ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Это будет не наша вера, адмирал. Мы позволили вам отыскать ахиллесову пяту принца и сразить его. Мир не увидит архисултана Аламшаха: вы вновь сработали хорошо. Более того, мы полагаем, что вы созрели для более масштабных деяний. Кстати, так считает и папа.

— Конец детства, — проговорил уэльский фемист. Он стоял на краю беседки, не отводя глаз от игравших внизу детей Солово, которые и спровоцировали эти слова. — Когда тебе показывают часть Книги, пути назад уже не остается. Этим был отмечен новый этап в вашей карьере. Вы стали «нашим» в новом и более глубоком смысле.

— Докуда мог я проследить свои собственные шаги? — спросил адмирал. Мне открывался единственный путь вперед.

Фемист кивнул, одобряя подобную проницательность.

— Как обычно, конкурировали два суждения, — сказал он, повернувшись спиной к Солово. — Когда кончается наша вера в одного из иллюминатов, все устраивается достаточно цинично и жестоко.

— Могу себе представить, — ответил адмирал Солово. — Приходится убирать не только его или ее, но и тех, с кем они могли откровенничать, а потом еще и всех тех, с кем судачили эти.

— Да, — согласился фемист, — да. Мы терпеть не можем столь крупномасштабных и заметных мероприятий. К счастью, это бывает необходимо лишь изредка. В последний раз мы истребили целый город. Пришлось во всем обвинить мор.

— И конечно же, евреев или прокаженных, которые «вызвали» его.

Уэльсец хихикнул.

— Да. Подобные соображения всегда находят внимательных слушателей, особенно в Германии. Стоит слепить какую-нибудь чушь из гноя и паутины, приклеить к церковной скамье младенческим жиром — и буря готова. Суеверие — великий союзник.

Адмирал не мог возразить, но и одобрения от него не ждали.

— Лишь отважный или безрассудный человек, — сказал он резким голосом, покушается на верования людей.

Фемист круто повернулся, чтобы обратиться к Солово; его бледное лицо украсила самодовольная улыбка.

— Совершенно верно! Вот потому-то мы выбрали вас, чтобы воплотить нашу волю в миф.

Год 1499. ВЕЛИКИЕ ОЖИДАНИЯ: я спасаю династию, вмешиваюсь в национальную политику и позирую для портрета

…За последние две недели король настолько постарел, что кажется на двадцать лет старше.

Из донесения епископа де Авала, испанского посла в Шотландии, о ситуации в Англии, 1499 год

— Эй, каменная рожа! Ты чего тут расселся?

Адмирал Солово обратил ледяной взгляд к пышноволосому грузчику.

— Держись, приятель, может, еще ничего и не случится, — сказал другой.

Для Солово «ничего» уже произошло. Его отправили на дикий Север, лишив солнца, книг и удобств, в компанию варваров, кроме скверных зубов наделенных не менее отвратительными манерами. Это самое «ничего» воплощалось в двуногом чурбане, решившем потешиться над ним… личности, готовой вот-вот пустить в ход стилет.

— Эй, Солово! — завопил чуть более культурный голос, разрывая молчание.

Адмирал обернулся и заметил, что его окликают с дальнего конца причала из небольшой группы всадников. Истинно он ненавидел только одно — когда его во всеуслышание называют по имени… прискорбное нарушение секретности, способное просто воспламенить кончики нервных волокон. Неудачное путешествие и заканчивалось скверно.

Предводитель всадников, краснолицый вояка, подъехал на расстояние, подобающее вежливой беседе, и только теперь потрудился смахнуть странного вида беловатую пену с лопатой разросшейся бороды.

— Солово? — рявкнул он снова. — Из Рима? Это вы? — Латынь его была не изысканнее манер.

— Перед вами, — спокойно ответил адмирал.

— Простите, мы опоздали. Долго ли пришлось ждать?

— Несколько часов, не больше трех-четырех. Получил возможность изучить замок Певенси и окружающие лачуги. И дождь, можно сказать, освежает.

Вояка кивал рассеянно.

— Значит, пришлось сидеть на вещах, так? — он указал на матросский сундучок Солово. — И любоваться старой Англией… Понимаете, вышла на дороге задержка.

— Во всем виновато английское пиво… добрый напиток, не устоишь, проговорил второй, с виду знатный всадник, столь же чуждый этим краям, сколь явно остальные были чистыми англичанами. — Пришлось остановиться и попробовать всласть.

Старый солдат одарил своего тучного спутника мрачным взглядом.

— Ну что ж… ладно, — сказал он. — Это де Пуэбла, он у нас испанский посол; что до меня, то я — Добени… Джайлс… барон. Остальные — свита. В каком вы состоянии?

— В приличном, — ответил Солово. — Почему вы спрашиваете?

— Готовы ли вы в дорогу? Насколько я знаю, мы платим вам за каждый час?

— Немногое доставит мне большее удовольствие, чем немедленный отъезд отсюда, милорд.

— Мы привели коня, садитесь в седло и прощайтесь с гаванью Певенси.

Адмирал Солово вскочил в седло, заработав первые очки в глазах англичанина легкостью движений. Бросив прощальный взгляд на промоченные дождем маленькие дома и превращающийся в руины замок, адмирал, поежившись, пробормотал:

— Боже, только б не увидеть этого места снова по сию сторону могилы!

Однако сверху, со спины боевого коня, Солово заново увидел окрестности, болотистые скорбные равнины, и вдруг английская гражданская архитектура приобрела для него новую притягательность.

— А как насчет моего сундучка? — отрывисто выговорил он, опасаясь, что перемена в мнении будет заметна.

— О, его пошлют следом, я думаю, — беззаботно ответил Добени. Портовые ремесленники позаботятся о нем.

Солово с сомнением поглядел на сборище грузчиков и с ценным для стоика духовным усилием приказал себе распроститься со своими пожитками.

— Лучше скачи вперед, римлянин, — Добени наклонился поближе. — Времени у нас в обрез.

— В самом деле, — согласился испанский посол, скорбно качнув головой. Король Генрих не может позволить себе потерять еще одно войско.

Маленькой девице, что пляшет… фунтов 12, 0 шиллингов, 0 пенсов.

Из личных расходных книг Генриха VII, короля Англии

— Целая проклятая армия, парень, — сказал король, обращаясь к Солово, исчезла с лица земли, вот так! Клянусь моей ногой св. Георгия, подобное не может продолжаться!

Адмирал слыхал об этом предмете, самом ценном среди всей собственности короля, а потому отнесся к клятве с подобающей серьезностью.

— Гм! — кашлянул де Пуэбла. — Ваше величество…

Король Генрих VII и адмирал Солово вновь обратили свое внимание на плясавшую перед ними малышку. Заброшенная после начала серьезного разговора, она остановилась и была готова пустить слезу. Легкий на подъем Генрих тут же доказал, что умеет при желании отвлекаться от дел, и, пройдя вдоль стола, наградил плясунью кроной, как подобает благородному человеку.

— Ну-ну, — прошипел он, нагибаясь к девочке. — Не обращай внимания на глупых взрослых и их дела. Отменная была пляска, так, ребята?

В неровном хоре придворных и аристократов слилось «о да» и «абсолютно».

— Ну а теперь ступай к мамусе, — распорядился король Англии, — раз уж мы такие занятые и глупые. Видишь, какой блестящий фартинг я тебе даю.

Трехлетка, воспрянув духом после треволнений, приняла подарок с улыбкой и направилась к выходу, как ее учили, не поворачиваясь лицом к королю.

— Забавно, — сказал Генрих адмиралу Солово, вернувшись на свое место другим путем, более длинным, однако менее угрожающим королевскому достоинству. — Лишняя казнь меня не волнует, но если в этом нет особой необходимости, я не люблю причинять боль людям.

— Действительно, — вежливо согласился Солово, полагая, что королям позволены некоторые причуды.

— А вот карман — место болезненное, парень! — продолжил Генрих с неподдельным чувством. — Налоги, сборы, пошлины, особенно когда они исчезают вместе со сборщиками.

— А теперь еще целая армия, — добавил адмирал.

— О да. Губительная потеря: вперед оплаченные наемники, германские ландскнехты, венецианские стратиоты, английские лучники, и все с моим ладно, с их — авансом в мерзких маленьких кошельках. Кони, пушки, шелковые знамена… И все исчезло! Это не честно, говорю я тебе.

27
{"b":"43732","o":1}