ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Именно автор этих пламенных строк, англичанин, находясь во Франции и будучи членом революционного Конвента, очутился за решеткой и чудом избежал гильотины, - вот какие зигзага проделала история на глазах у людей, ожидавших возникновения нового мира. Вместо планомерного и повсеместного торжества нового порядка они увидели самосокрушение революции, террор, реакцию и, наконец, реставрацию, вернувшую на французский королевский трон ту самую династию, которая была свергнута четверть века назад.

Этот ход событий обретал смысл совершенно особый в глазах англичан. У них ведь это уже было на сто лет раньше, в эпоху их собственной революции, в XVII веке. И тогда опять-таки, словно вопреки велениям революционного времени, вспыхнул интерес к старине, к уходящему и к уничтожаемому... В огне английской революции, развернувшейся в 1640-1660 годах, скорее всего сгорели шекспировские рукописи: были сожжены театры, в том числе "Глобус", реквизитом которого эти рукописи являлись, и вскоре, как бы в порядке реванша, собиратели старины отправились на поиски документальных сведений или хотя бы преданий о Шекспире.

Собирателям старины, антикварам, Вальтер Скотт посвятил роман, так и названный - "Антикварий". В романе представлены все оттенки коллекционерства: это и собирательство (например, старинных монет и медалей), имеющее характер безобидной, но и бессодержательной мании, это и желание сохранить такие сокровища и тайны прошлого, которые служат ключом к современности.

Вальтер Скотт любил этот роман больше всех своих произведений. Он и сам с детства мечтал стать антикваром. Собирательская страсть была ему ведома во всех вариантах. Поэтому в персонажах "Антиквария" находят черты автобиографические. Причем, как считается, наибольшим сходством с автором обладает именно тот персонаж, который охотится за монетами и медалями в силу безотчетной страсти. Если в лице этого персонажа, старика Олдбака, Вальтер Скотт в самом деле нарисовал себя, изобразив коллекционерство как некое помешательство, то это соответствует разве что некоторым из его увлечений. Конечно, и коллекция оружия, которую он составлял, и его основной, до конца не удавшийся антикварно-реставрационный замысел - строительство собственного замка - все это своего рода затеи, представлявшие интерес лишь постольку, поскольку им отдал дань сам Вальтер Скотт. Другое дело - его же работа антиквара, собирателя старинных книг, рукописей, памятников народного творчества. Но в человеческой натуре нелегко отделить одно от другого, причуду от серьезного намерения, в натуре содержательного человека и причуда может послужить стимулом к созидательной деятельности. Если Вальтеру Скотту непременно хотелось иметь у себя в кабинете кинжал из России (ему прислал его Денис Давыдов), то сам по себе кинжал нужен был, что называется, для полноты коллекции и не имел большой исторической ценности, однако в занятиях Вальтера Скотта наполеоновскими войнами этот символический дар мог сыграть роль существенной детали.

Прошлое, далекое и относительно недавнее, Вальтер Скотт понимая и воспроизводил как некое целое, как мир особый, не только далеко отстоящий от современности, но и коренным образом отличающийся от нее. До тех пор придерживались главным образом иного взгляда на прошлое. Начиная с наиболее отдаленной из эпох, с античности, в прошлом видели пример и даже образец, вполне применимый к современности. В каждую очередную эпоху возникали свои неоклассические течения - подражания классике. Людям новых времен хотелось походить на римских патрициев или же на средневековых рыцарей. Им даже казалось, что они могут вести себя совсем как герои древности. А почему бы и нет? Разве не едина природа человеческая?

Вальтер Скотт показал иллюзорность, ошибочность подобных представлений и намерений. Безусловно, соглашаясь с тем, что люди есть люди, он все же подчеркивал, что живут они в разных условиях и потому живут по-разному. Сосредоточив свое внимание на этом, он, можно сказать, переформулировал основной вопрос, занимавший его современников, воспроизводя в своих романах различные эпохи, он отвечал не на вопрос, лучше или хуже жили прежде, а - как жили... И его основной ответ сводился к тому, что жили не лучше и не хуже, но - иначе. Поэтому, согласно Вальтеру Скотту, прошлое не может служить Примером, оно может служить уроком. Нельзя вернуться к прошлому, к тому, как жили хотя бы "шестьдесят лет назад" (подзаголовок первого вальтерскоттовского романа), зато можно понять, как тогда жили, и на основе скрупулезного сравнения с современностью разобраться, как же живут теперь.

В самом деле все, от бытовых деталей до крупнейших событий, Вальтер Скотт, будто антиквар-старьевщик, вовлекал в свое повествование, все использовал, стремясь воссоздать весь обиход прежней жизни. Понятно, и полнота, и достоверность воспроизведения прошлого могли быть у "шотландского барда" весьма относительными, в свою очередь, просто ошибочными. Но Вальтер Скотт в отличие от своих предшественников, включая самого Шекспира, старался не делать ошибок. Если у Шекспира довольно часто встречаются так называемые анахронизмы, смещение времен, в результате чего приметы современности относятся к прошлому и, например, князья и графы вдруг фигурируют в античном обществе, то для Вальтера Скотта подобные ошибки были уже немыслимы. Он не только избегал подобных ошибок, он все делал ради того, чтобы читателей избавить от превратных представлений о том, что и когда было. Его задача заключалась в том, чтобы показать, когда те же графы были, а когда их и не было, какой была вообще совершенно другая, непохожая на нынешнюю жизнь.

"Запечатлеть исчезающие нравы нашей родины" - так сформулировал Вальтер Скотт свою задачу в заключительной главе своего первого романа "Уэверлн, или Шестьдесят лет назад". Ради чего? Разумеется, не ради любви к старине самой по себе, хотя и без такой любви нельзя было взяться за подобное повествовательное предприятие. И все же главное заключалось именно в различиях - в особенностях другого времени.

Упор на отличия, убежденность в невозвратности былого, даже относительно недавнего, имели у Вальтера Скотта продуманную политическую подоплеку. Во времена колебаний от революции к реставрации он являлся сторонником компромисса и как бы убеждал своих читателей не впадать в крайности ни прогрессизма, ни консерватизма. Прошлого, каково бы оно ни было, какой бы притягательностью ни обладало, все равно не вернешь, но в то же время не худо и получше присмотреться и понять, каково же оно было...

3
{"b":"43804","o":1}