительным, он был весьма смущен своей предыдущей встречей с вами. Как мне кажется, он хотел бы принести извинения.

С редкой снисходительностью Чезаре разрешил слуге вступить в разговор.

— Синьор адмирал, — проговорил Микелетто мертвым, тусклым голосом. — Я бы хотел, чтобы вы шире глянули на наше столкновение в винограднике. Я стремлюсь убедить вас, что не всегда бываю таким. Мои грязные слова были продиктованы обществом герцога Хуана. В вопросах плоти он вел себя как самый опустившийся человек, а исполняя определенную роль, приходится… приспосабливаться, невзирая на отвращение.

— Я вполне понимаю это, — ответил адмирал Солово. — Мужчин гонит буря обстоятельств; мы неспособны выстоять против нее в одиночку и едва ли может отвечать за курс своего крохотного корабля.

Микелотто встал и поклонился в явно неподдельном восхищении благородством адмирала.

— Если я правильно понял вас, — произнес Чезаре, — то, очевидно, могу предложить возможное объяснение смерти Хуана.

— В самом деле? — Солово изобразил удивление.

— Разве не могло, адмирал, случиться так, что герцога устранил кто-то из его же собственного семейства, скажем младший брат, стремящийся к мирским благам, ливнем проливавшимся на Хуана? Разве не мог столь беспринципный и изобретательный человек заслать убийцу в дом герцога и замаскировать свое преступление под удар ревнивого мужа?

— Подобное, безусловно, возможно, мой господин, — согласился Солово. Более того, именно эту версию я и предпочел в своем письме к его святейшеству; несколько экземпляров, написанных собственной рукой, я оставил в различных местах, чтобы они были доставлены его святейшеству лишь в случае моей неожиданной кончины.

— Тогда пусть этот день наступит не скоро, — с беспокойством промолвил Чезаре.

— Но оставим такую возможность, — решительно проговорил адмирал. — Я вижу, что вас, теперь старшего в клане, ожидает весьма блестящее будущее. Ну а поскольку это так, я бы хотел услышать от вас пожелания относительно моего отчета перед его святейшеством. Выражаясь коротко и ясно, мой господин, ваша судьба в собственных руках, и не угодно ли вам сделать выбор? В противном случае я бы назвал это стремлением к самоубийству…

Чезаре удовлетворенно вздохнул и опустился в кресло.

— Что за редкое счастье, — он улыбнулся, наслаждаясь моментом, встретить человека, наделенного столь проницательным взглядом.

Адмирал Солово проснулся и подумал, действительно ли это случилось. Вместо того чтобы находиться в ночной рубашке в собственной постели, он нашел себя одетым и вне дома. Где именно, адмирал не знал, однако подземный лабиринт он мог узнать и по собственному опыту, и по книгам.

Стены тоннеля были высоки и неровны, они исчезали над головой за пределами тусклого и мерцающего желто-красного огонька, чьего происхождения адмирал не мог определить. Оглядевшись, он обнаружил, что находится не в одиночестве.

— Эй, надо поговорить! Одно только слово, — раздался достаточно свирепый голос, и высокая, темная, насквозь промокшая фигура, вынырнув, из теней, приблизилась к адмиралу.

— Добрый вечер, герцог Хуан! — сказал адмирал и вежливо добавил: — Как вы себя чувствуете?

— Мертв и загажен неописуемой мерзостью, — ответил герцог, гневным жестом указывая на зияющие раны. — Сами прекрасно видите! А во всем прочем отлично. Пошли.

Он взял Солово за плечо, и они отправились вниз по слегка наклонному тоннелю.

— Можно ли спросить, — начал адмирал, — как случилось, что и я оказался здесь? Или я тоже мертв?

— Увы, нет. Объяснение таково: мой великий гнев способен низвергнуть вас сюда в ночные часы, когда дух человека слабеет.

— Понимаю, — Солово явно заинтересовался. — И об этом вы намеревались переговорить со мной?

— Изобретательное человечество еще не выдумало столь жестоких слов. Посему я вынужден использовать предложения.

— Ох-ох! — в словах адмирала не чувствовалось волнения. — Весьма неприятная перспектива.

— Так есть и так будет. — Хуан блеснул превосходными белыми зубами сквозь слой грязи, оставленный на его лице Тибром. — Я бы предпочел убить вас, но, поскольку не имею на то разрешения, придется свести с ума.

— Каким же образом? — осведомился Солово. — Ваше общество теперь не более отвратительно, чем при жизни, да и место это кажется терпимым. Судя по всему, чистилище. Кстати, куда нам сворачивать на этом перекрестке?

— Какая, к черту, разница, куда вы свернете! — рыкнул герцог Хуан. Все тоннели одинаковы и тянутся беспредельно. Здесь никого не встретишь, не увидишь ничего нового и интересного. Это чистилище предназначено для вас!

— Как-то хочется исправить свою жизнь, чтобы избежать его, — проговорил адмирал.

— О, этого вам не удастся! — возликовал герцог Хуан. — Я буду кипеть гневом, и каждую ночь вам придется ходить здесь со мной. А на утро будете просыпаться измученный и утомленный… наконец, рассудок начнет оставлять вас. А потом поживете еще малость в земном аду, сумасшедшем доме… в цепях… и благородные дамы будут хохотать над вами. А может быть, броситесь вниз с крыши собственной виллы, потеряв все силы или решив полетать, и разобьетесь всмятку о мостовую. В любом случае я скоро заставлю вас по праву разгуливать по этим коридорам.

Адмирал Солово из вежливости изобразил подобающий трепет.

— Перспектива эта бросает меня в дрожь, — признался он, и герцог Хуан ухмыльнулся, как испорченное дитя. — Однако любопытства ради хотелось бы знать: почему ваш гнев направлен против меня? Не я втыкал иглу в ваше ухо, не я сейчас узурпирую почести, предоставленные вам гордым отцом. Виноват ваш брат Чезаре; теперь гонфалоньер, это он покоряет и побеждает вместо вас. Вам не кажется, что подобное внимание ко мне несколько несправедливо?

Герцог Хуан плюнул на стену тоннеля.

— От Чезаре я ничего не жду! Его поступок был вполне предсказуем и соответствовал характеру… я просто не ожидал, что он так скоро приступит к действиям. Но вы, адмирал, вы… Я потрясен! Наследник св. Петра облек вас доверием, поручил отыскать убийцу своего старшего сына… И что же вы делаете? Не думайте, что я не слежу. Я бы назвал это самоубийством, если хотите. Какой позор — вы позволили Чезаре уйти безнаказанным!

Солово нечего было сказать, и они некоторое время брели в молчании, наугад выбирая путь. В доиндустриальном XV веке адмирал никогда не знал столь глубокого покоя и начинал уже наслаждаться им. И вдруг вспомнил, что на утро ему назначена аудиенция у папы, а потому следует отдохнуть.

— Герцог Хуан, — проговорил он извиняющимся тоном. — Я без особой охоты упоминаю об этом, но, мне кажется, вы кое-чего не учли.

— Итак, остаток ночи вы спали спокойно? — спросил равви Мегиллах.

— Как и все ночи с тех пор, — подтвердил адмирал. — Хотя, по совести, я не имею на это никакого права, но сплю по-прежнему сном праведника.

— Судя по вашим словам, — заметил равви, — может показаться, что у его святейшества имелись основания быть благодарным Чезаре. Борджиа нужно было, чтобы кто-то избавил их род от глупца.

Адмирал Солово согласился.

— Меня так и подмывает сказать, что в глазах Чезаре это выглядит именно так. Если бы герцог Хуан был получше, с точки зрения Борджиа, я вполне могу предположить, что Чезаре просто отступил бы в сторонку.

24
{"b":"43732","o":1}