ЛитМир - Электронная Библиотека

Перебравшись через ограду, я устроился поудобней и начал вызывать Блейка. Я слышал, что он пытается выйти на связь со мной, но сигнал был слишком слаб или вообще затухал.

Мне вновь пришлось перелезть через забор и направиться по парку в направлении тюрьмы, постоянно вызывая Блейка и следя за мощностью поступающих от него сигналов. После того как половина пути была позади, а связь не улучшилась, меня начало охватывать беспокойство. Наконец я дошел до ворот на стадион для игры в регби, в этой точке слышимость оказалась вполне приличной.

— Слушай, Пекарь-Чарли, — поспешно зашептал я в микрофон, — мое положение сейчас чрезвычайно уязвимо. Я так близко от этой чертовой стены, что мы могли бы переговариваться без всяких раций. Вообще, если я не буду говорить шепотом, то патрульные или тот парень, что сидит в углу двора, могут меня услышать. Будем предельно кратки.

— Жаль, что так получилось. Давай коротко. Какие новости? — По его голосу чувствовалось, что он волнуется не меньше меня.

— Никаких новостей. Просто хотел установить связь. В понедельник пытался это сделать из своего нового жилища. Как я понял, ты тоже выходил в эфир?

— Да, пытался, как и договорились. Мы находились вне радиуса действия раций. Теперь мои новости. В угловую будку установлен телефон, и власти утверждают, что вся тюрьма может быть оцеплена за четыре минуты после сигнала тревоги. Как это тебе нравится?

— Меня это совершенно не беспокоит. Нам понадобится две минуты — самое большее.

Убийства на Брейбрук-стрит

На неделе я встретился с Бэрри Ричардсом в пивной «Вестерн». После нескольких порций виски за мой счет мы непринужденно болтали. Разговор неизбежно коснулся тюрьмы и общих знакомых. И тут он как бы мимоходом сообщил мне потрясающую новость:

— Кстати, Шон, ты знаешь, они стали проверять тюрьму.

— Проверять тюрьму? В каком смысле?

— Они думают, что с тюрьмой кто-то поддерживает связь по радио, и вызвали бригаду из Главного почтового управления, чтобы проверить эфир. По крайней мере, так мне об этом рассказывали. К тому же они закрыли радиомастерскую.

В субботу вечером я вновь пришел в парк, вновь чувствуя сильное беспокойство. Если они действительно взялись за прослушивание эфира в тюрьме, то они едва ли посадят работника с наушниками на 24 часа в сутки каждый день. Скорее всего, они записывают эфир на магнитофон и ежедневно прокручивают пленку на большой скорости. Но как бы то ни было, я не предполагал, что развязка может наступить сегодня. Они просто отметят время, и к моему следующему сеансу полиция будет наготове.

На этот раз после обмена опознавательным кодом я сразу сказал Блейку:

— Слушай очень внимательно, Пекарь-Чарли. Особое предписание. Если я внезапно прекращу связь и вновь не выйду в эфир в течение пяти минут, уничтожь свою рацию и постарайся избавиться от остатков. Забрось их как можно дальше от своего окна. Понятно?

Он подтвердил, что понял меня.

Вечером в следующую субботу я вновь двинулся от Перрин-роуд в сторону тюрьмы. По дороге заглянул в «Вестерн» и выпил свои обычные шесть двойных порций виски. Если в прошлую субботу эфир у тюрьмы действительно прослушивался, сегодня они будут меня ждать. И если уж мне суждено опять угодить за решетку, то есть все основания предварительно промочить горло.

В парке я остановился на своем привычном месте около ворот на поле для игры в регби и стал напряженно вслушиваться. Парк безмолвствовал. Если они сидели где-то в засаде, то делали это профессионально. Я подготовил рацию к работе…

На этот раз мы действительно были предельно лаконичны. Новостей особых не оказалось, и, кроме того, постоянная угроза быть схваченными как-то не располагала к пространным беседам. Именно по этой причине мы назначили очередной сеанс только через две недели.

На следующий день у меня состоялась очередная встреча с Майклом Рейнольдсом. Он достал деньги и передал мне первые 100 фунтов. На них был приобретен подержанный автомобиль марки «Хамбер-хок» 1955 года выпуска, который я присмотрел заранее.

Мотор и тормоза у машины были в хорошем состоянии. Теперь появилась возможность проверить маршрут ухода с места побега в реальных условиях.

В 6 часов вечера в субботу я припарковал машину на улице Артиллери-роуд как раз напротив блока «Г», С точки зрения нашей операции место парковки было выбрано идеально. Служащие больницы, которые ставили свои машины на Артиллери-роуд во время рабочего дня, к 5 часам всегда уже уезжали. Посетители начинали прибывать к больнице где-то в районе 7 часов.

Я отвел Блейку 10 минут на все приготовления к броску через стену достаточно времени, чтобы связаться по радио, покинуть камеру, подойти к намеченному окну, разбить раму и выбраться наружу. В 6.10 я одновременно пустил секундомер и завел машину. Еще полторы минуты было отведено Блейку на форсирование самой стены с помощью веревочной лестницы. После этого репетиция началась.

Чтобы удалиться от тюрьмы примерно на две мили и полностью затеряться в транспортном потоке, мне потребовалось 7 минут. Во время следующей попытки нужно будет постараться уложиться в 6 минут. Но не это было главным. Больше всего меня радовало то, что через три минуты я свернул с Дю Кейн-роуд. У меня в запасе оставалась целая минута, прежде чем тюрьма будет оцеплена.

Наш следующий радиосеанс с Блейком должен был состояться в субботу, 13 августа. Но накануне, в пятницу, произошло событие, которое перечеркнуло наши планы.

Первые признаки, что случилось что-то серьезное.

бросились мне в глаза сразу по выходе из ворот фабрики.

Направившись в сторону дома, я встретил двух полицейских на мотоциклах, полицейский фургон и две патрульные машины, все — с включенными мигалками. Машины двигались очень медленно, полицейские внимательно всматривались в лица прохожих и водителей. На самой Перрин-роуд мне встретились еще два мотоциклиста и патрульная машина. В первый момент я подумал, что из Уормвуд-Скрабс совершен еще один групповой побег.

Если это так, то теперь уж Блейка обязательно переведут в другую тюрьму.

У себя в комнате я тотчас же включил транзистор. Почти сразу диктор объявил: «А теперь последние новости об убийстве троих полицейских на улице Брейбрукстрит». Далее он сообщил, что полицейские были застрелены во время уличного патрулирования «поблизости от тюрьмы Уормвуд-Скрабс». Ничего не было сказано ни о мотивах преступления, ни о личностях преступников.

Как потом выяснилось из газет, двое полицейских в штатском вышли из патрульной машины и подошли к другому автомобилю, чтобы о чем-то спросить сидящих в нем людей. В ответ раздались выстрелы. Убиты были все полицейские, в том числе и тот, что сидел за рулем патрульной машины, — в него стреляли через ветровое стекло. Меня, правда, несколько успокоило заявление представителя тюрьмы о том, что в Уормвуд-Скрабс все спокойно, все заключенные на месте и, видимо, нет никакой связи между убийцами и тюрьмой.

По тем же причинам наш следующий сеанс с Блейком опять прошел очень быстро. Договорились, что в следующую субботу в шесть часов я попытаюсь наладить с ним связь из машины, припарковав ее около Хаммерсмитской больницы.

В субботу я купил букет хризантем и без пяти шесть остановил свою машину рядом с больницей на улице Дю Кейн-роуд прямо у пересечения ее с Артиллери-роуд. У больницы стояли еще несколько автомобилей, что было мне на руку: прохожие не обращали на меня внимания.

Закрыв окно, я подсоединил антенну рации к внешней антенне автомобиля, а саму рацию спрятал под букетом хризантем.

Ровно в 6 часов я вышел на связь. Окна тюрьмы на третьем и четвертом этажах были отчетливо видны над гребнем стены.

Блейк ответил сразу. Слышимость была отменной.

— Громкость установлена на минимальной отметке, — сказал он. Большинство заключенных сейчас в кино, а два офицера пьют чай и треплются на первом этаже.

11
{"b":"43758","o":1}