ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

ногами,

Что твое, то и мое, отче.

Я тоже - Поманок, я тоже пенился, громоздил бесконечные

наносы и был выброшен на твой берег,

Я тоже только след прибоя и осколков,

Я тоже оставляю на тебе, похожий на рыбу остров, свои

обломки,

Я бросаюсь к тебе на грудь, отче,

Я так к тебе прижимаюсь, что ты не можешь меня оттолкнуть,

Я стискиваю тебя до тех пор, пока ты мне не ответишь хоть

чем-нибудь.

Поцелуй меня, отче,

Коснись меня губами, как я касаюсь любимых,

Шепни мне, покуда я сжимаю тебя, тайну твоего ропота, которой

я так завидую.

4

Отливайте, волны жизни (прилив еще повторится),

Неистовая старуха, не прекращай своих рыданий,

Бесконечного воя над погибшими, но не бойся меня, не отвергай

меня,

Не ропщи так хрипло и сердито, не буйствуй у моих ног, когда

я касаюсь тебя или заимствую у тебя силы.

Я с любовью думаю о тебе и обо всем,

Я делаю выводы за тебя и за тот призрак, что свысока

наблюдает, как мы пролагаем путь, но следует за мной

и за всеми нами.

Это я и все мы - разметанные наносы, мертвые тельца,

Снежная белая пена и пузыри.

(Смотри, тина опадает наконец с моих мертвых губ,

Смотри, мелькают и искрятся все цвета радуги),

Пучки соломы, песок, обломки,

Поднятые на поверхность многими противоборствующими

настроениями,

Шторма, штиля, темени, зыби,

Обдумывание, взвешивание, вздох, соленая слеза, прикосновение

жидкости или земли

Все это поднято нескончаемыми трудами, перебродило

и вышвырнуто;

Два или три свежесорванных цветка, плывущих по волнам,

вынесенных течением,

Именно для нас, которые справляют панихиду Природы,

Именно оттуда, откуда трубят трубы грома,

Мы, капризные, сами не знающие, откуда нас занесло, мы

распростерты перед вами,

Перед теми, кто сидит здесь или ходит,

И кто бы вы ни были, мы тоже часть наноса, лежащего у ваших

ног.

СЛЕЗЫ

Слезы! слезы! слезы!

В ночи, в одиночестве, слезы

На белеющий берег падают капля за каплей, и их поглощает

песок.

Слезы, и ни единой звезды, всюду тьма и безлюдье,

Мокрые слезы бегут по лицу, укутанному темною тканью;

О, кто этот призрак? эта тень в темноте, вся в слезах?

Кто это бесформенной глыбой сгорбился там на песке?

Слезы, что струятся ручьями, слезы всхлипов и мук,

заглушаемых дикими воплями;

О буря, что зародилась и выросла и быстро помчалась бегом

по отлогому берегу моря!

О дикая и мрачная буря ночная - о рыгающий и бешеный

шторм!

О тень, ты при свете дня такая благопристойная, чинная,

с размеренным шагом и спокойным лицом,

Но в ночи, когда никто не глядит на тебя, - о, тогда вырывается

из берегов океан

Слез! слез! слез!

ПТИЦЕ ФРЕГАТУ

Ты спала эту ночь высоко в небесах, выше бури,

Ты проснулась - и снова на сказочных крыльях в полет

(В дикой ярости шторм? Ты взмыла над штормом,

Там, в небе, твой отдых, и небо, твой раб, словно в люльке,

качает тебя);

Ты плывешь синим пятнышком над горизонтом далеким,

Как за светилом, встающим из вод, слежу с корабля за тобой

(Я и сам только пятнышко, точка в безбрежности мира).

Далеко, далеко в море,

Когда гневный прибой этой ночью усеял обломками берег,

Когда над землей показался счастливый, безоблачный день,

Зажглась розовая заря, вспыхнуло солнце,

Хлынул чистый лазурный воздух,

Далеко, далеко в море вновь показалась и ты.

Ты рождена мериться силами с бурей (вся ты - крылья!),

Состязаться и с небом, и с сушей, и с морем, и с ураганом,

Ты воздушный корабль, никогда не спускающий парусов,

Ты без устали дни и недели летишь вперед и вперед сквозь

пространство, кружишься над царствами,

На Сенегале закат ты встречаешь, а утро - в Америке,

Ты ликуешь, резвясь среди молний и грозовых облаков,

И когда ты проносишься там - будь у тебя моя душа,

Какие радости, какие радости ты бы ведала, птица!

МОЛОДОЙ РУЛЕВОЙ У ШТУРВАЛА

Молодой рулевой у штурвала

Бережно ведет корабль.

Сквозь туман доносится скорбный звон

Океанского колокола - о предупреждающий колокол,

качающийся на волнах!

О, ты хорошо предостерегаешь, ты, колокол, звонящий у морских

рифов,

Звонящий, звонящий, чтоб корабль об опасности предупредить.

Ибо когда ты, рулевой, стоящий начеку, услышишь тревожный

звон,

Нос корабля поворачивается, тяжело груженный корабль

меняет галс, быстро уходит под серыми своими парусами,

Прекрасный, величественный корабль со всем своим огромным

богатством, веселый, невредимый.

Но ты, о корабль, бессмертный корабль! Корабль на корабле!

Корабль тела, корабль души - все в пути, в пути, в пути.

НОЧЬЮ НА МОРСКОМ БЕРЕГУ

Ночью на морском берегу

Стоит девочка рядом с отцом

И глядит на восток, в осеннее небо.

Там, наверху в темноте,

Беспощадные хищные тучи, похоронные тучи расстилаются

черными массами,

Злые и быстрые, они опускаются к нижнему краю небес,

К той ясной и прозрачной полоске небес, что осталась еще на

востоке,

Туда, где, большая, спокойная, встает владыка-звезда Юпитер.

И тут же, чуть повыше, поблизости

Плывут нежные сестры Плеяды.

Девочка, ухватившись за руку отца

И глядя с берега на эти похоронные тучи, которые победно

спускаются ниже, чтобы проглотить поскорее все небо,

Беззвучно плачет.

Не плачь, дитя,

Не плачь, моя милая,

Дай я поцелуями уберу твои слезы.

Беспощадные тучи - недолго им быть победителями,

Недолго им владеть небом, это только кажется, что звезды

проглочены ими,

Юпитер появится снова, будь покойна, взгляни на него завтра

ночью, и Плеяды появятся снова,

Они бессмертны, серебряные и золотые звезды, они засверкают

опять,

Большие звезды и малые засверкают опять, все это им нипочем,

Громадные бессмертные солнца и задумчивые долговечные

луны, - они засверкают опять.

Дорогое дитя, ты плачешь об одном лишь Юпитере?

Ты тоскуешь лишь о погребении звезд?

Есть нечто

(Нежно целуя тебя, я говорю тебе шепотом,

Я даю тебе первый намек, неясное указание, загадку),

45
{"b":"43734","o":1}