ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Мы по уши в дерьме, - прошептал Куница.

- Мы по пояс в крокодилах, - прошептал Хорек.

Они подкрались еще ближе, и теперь не замечали даже прохладный океанский ветер. Они покрылись потом, как на десятимильном забеге. Они молча проклинали почти полную луну и жалели, что нет ни облаков, ни тумана. Вдруг закричала чайка. Потом закричал человек.

Женщина в машине его услышала или ей показалось, что услышала. Может кричала другая чайка? Она вышла и сказала, - Родни?

Куница с Хорьком уже бежали рысцой позади дрожащей женщины, стоявшей в открытой дверце "кадиллака". Затем крик чайки утонул в вопле человека, - Не надо! Прошу вас! Не-е-е-е-ет!

И женщина у "кадиллака" перекричала целую эскадрилью чаек, когда мимо нее в темноте пролетели две сухие тени, и оба нарка забежали за угол, и стук их сердец заглушал все, кроме визга женщины. Куница буквально столкнулся с "Просто Биллом", сбив его плашмя наземь и отбросив его пистолет 32 калибра по кирпичной мостовой, где новое действующее лицо азиат - держал на земле одного из стариков, залепив ему рот лейкопластырем, и связывал по рукам и ногам прежде чем перерезать горло и сбросить в воду.

Другой старик, уже связанный и обмотанный лейкопластырем, стоял на коленях перед пистолетом "Просто Билла", когда тот полетел в сторону, а Куница грохнулся рядом с ним.

Азиат стоял на ногах, лихорадочно доставая нож, когда на них налетел Хорек и осветил фонариком. Пока он разбирался, что к чему, азиат рванулся и побежал прочь от набережной прямо на старуху в "кадиллаке". Хорек три раза выстрелил по кидающемуся из стороны в сторону силуэту, все три раза промахнулся и побежал за ним, перепрыгнув через Куницу, который с помощью револьвера превращал башку "Просто Билла" в одну большую шишку.

Азиат так ударил старуху, что ее вставные зубы выскочили и застучали по асфальту прежде, чем это сделала она. Затем азиат выхватил из машины один из портфелей и оказался идеальной мишенью в прицеле в двадцати ярдах от Хорька, когда тот вдруг поскользнулся на выпавшей вставной челюсти и непроизвольно выстрелил в быстро надвигающуюся стену тумана. Вот теперь, когда им нужен свет, опустился туман.

Старуха все еще лежала на земле, визжа "Родни!" - немного неразборчиво из-за отсутствия челюстей - а Хорек бежал, хромая, за тенью с портфелем. Преследование закончилось у проволочного забора вокруг лодочной стоянки, забитой снятыми моторами. Внутри бесновался доберман, вполне готовый сожрать азиата, который ударился о проволоку, уронил портфель, рассыпав пачки денег, и уже собирался сдаваться. Но измученный Хорек (который никогда больше не будет пить по десять банок пива на дежурстве) споткнулся о бордюр и грохнулся оземь. И теперь его револьвер полетел на мостовую.

Убийца-азиат радостно вскрикнул, подхватил револьвер Хорька, повернулся и через сетку в упор выстрелил в открытую пасть добермана, который упал, как камень, с застывшим навечно оскалом.

Затем, когда Хорек начал плакать по своей мамочке и жалеть, что он не бухгалтер, как его отец, и бессвязно, отрывочно думать о разных вещах, которые впоследствии он не сможет вспомнить, убийца-азиат направил револьвер в рот Хорьку, подобно тому, как он только что проделал с доберманом, и нажал курок. И тот щелкнул. "Смит-и-вессон" с двухдюймовым дулом был пятизарядным револьвером.

Убийца закричал криком чайки, схватил портфель и начал карабкаться по сетке, но перед этим он вдруг ниоткуда выхватил нож и резанул Хорька, который инстинктивно поднял руку и получил "защитную" рану на ладони, заштопанную впоследствии двенадцатью швами. Когда убийца оказался на верху забора, Хорек, плачущий теперь уже от ярости, рычащий, как покойный доберман, вытащил свой стилет и метнул его в карабкающуюся фигуру. Но поскольку кидание ножей работает только в кино, стилет ударился рукояткой о плечо убийцы, и не принеся тому никакого вреда, упал у ног Хорька. Пока истекающий кровью нарк беспомощно ревел, готовый променять четыре груди на одну пулю, прихрамывающий убийца перешагнул через мертвую собаку и через лодочный двор ушел на свободу. Хорек бился о сетку и своей окровавленной рукой кидался в убийцу камнями.

К тому времени, когда Хорек возвратился к предполагавшимся трупам, Куница более или менее разобрался в ситуации. Два старых индюка оказались спекулянтами золотом со Спринг стрит в центральной части Лос-Анджелеса. Они скупали и хранили благородный металл задолго до того, как цена его взлетела до небес и стала прыгать на бирже. За последние два года "Просто Билл" продал им значительное количество золотых южноафриканских крюгерандов и не задавал никаких вопросов. В конце концов он устроил им крупную сделку с восточным "рыбаком", и тоже никаких вопросов.

"Золотые жучки" очень испугались портовых связей, но "Просто Билл" зарекомендовал себя надежным клиентом, и один из них решил взять с собой жену, будучи убежденным, что его дорогая супруга прибавит уверенности в случае, если их каким-то образом собираются надуть. "Просто Билл" знал и любил ее и никогда бы не обидел такую прелестную старую даму. И так далее.

Этих троих так и не убедили доводы Куницы и Хорька, что "Просто Билл" со своим косоглазым помощником разрезали бы ее от отвисшего подбородка до самой паховой кости в ту же секунду, как покончили бы с двумя спекулянтами-биржевиками, связав их и перерезав им глотку, словно поросятам, и швырнув их в воду, где исчезали незваные зародыши и портовые громилы, жестоко изнасилованные убежавшие из дому девушки и несчастные самоубийцы всех мастей, оканчивающие здесь свой путь.

Вообще-то, когда один из "золотых жучков" взял себя в руки и начал думать о портфеле с пятьюдесятью тысячами долларов, которые Хорек "упустил", он начал грубить лейтенанту, возглавившему двадцать пять полицейских, которые в конце концов запрудили место происшествия в тщетных поисках ответа на вопрос о личности сбежавшего убийцы. (Было очевидно, что "Просто Билл" - тертый калач, готовый разговаривать с представителями закона только через адвоката одной из тех престижных фирм с сотней имен в названии. "Мерседес" был зарегистрирован на его настоящее имя - Уильям Бозвелл).

Пока фельдшер со "скорой помощи" перевязывал Хорьку руку и собирался везти его в больницу, где ему наложат швы, всю округу заполонила синяя форма и затоптала все следы, которые еще могли быть там.

Самый представительный из двух "золотых жучков" повернулся к Хорьку и сказал, - Если бы только вам удалось отнять портфель! Мне наплевать, что тот парень ушел! Если бы вы только смогли отобрать у него портфель! Вы знаете, с каким трудом мне достались эти деньги?

И Куница не на шутку встревожился, потому что глаза у Хорька отчужденно поголубели и закатились, и он скороговоркой произнес:

- Хоть один ваш друг стал бы рисковать за вас жизнью? Нет? Ну а я всего лишь рискнул. А я ведь даже не знаком с вами. И больше того...

Куница подумал, что Хорька лучше убрать отсюда, прежде чем он прихлопнет "жучка" на месте. Но Куница хотел убедиться, что арестованного, а также рассыпанные деньги хорошо охраняют пара полицейских в форме, надевшие наручники на "Просто Билла" и поставившие его лицом к стене рядом с нарковской тачкой. Один из копов в форме, долговязый парень с прыщавым лицом, поглядывал на портфели, которые Куница раскрыл и бросил на заднее сидение "тойоты" вместе с четырьмя пачками долларов, которые Хорек принес с того места, где его чуть было не отправили на тот свет вместе с доберманом. Коп, стоявший рядом с "тойотой", освещал фонариком содержимое портфелей и в экстазе глядел на него, в то время как другой раскатывал челюстями жевательную резинку и держал ружье, нацеленное в спину "Просто Билла", с чьей головы капала кровь и который потел от боли туго стянутых наручников. Но он не жаловался.

Теперь Хорек задрожал по-настоящему, когда у него начала выкристаллизовываться мысль, что он тоже мог лежать мертвым рядом с доберманом. И чем сильнее он дрожал, тем безумней выглядел.

22
{"b":"43785","o":1}