ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- А если я не дам деру? Если я их действительно догоню? - спросил Адам. - Я имею в виду Морских Пехотинцев? Примут они меня?

Матрос поглядел на Адама сверху вниз, качая головой, будто от жалости.

- И Христос проливал свою драгоценную кровь ради такого, как ты, сказал он.

- В каком смысле?

Матрос указал трубкой на его ногу.

- Дурак ты, - сказал он.

Он постоял, изучая ногу Адама.

- Все равно, - наконец сказал он, - Дункан-то с ними пойдет, с Пехотинцами, а он тебя невзлюбил. Уж не знаю, почему. Надо же ему было кого-то невзлюбить. Он отправит тебя обратно домой, к мамочке.

Снова пригляделся к ноге.

- Не-е, - проговорил он, закрывая тему, - давай деру, не раздумывай.

Моряк отвернулся и пошел прочь. Адам поспешно вскочил.

- Стойте!

Моряк повернул голову.

Адам не мог найти слов. Сердце его переполняла благодарность. Нет, эта благодать была сильнее и глубже благодарности, от нежности у него перехватило дыхание.

- Не знаю, как... как... - пробормотал он.

- Что - как? - спросил моряк.

- Как благодарить вас, - сказал Адам.

- За что? - спросил моряк.

- За то, что вы сделали.

Моряк осмотрел его с ног до головы.

- Если я что-то и сделал, - сказал он, - то не знаю, зачем.

- Не знаете?

- Может, и знаю, - сказал тот. Потом усмехнулся резко и сухо. Допустим, - он выбил трубку о поручни. - Допустим, просто из любопытства. Я вообще любопытный, забавно иногда смотреть, как можно сделать то или сё. Стало чего-то вдруг интересно, сможет ли человек в твоем положении добраться до берега.

Адам шагнул к нему.

- Неправду вы говорите! - выпалил он.

- Это почему еще? - усмехнулся моряк. - Ты же хотел попасть на берег. В эти чертовы Соединенные Штаты. Вот и все, чего ты хотел, верно ведь?

- Да.

- Ну и вали в свои Штаты, дурачина. Только... - он снова отвернулся и сунул в рот трубку.

Адам ухватил его за рукав.

- Что - только? - спросил он.

Моряк вытащил трубку изо рта.

- Да оставишь ты меня наконец в покое? - выкрикнул он в сердцах.

Глава 4

Он оглядел ведущую на север улицу. Улица была довольно широкая, с трехэтажными домами; одни были деревянные, другие кирпичные, одинаково узкие, с равнодушными, безрадостными, чтобы не сказать безнадежными лицами; на каждом шагу встречались полуподвальные лавки и ремесленные мастерские, напоминающие скорее кроличьи норы, вывески об их продаже и сдаче внаем надменно или уныло болтались над входами; коробки и баки с мусором беспорядочно громоздились на краю тротуара. Улица была странно пустынной. В полутора кварталах от него вынырнула из переулка подвода с двумя лошадьми, торопливо пересекла улицу и исчезла. Ее приглушенное громыхание казалось зловещим.

Потом снова настала тишина. Казалось, из окон полуподвальных помещений и нижних этажей пялится множество любопытных глаз. Приближались сумерки, но света никто не зажигал, квартал темнел окнами, как нежилой. Далеко на северо-востоке черный дым поднимался над городом.

Когда проехала подвода, Адам остановился и подождал, пока тишина снова осядет, как пыль. Он уже порядком отшагал после побега с "Эльмиры". Он сделал это - пробежал по трапу, бросился вслед за Морскими Пехотинцами и рекрутами, потом свернул в переулок и бежал, пока не кончилось дыхание. Остановился перевести дух и вдруг понял, что ни одна живая душа не пытается остановить его. Никто даже не крикнул вдогонку. Он свободен, свободен, и в этот миг свободы вдруг почувствовал себя полностью обесцененным. Никто, никто в целом мире не волнуется об Адаме Розенцвейге. Он может приезжать и уезжать, он как листок в речном водовороте, как пылинка на ветру. Это Америка.

Теперь, на пустынной улице, после множества других улиц, оставшихся позади, он огляделся и снова ощутил свою ненужность. Вновь его поглотило ничто. Он казался себе пустотелым. Как будто плывет и не тонет, как пробка.

Это, должно быть, от голода, подумал он.

Из кармана пальто он достал письмо и прочитал адрес:

Герр Аарон Блауштайн,

Улица 39, дом 5,

Нью-Йорк.

Найти бы кого-нибудь, спросить. Он уже спрашивал, когда убежал от этого корабля и Морских Пехотинцев. Человек подозрительно посмотрел на него и сказал:

- На север, идите на север. Это далеко.

Потом он пригляделся к Адаму.

- Иностранец?

Адам кивнул.

- Ну что ж, может, и найдете, - сказал человек. - Держитесь на север.

Он не нашел. Надо снова спрашивать. Но не у кого.

Он вскинул на плечо ранец (узел с вещами он потерял, пока бежал с "Эльмиры"), и посмотрел на север. Дым на северо-востоке стал гуще, и дальше к востоку поднялся ещё один дым. Этот новый далекий дым вился кверху, закручивая жирные кренделя вокруг своей оси, сплетаясь в увесистую спираль, но почему-то на таком расстоянии, над множеством крыш, казался ненастоящим, не связанным с человеческой болью или утратой, как нарисованный. Закат облил медно-красным глянцем верхние витки этой жирной черной змеи. Потом, издалека, с северо-востока, Адам услышал звук: приглушенный взрыв, доносившийся как будто сквозь ватное одеяло.

Звук повторился три раза, через равные промежутки времени.

На гром не похоже. Он решил, что горит какая-то фабрика или склад, где хранились горючие вещества. И зашагал дальше с ранцем на плече.

Дома пошли совсем бедные. Он увидел освещенное окно, потом второе. То и дело из дверей высовывалась человеческая фигура - бросит взгляд в одну сторону, в другую и беззвучно исчезает. Или быстро уходит, не оглядываясь. Разве у таких спросишь дорогу.

Пройдя ещё четыре квартала, он услышал крик, очень слабый, и снова с северо-востока. Потом крик смолк. Он пошел дальше по улице. На мостовой заметил обрывок газеты и наклонился подобрать.

Верхняя половина страницы была оторвана. Он стал читать то, что осталось:

...критиковать генерала Мида7 за его способы ведения войны. В конце концов, ведь он выиграл битву при Геттисберге8. Ли9 и другие сторонники рабовладения были отброшены назад, и Вашингтон теперь в безопасности. Соединенные Штаты вновь спасены. Но Ли все ещё сражается, и то, что должно было стать полным крушением, обернулось всего лишь организованным отступлением...

8
{"b":"43790","o":1}