ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Беженцы, которых вернули из Палестины и перевезли на Кипр, были люди, потерявшие всякую надежду. Появление палестинцев, бойцов еврейской армии, вселяло в них новую надежду и поднимало их дух. Давид Бен Ами и другие пальмахники занимались также военным обучением нескольких тысяч мужчин и женщин из среды беженцев, пользуясь палками вместо винтовок и камнями вместо гранат. Хотя ему было всего двадцать два года, Давид был начальником Пальмаха на Кипре. Если даже англичане и пронюхали, что в лагерях орудуют палестинцы, они не показывали вида. Их дело было охранять лагеря снаружи, и у них не было желания соваться в пышущие ненавистью оцепления.

- Сколько человек должно бежать? - спросил Давид.

- Примерно триста. Давид покачал головой.

- Мы прорыли несколько подкопов, но они ведут в море. Как ты мог убедиться сегодня ночью сам, течения здесь коварные, и справиться с ними под силу только опытному пловцу. Во-вторых, мы пользуемся для входа и выхода щелями на мусорной свалке. Мусорные свалки не очень охраняются, но этим путем мы никогда не проведем такого количества людей. В-третьих, можно воспользоваться английской военной формой и поддельными документами. Опять же - многих этим путем не проведешь. И последнее. Мы обычно прячем членов своей организации в ящики, заколачиваем их и отправляем на пристань. Господин Мандрия - хозяин пароходной компании, и его работники в курсе дела насчет этих ящиков. При существующем положении, Ари, я не вижу, каким образом можно организовать массовый побег.

- Мы что-нибудь придумаем, - уверенно сказал Бен Канаан, - но в нашем распоряжении всего несколько недель.

Грек Мандрия встал, вздохнул и покачал головой.

- Мистер Бен Канаан, вы приплыли ночью на берег и требуете от нас невозможного... к тому же за две недели. Сердцем, - сказал Мандрия, приложив руку к сердцу, - я чувствую, что все будет сделано, но умом, - тут Мандрия постучал указательным пальцем по лбу, - я вижу, что это невозможно. - Киприот заложил руки за спину и зашагал по комнате. - Поверьте мне, мистер Бен Канаан, - он круто обернулся и сделал патетический жест рукой, - вы, люди Пальмаха и Мосада, можете положиться на нас, кипрских греков. Мы готовы постоять за вас до последней капли крови. Мы на вашей стороне! Мы с вами! Мы готовы сделать для вас все! Но все-таки!... Кипр - остров. Он окружен со всех сторон морем, а англичане не дураки и они не спят. Я, Мандрия, готов сделать для вас все, но устроить побег трехсот человек из Караолоса - это выше человеческих сил. Лагерь оцеплен трехметровым забором из колючей проволоки, всюду - вооруженная охрана, а оружие заряжено...

Ари Бен Канаан встал как башня над собеседниками. Он не обратил никакого внимания на драматический монолог Мандрии.

- Мне нужны на завтра мундир английского офицера, документы и легковая машина с шофером. Вы, мистер Мандрия, ищите судно. Порядка ста или двухсот тонн. Нам потребуется специалист по подделке бумаг, Давид.

- У нас есть один мальчик в детском отделении; он, говорят, артист в этом деле, но он не захочет. Остальные - халтурщики.

- Я поеду завтра в Караолос и поговорю с парнем. Мне, так или иначе нужно осмотреть лагерь.

Мандрия пришел в восторг. Вот это человек, этот Ари Бен Канаан! Найти судно! Достать офицерскую форму и шофера! С тех пор как на Кипре появились Мосад и Пальмах, жизнь забила ключом, и он был рад, что и для него нашлось дело в этой игре. Он встал и схватил Ари за руку.

- Мы, киприоты, - с вами. Ваша борьба - это наша борьба!

Бен Канаан с отвращением посмотрел на Мандрию.

- Господин Мандрия, - сказал он, - вам хорошо платят за ваше время и за ваши усилия.

В комнате воцарилось неловкое молчание. Мандрия побелел как стена.

- Вы думаете, вы смеете думать, сэр, что я, Мандрия, делаю это ради денег? Вы думаете, что я ради денег стал бы рисковать десятью годами заключения и высылкой? С тех пор как я начал работать с вашим Пальмахом, это мне влетело уже в пять тысяч фунтов.

Давид поспешно вмешался.

- Я считаю, что тебе нужно извиниться перед господином Мандрией, Ари. Он, его шофера и рабочие в порту идут на немалый риск. Без помощи греков наша работа здесь была бы просто невозможной.

Мандрия опустился в кресло, глубоко задетый.

- Да, мистер Бен Канаан, мы восхищаемся вами; мы чувствуем, что если вам удастся выгнать англичан из Палестины, то может быть, и мы сумеем сделать когда-нибудь то же самое здесь на Кипре.

- Я извиняюсь, мистер Мандрия, - сказал Ари. - Видно, я изнервничался, он произнес эти слова чисто механически.

Резкий вой сирен прервал разговор. Мандрия открыл венецианское окно, ведущее на балкон, и вышел с Давидом. Ари Бен Канаан остался стоять позади. Они увидели бронемашину, вооруженную пулеметами, конвоирующую колонну грузовиков, поднимающуюся со стороны порта. Грузовиков было двадцать пять, по обеим сторонам шли вооруженные пулеметами джипы.

Грузовики были до отказа набиты беженцами с нелегального корабля "Врата надежды", отправившегося из Италии и пытавшегося прорваться в Палестину через английскую блокаду. Английский миноносец протаранил "Врата надежды", судно оттащили в Хайфу, а беженцев немедленно перевезли на Кипр. По мере приближения к дому Мандрии сирены выли все пронзительнее. Один за другим проезжали грузовики. Трое мужчин смотрели с балкона на эти нагромождения человеческого горя. Это были вконец измученные, растерянные люди, доведенные до последней степени изнеможения. Сирены выли не переставая, и у ворот старого города колонна повернула на саламинское шоссе в сторону караолосских лагерей. Потом колонна исчезла, но вой сирен раздавался еще долго.

Давид Бен Ами стоял, сжав кулаки и стиснув зубы, его лицо побледнело от бессильного гнева. Мандрия тихо плакал. Один Ари Бен Канаан не выражал никакого волнения. Они вернулись в комнату.

- Я знаю, вам нужно поговорить о многом, - сказал Мандрия, всхлипывая. - Я надеюсь, что ваша комната вам понравится, мистер Бен Канаан. Мундир, бумаги и такси на завтра мы достанем. Доброй ночи!

Как только Давид и Ари остались одни, они бросились обниматься. Сильный Ари поднял Давида в воздух, словно маленького ребенка, и опустил обратно на пол. Они долго смотрели друг на друга, восхищались чудесным видом друг друга и обнимались вновь и вновь.

- Как там Иордана? - нетерпеливо спросил Давид. - Ты ее видел перед отъездом? Она что-нибудь передавала? Ари почесал подбородок, словно что-то обдумывая.

- Подожди...

- Ну, давай, Ари! Вот уже два месяца, как я сижу без письма...

Ари вздохнул и достал конверт, который Давид тут же выхватил у него из рук.

- Я его спрятал в резиновом мешочке. Когда я добирался сегодня ночью вплавь, я только о том и думал, что ты свернешь мне шею, если я намочу твое письмо.

Давид уже ничего не слышал. Он поднял письмо близко к глазам и при тусклом свете читал слова женщины, любящей его и тоскующей о нем. Затем он нежно сложил письмо и осторожно спрятал в грудной карман, чтобы читать его еще и еще, потому что пройдут, может быть, месяцы, прежде чем она сможет прислать ему еще одно письмо.

- Как она там? - спросил Давид.

- Я, ей-богу, не пойму, чего моя сестра нашла в тебе такого? Иордана? Иордана - это Иордана. Такая же дикая и красивая и очень тебя любит.

- А как отец-мать, братья, как ребята из Пальмаха, как...

- Постой, погоди минутку. Я ведь не убегаю. Давай по порядку...

Давид вновь достал письмо, прочитал его еще раз. Оба молчали. Они смотрели в венецианское окно, на крепостную стену через дорогу.

- Как дела дома? - тихо спросил Давид.

- Дела дома? Такие же, как всегда. Бросают бомбы, стреляют. Никаких изменений. Такие же дела, как всегда были с тех самых пор, когда мы были еще детьми. Это никогда не меняется. Каждый год мы оказываемся в таком положении, из которого нам. кажется, уже не выбраться. Затем наступает новый кризис, еще хуже предыдущего. Нет, дома все, как было, - сказал Ари, - только на этот раз нам не миновать войны. - Он положил руку на плечи своего меньшего друга. - Мы все ужасно гордимся всем тем, что ты тут сделал в Караолосе с этими беженцами.

7
{"b":"43802","o":1}