ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

______________

* Иногда Дефо прямо подражал автору "Дон Кихота". "Говорили, - пишет, например, Сервантес о своем герое, - что назывался он Кихада или Кесада, но, по более верным догадкам, имя его было, кажется, Кихана". И ту же игру с именем и вообще в правдоподобие подробностей и деталей ведет Дефо. "Мне дали имя Робинзон, отцовскую же фамилию Крейцнер англичане, по обычаю своему коверкать иностранные слова, переделали в Крузо".

"Приключениям Робинзона" и простодушно верили, и восхищались сознательной ложью автора, его критиковали, уличая в плагиате и всяческих несуразностях, и ему же подражали, создавая новые "Приключения". Самым замечательным разоблачением книги Дефо был роман, который по достоинству встал рядом с "Робинзоном". Это - "Путешествия Гулливера". Ведь Робинзон и Гулливер - соперники, литературные соперники. Дефо уверял, что все описанное им правда; тогда, чтобы показать, что это - выдумка, создал - тем же способом - свою книгу Свифт.

Гулливер - зять Дефо, - так это придумано у Свифта. Он женил своего героя на дочери "галантерейщика из Сити" - очевидный намек, поскольку так назывался автор "Робинзона", - ведь его основным занятием была торговля, в том числе подтяжками и духами. Свифт сделал Гулливера дальним родственником прославленного капитана Дампьера, и это опять намек, ибо Дефо уверял, будто в жилах его течет кровь Уолтера Ралея, знаменитого мореплавателя шекспировских времен. Есть и другие параллели. Но Свифт насмехался не только над Дефо и Робинзоном. "Высокий ум" иронизировал над простодушием читателей, понимавших искусство только в форме бытового правдоподобия. Однако же сам Свифт создал "Путешествия", удивительное по впечатлению правдоподобие, и - парадоксальным образом подтвердил силу реализма Дефо.

"Подлинность", творчески созданная, оказалась несокрушима. Даже ошибки в морском деле и географии, даже несогласованность в повествовании Дефо скорее всего допускал сознательно, ради все того же правдоподобия, ибо самый правдивый рассказчик в чем-нибудь да ошибается! Сервантес, на которого ориентировался Дефо, так и говорил, делая намеренные ошибки: "Это и неважно, главное, не отступать от истины". Разумеется, речь идет об истине искусства, создаваемой объединенными усилиями наблюдательности и воображения. Дефо не раскрывал своих повествовательных принципов, но следовал он им неукоснительно.

* * *

После "Робинзона Крузо" Дефо писал роман за романом. Он стал профессионалом, то есть сделал литературу средством к существованию. Дефо одним из первых занялся писанием романов как ремеслом, и сразу же на его примере обнаружили себя выгодные и проигрышные особенности литературного ремесла. Вторая часть первой его книги - так называемые "Дальнейшие приключения Робинзона" - получилась уже гораздо менее увлекательной, а третья часть - "Серьезные размышления Робинзона" - вовсе не удалась. "Ничего, равного первой части "Робинзона", у него, конечно, нет, но кое-что хорошее есть во всем им написанном" - это сказал современник о Дефо и не ошибся.

1722 год был особенно плодотворным для Дефо. Он написал тогда одну за другой три книги - каждая положила начало особой традиции.

По историческим материалам, по свидетельствам очевидцев, отчасти и по своим собственным воспоминаниям, хотя бы очень смутным, детским, Дефо составил "Дневник чумного года". Он показал, как надо восстанавливать в художественном повествовании ушедшую эпоху, его "Дневник" - первый исторический роман. Вальтер Скотт, "отец исторического романа" (Дефо в таком случае "праотец"), восхищался этой книгой. А мы знаем ее косвенно через пушкинский "Пир во время чумы". Наблюдатель, стоящий "бездны мрачной на краю", это и есть та повествовательная позиция, с которой вел простой, а вместе с тем напряженный и местами жуткий рассказ Дефо, подписавший свой репортаж, впрочем, всего двумя буквами - Г.Ф., в честь дяди Генри Фо, шорника, который сам пережил чуму и рассказал о ней во всех подробностях племяннику.

В том же замечательном для него году Дефо выпустил "Моль Флендерс" и, наконец, "Полковника Джека". Благодаря этим двум книгам он признан был родоначальником социального и психологического романа.

В "Полковнике Джеке" Дефо впервые обнаружил свое авторство. На титульном листе он указал: "Написано автором "Робинзона Крузо". Но при чем тут "автор", если книга-то написана от лица некоего Жака (или Джека)? Дефо это противоречие, видимо, не заботило, и он знал, что имя Робинзона только привлечет читателей.

Автор не счел нужным устранить противоречие и более существенное, уже в самой книге.

В заглавии обещано, что Джек будет участвовать в войнах и сделается генералом. Но в романе ничего подобного не происходит! Вместо того чтобы отличиться на полях сражений, Джек разводит табак на Виргинских плантациях. Дефо своих обещаний не забыл, просто политическая обстановка переменилась.

Дефо, видно, хотел сделать Джека фигурой романтической. Джек должен был принять участие в мятеже якобитов, сторонников шотландского короля Якова, который время от времени угрожал захватить английский трон. Опасность была позади, когда Дефо принимался за роман, но вдруг, в конце 1722 года, якобиты опять стали собирать силы. Тут уж было не до повествовательной романтики, и Дефо, чтобы не оказаться превратно понятым, переменил сюжет.

Сам Дефо якобитам нисколько не сочувствовал. Это он, по заданию правительства, провел в Шотландии немало времени, подвергаясь опасностям, терпя нужду и позор ради того, чтобы разведать политическую атмосферу и помешать шотландским отщепенцам. Стало быть, героем романа Дефо, стремившийся быть беспристрастным, намеревался сделать врага того дела, которому сам служил. Обстоятельства, переменившие замысел, не от него зависели.

Обличье "редактора", который не писал, а только напечатал попавшую к нему рукопись, разве что "подправив слог", а в исповеди Робинзона "редактор" ни строчки не переменил, на этот раз было снято, но зато автор отстранился от своего героя политически. Джек не на его стороне, однако репортерски деловитого тона в отношении к нему Дефо не меняет ни на минуту.

4
{"b":"43805","o":1}