ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Трансформатор. Как создать свой бизнес и начать зарабатывать
Эпоха Ренессанса
Ведьма и бесполезный ангел
Полёт на единороге
Семицветик-2. Звёздный рейд
Контрзащита
Такая дерзкая. Как быстро и метко отвечать на обидные замечания
Сестры
В канун Рождества
A
A

А какое роскошество народного мастерства, любовного отношения к собственному уменью видим мы в сохранившихся дворцах! Кто же их творил, эти дворцы: Екатерининский, Гатчину, Останкинский, Архангельское, Петергоф, кто? Русский мужик, нормальный русский мужик "топором да долотом", как писал Гоголь, создавал все эти чудеса. А все оглядывались: Русь несется... А Русь взяли и - стреножили. И мастерство исчезло. Исчезла удивительная мебель, исчезли настоящие каменщики, резчики по камню, оставившие нам на память белокаменные храмы Владимира. Исчезли мастера-рукотворцы.

Оставалось от них даже после пожара гражданской войны еще немало: в частных домах, в квартирах сохранились детали убранства, мебель, посуда. Так ведь и того боялись: боялись прос-лыть буржуями, "бывшими". Избавлялись сами от последнего, памятного. Шло вообще превраще-ние граждан в "Иванов, не помнящих родства", которых так гениально разгадал Салтыков-Щедрин.

...Сегодня страшно вспомнить, это как дурной сон, но я помню сам: я поступил в Щукинское училище, то есть появился на Арбате, в сорок шестом году, и вот где-то в конце этого десятилетия над Арбатом дым стоял: по дворам жгли старую мебель. Тогда по Москве, как чума, прокатилась мода на новую - современную - мебель, такую хлипкую, на подламывающихся ножках, безли-кую, как ящики. И все словно обезумели и решили, что старая Павловская, Александрийская - мебель, картины старинных художников - это все "де-модё". И вот над арбатскими дворами поднялся дым коромыслом. Я помню этот дым. Я помню и то, как иностранцы скупали за бесце-нок - они, впрочем, и сейчас скупают за бесценок - всю нашу культуру, наше наследство.

Ведь Россия была богатейшей страной. Богатых людей - я не говорю о капиталистах, куп-цах, - но просто о хороших врачах, инженерах, учителях, преподавателях, - говорю об интелли-гентных людях, которые пристойно зарабатывали, снимали шести-семикомнатные квартиры, обставляли их красивой мебелью, которую "строили" потрясающе талантливые русские мастера-краснодеревщики, самородки в своем бесценном ремесле. И вдруг в сорок восьмом - сорок девятом годах обезумели россияне и стали выбрасывать на помойку или сжигать черт знает какую драгоценность!

На Арбате был магазин, знаменитый антикварный, в котором за бесценок продавали бесцен-ные вещи. Я был в те времена бесштан и нищ, покупать ничего не мог, да, собственно, и желания такого не имел, и привычки к вещам не было. Да и откуда бы ей взяться? Есть табуретка, чтобы сесть - вот и весь антик, и я доволен. Только теперь я понимаю, сколько же мы потеряли из культуры, созданной русским талантом. Не приведи Господь такого еще раз: когда мы все, что имеем, губим - жжем да гробим..

Председатель Вагин и его колхоз

Такое же страшное опустошение, какой подвергалась народная мастеровитость, понесло, наверное, только сельское хозяйство, вернее крестьянство. Именно крестьянство с его традици-ями и привычками выкорчевывали безжалостнее всего.

Сколько тут пролито невидимых миру слез, сколько разрушенных душ и самих жизней... Долго и жестоко отучали от того, что потом нарекли "чувством хозяина" и, разрушая одной рукой, тщились голыми призывами воспитать это уже разрушенное чувство. Даже то немногое, что разрешалось иметь при себе приусадебные "сотки", без конца то прирезали, то урезали. То давали по пятнадцать, то по двенадцать, то двадцать, а потом - десять.

На глазах у хозяина его десять "лишних" соток зарастали бурьяном, а он не мог, не смел, вырастить лишний центнер картошки. Что оставалось делать? Мужик пил водку, гнал самогон. А работать... Или не дают, или уж "гоняют" на работы.

Я ведь из Сибири. Из крестьянства. Сам уже не застал, по рассказам матери знаю. Когда ж это было, чтобы крестьянина в девять утра палкой выгоняли на работу?! А колхозников выгоняли. Как такое могло произойти в России, крестьянской стране, где хозяин с утренней зарей поднимался, с вечерней - завершал работу? А теперь мы удивляемся, что у нас нет своего хлеба, за границей его покупаем.

Вот сегодня от некоторых стариков слышишь: "Мы при коммунистах жили хорошо!" - "Полно-ка!" - хочется им сказать. Это Москва жила хорошо. Когда я снимался в "Председателе", это в Можайском районе, старухи нам рассказывали, как они ели лебеду, как жили на одной карто-шке, да и ту, последнюю, отбирали. Хлеба не было, денег не давали, вместо трудодня - "палоч-ки" писали. Откуда же тут возьмется желание работать, отдать себя своему единственному делу.

Хочется рассказать здесь о моем хорошем знакомом, замечательном человеке Михаиле Гри-горьевиче Вагине, председателе колхоза в Горьковской, ныне Нижегородской области. Жаль, я так и не побывал в его колхозе, не собрался... А так, в Москве, встречались не раз.

Михаил Григорьевич хитрый был мужик, такой кулак по натуре, кулак - в смысле собира-тель, накопитель, правильно - богатей. Это у нас считалось признаком классово-враждебной си-лы. В свое время как раз таких, как он, призывали уничтожить, истребив под корень "как класс". Все мы учили по истории эту страшную формулировку: "Ликвидация кулачества как класса".

Так вот - о Вагине. Колхоз у него был богатейший, сам он - Герой Социалистического Труда, депутат Верховного Совета и так далее и так далее, все регалии - при нем.

Однажды он показал мне фотографию церкви. А было это еще во всесилии КПСС, до перест-ройки. "Смотри, - говорит, - я церковь восстановил, 270 тысяч вложил..." В то время это были действительно тысячи, поболее, чем сейчас миллионы. "Ох, - говорит, - меня на райкоме дол-бали... А я сижу, соплю себе. Ничего, мол, как-нибудь перетерпим. Зато церковь будет. Старухи станут ходить, станут жить дольше. Дети будут приезжать, внуки - все лучше". Вот какой человек!

И вот недавно я читаю потрясшую меня статью Вагина. Он пишет, что хочет уйти в отставку. Почему? Потому что он не смог убедить своих колхозников перейти на новые рельсы жизни.

Он им говорит: "Мужики, давайте, возьмем все на себя, создадим акционерное общество". А в ответ:

"А зарплату получать мы будем?" - "А зарплата, - отвечает, - будет, какую заработаем". - "Н-ну-у, заработаем! Зачем это нам зарабатывать? Ты вот мне положи оклад, тогда и будем работать". Он им разъясняет, что, возможно, они будут и три, и больше таких окладов зарабаты-вать - это ж смотря как работать. "А-а, будем мы еще корячиться... Нам и так хорошо..."

Вот Вагин и пишет, потому-то он и уходит из колхоза, что сейчас особенно стало ясно, какой это рассадник безответственности, нахлебничества, пьянства. Не хотят работать уже и на самих себя. Вот кого мы воспитали, что сделали с трудовым народом за семь десятилетий с небольшим... И когда сегодня в Москве старики и старухи кричат, как хорошо они жили, я думаю, сколько из них - а может, еще их родители - убежали в столицу из разоряемых деревень. Так им посчаст-ливилось - убежали, осели в городе, успели, пока не закрыли прописку в столице, пока не пере-стали выдавать в сельсоветах справки (вместо паспортов, которых крестьян, как преступников каких, лишили) для этой самой прописки.

Да и чего ж хорошего было в их жизни? Хорошо - это в Америке сегодня живут: жестко. Хлеб - он трудно зарабатывается. И деньги - тоже. И в Америке не все богатые. Но право, и возможность, и дорога к богатству тебе открыта. Если у тебя есть голова, если у тебя талантливые руки, если ты поднимаешься не в десять утра, а в пять, если, если, если...

А наши - не-е-ет! Вот ты ему дай, хоть немножко, но досыта... То есть мы хотим работать по-нашему, а получать - по-ихнему.

А ведь нечто похожее на колхоз и у нас в театре происходит. Все получают зарплату, работа-ет актер или не работает.

А в медицине? А в школе? Поразительная штука: наша система по условиям вроде бы справе-дливая - равные условия у всех и одинаковая жизнь у всех. Эдакая усредненность, дающая осно-вание быть счастливым: ведь государство тебя не оставит, путевку в Дом отдыха даст, бесплатное лечение тебе (ну, какого качества - это уже не имеет значения, раз бесплатное), бесплатная школа. Какая школа - опять же к делу не относится - бесплатная...

30
{"b":"43739","o":1}