ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

После предварительного медицинского осмотра детей Бен Канаану доложили, что потребуется несколько дней, прежде чем дети достаточно окрепнут и судно сможет отправиться в 36-часовый рейс в Палестину. Небольшая еврейская община на Кипре послала к Ари делегацию с просьбой позволить детям отпраздновать первый день предстоящего праздника "Ханука" на острове. Ари согласился.

Только после многократных заверений, что у Карен все в порядке, Китти позволила себе роскошь принять горячую ванну, съесть сочный бифштекс, выпить двойную порцию виски и погрузиться в чудесный, глубокий 17-часовый сон.

Проснувшись, Китти задумалась над вопросом, увиливать от которого теперь уже было нельзя. Ей нужно было решить окончательно: положить ли раз и навсегда конец эпизоду с Карен, или последовать за девушкой в Палестину.

Поздно вечером, когда Марк пришел к ней на чашку чаю, на ее лице не было уже никаких следов пережитого. После целительного сна она выглядела прямо-таки обольстительно.

- Корреспонденты по-прежнему беснуются?

- Вообще-то нет. - ответил Марк. - Короли и рыцари уже отправились за кулисы. "Эксодус" - это теперь уже старо... Чего ты хочешь: прошли ведь уже целые сутки. В репортажи об этом деле теперь еще разве что можно завернуть рыбу. Но я все-таки надеюсь, что мы еще раз попадем на первую полосу, когда судно дотащится до Хайфы.

- До чего же люди непостоянны!

- Нет, люди тут ни при чем. Просто земной шар имеет обыкновение вертеться и не останавливаться.

Она отпивала чай маленькими глотками и молчала. Марк закурил сигарету и положил ноги на подоконник. Он сложил пальцы правой руки пистолетом и целился поверх носков в сторону пирса.

- А ты как, Марк?

- Я? Старик Марк Паркер несколько злоупотребил гостеприимством британской империи. Я подамся в Штаты. а там, может, махну в Азию. Мне уже давно хочется туда... Там опять заваривается каша.

- В Палестину англичане тебя теперь не пустят?

- Ни под каким видом. Они теперь относятся ко мне - хуже некуда. Если бы они не были благовоспитанными англичанами, я бы сказал, что они ненавидят меня как чуму. Впрочем, я к ним не в претензии.

- Дай мне сигарету.

Марк прикурил еще одну сигарету и протянул ее Китти. Затем он опять принялся стрелять из воображаемого пистолета в цель.

- Ну тебя к черту, Марк! Я терпеть не могу эту твою манеру читать мои мысли.

- А ты девка не промах. Уже успела сходить куда надо, чтобы получить разрешение на въезд в Палестину. Как истые джентльмены они, конечно, распахнули перед тобой дверь и отвесили тебе почтительный поклон. Почему бы и нет ведь ты для них всего лишь смазливая американочка, ты только выполнила свой долг. О твоих махинациях с Мосадом Си-Ай-Ди не имеет, конечно, понятия. Ладно... ты поедешь, нет?

- Господи, я еще и сама не знаю...

- Ты хочешь сказать, что еще не успела уговорить сама себя?

- Я просто хочу сказать, что еще не знаю.

- Если так, то чью же сторону ты прикажешь принять мне?

- Да перестань ты вести себя этаким противным Буддой и смотреть свысока на обыкновенных смертных. Заодно перестань целиться в меня.

Марк спустил ноги с подоконника.

- Валяй, валяй! Поезжай в Палестину. Ведь этого ты от меня ждешь, не так ли?

- Понимаешь, Марк, я все еще чувствую себя не совсем ловко с этими евреями... ничего не могу с собой поделать.

- Зато ты себя очень хорошо чувствуешь с этой девушкой, ведь так? Она тебе все еще напоминает дочь?

- Не совсем. Вернее, совсем уже не напоминает. Она слишком самобытна, чтобы напоминать кого бы то ни было другого. Но я ее люблю и хочу быть с ней, если ты это имеешь в виду.

- У меня к вам еще один вопрос, миссис Фремонт; весьма скользкий вопрос.

- Я слушаю.

- Ты любишь Ари Вен Канаана?

Любит ли она Ари Бен Канаана? Она знает только, что испытывает какое-то странное волнение, когда разговаривает с ним, смотрит на него, даже когда думает о нем. Она знала также, что она еще никогда не встречала мужчины, который бы во всем был похож на него. Она знала, что испытывает трепет от его мрачной невозмутимости и от его неукротимой энергии. Она была восхищена его мужеством и отвагой. Она знала, что временами он возмущает ее так, как еще никто не возмущал. Но любить?

- Я не знаю, - ответила она тихо. - Я не могу ни ринуться к нему без оглядки, ни отойти прочь... Не знаю, в чем тут дело... не понимаю.

Немного погодя Китти просидела около часа с Карен в больничной палате, устроенной на втором этаже гостиницы. Карен быстро поправлялась. Врачи были поражены тем, какое прямо-таки волшебное действие оказывают два слова: "Эрец Исраэл" на всех детей. Это было сильнее любой медицины. Сидя у кровати Карен, Китти смотрела на остальных детей, лежавших в палате. Кто они такие? Откуда они? Куда они направляются? Какой странный, непонятный народ... какой у них странный, непонятный фанатизм!

Китти и Карен все больше молчали. Ни та, ни другая не смела заговорить первой о предстоящем отъезде Карен в Палестину. Под конец Карен заснула. Китти долго смотрела на личико, покоящееся на подушке. До чего же она мила... до чего невыразимо мила! Она поцеловала девочку в лоб, погладила по волосам, и Карен, улыбнулась ей сквозь сон.

Она вышла в коридор, где Дов Ландау ходил взад и вперед. Мальчик остановился, они посмотрели друг другу в глаза, не проронив ни слова.

Уже смеркалось, когда Китти вышла на набережную.

Напротив, у пирса, Зеев Гильбоа и Иоав Яркони наблюдали за погрузкой ящиков на борт судна. Китти украдкой оглянулась вокруг, надеясь увидеть Ари. Но его нигде не было.

- Шалом, Китти! - крикнули ей парни.

- Хэлло! - откликнулась она.

Она пошла вниз по набережной, в сторону маяка. Становилось прохладно. Она надела жакет. "Я должна разобраться... я должна решиться... я должна..." сверлило у нее в мозгу. В самом конце набережной сидел Давид Бен Ами. Он сидел погруженный в мысли, смотрел на море и время от времени бросал камешки в воду.

Она подошла к нему, он поднял голову и улыбнулся ей.

- Шалом, Китти. У вас чудесный вид.

Она присела рядом. Некоторое время они оба молча смотрели на море.

- О доме задумался? - спросила она.

- О доме.

- Иордана... так, кажется, ее зовут - сестру Ари.

Давид кивнул.

- Вы с нею теперь повидаетесь?

- Если мне повезет.

- Давид.

- Да?

- А что будет с детьми?

- О них хорошо позаботятся. Они - наше будущее.

- Но ведь там опасно?

- Очень опасно. Китти помолчала.

- Вы поедете с нами? - спросил Давид.

Ее сердце екнуло.

-Почему вы спрашиваете?

- Просто так. Мы к вам привыкли. Кроме того, Ари кажется, что-то говорил в этом роде.

- Если... если Ари заинтересован, чтобы я поехала, то почему бы ему не попросить меня об этом?

- Ари никогда ни о чем не просит, - ответил Давид смеясь.

- Давид, - сказала она внезапно. - Вы должны мне помочь. Я в ужасной нерешительности. Вы, пожалуй, единственный человек, который хоть что-нибудь понимает...

- Я помогу, если это в моих силах.

- ...Я никогда в жизни не имела дело с евреями. Вы для меня какие-то загадочные.

- Мы не только для вас, но и для самих себя загадка, - ответил Давид.

- Можно, я поговорю с вами откровенно? Я чувствую себя какой-то чужой...

- В этом нет ничего необычного. Почти все чувствуют то же самое. Даже те немногие, которых мы считаем своими друзьями, даже те, кто предан нам до фанатизма. Некоторые, мне кажется, чувствуют за собой некоторую вину за все то, что нам пришлось вынести.

Другие хотят быть евреями - один бог знает почему. Вы правы, мы загадочный народ.

- Но Ари Бен Канаан? Кто он? Какой он на самом деле? Реальный ли он человек?

- О, Ари Бен Канаан вполне реальная личность. Он просто ублюдок исторического развития.

Они пошли назад в сторону гостиницы, так как подходило время ужина.

58
{"b":"43802","o":1}