ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

По его команде последняя пара стремительно бросалась вперед. По условиям игры парень должен был поймать девушку и поцеловать. А если не поймает, все над ним смеялись.

Засмотревшись на эти забавы, Василинка не заметила, как к ней подбежал Аркадий и, взяв за руку, потянул в очередь, где стояли парни с девушками и нетерпеливо ждали команды, чтобы броситься вперед.

Василинка не вырывала своей руки из руки Аркадия и с волнением ждала слов: "Последняя пара, вперед!" Сорвавшись с места, Аркадий и Василинка полетели вниз с пригорка.

Как ни быстро бежала Василинка, но все же очутилась в объятиях парня. Первый в жизни поцелуй опалил, как огнем.

С того дня что-то изменилось в жизни Василинки. Она старалась не попадаться на глаза Аркадию, стеснялась своей одежды. Однажды пасла стадо в лесу, заметила, что он идет по дороге, - и скоренько спряталась за дерево.

Аркадий считал себя взрослым, вместе с деревенской молодежью ходил на ярмарки и вечеринки. Василинка завидовала его вольной жизни и с еще большей остротой ощущала свое собственное несчастье.

Утром она выгоняла стадо в поле, в полдень полола то огурцы, то капусту. Подслеповатая хозяйка могла вместе с сорняками вырвать и овощи. В субботние дни служанку подменял Тимошка, а она весь день мыла и скребла в хате, собирала и резала траву поросятам.

Никто и никогда не посочувствовал Василинке, как тяжело вставать утром до восхода солнца, как тяжело бороться со сном. Тебя наняли, тебе платят, на своей лошади вспахали и засеяли десятину, вот и выжимают из тебя все соки.

Параска старалась угостить сыновей самой вкусной едой. Их покормит яичницей, и сама попробует, а пастушка, что съест, то и ладно.

Вскоре после сенокоса на лугу поднялась отава, коровы жевали ее в охотку, а пастушки обосновались на островке, с которого все хорошо было видно вокруг. Ананий сбегал домой и вернулся со сковородой и торбой в руках. Мама положила ему в торбу ломоть хлеба, кусок сала и пару яиц. Оставалось только разложить костер и поджарить яичницу.

- Погодите, я тоже сбегаю в деревню, попрошу у хозяйки чего-нибудь вкусненького! - неожиданно для самой себя воскликнула Василинка.

Она опрометью бросилась через болото, добежала до огородов, перелезла через забор и по меже устремилась к Параскиной хате. Как на беду, в хате никого не было, и искушение толкнуло Василинку на дурной поступок: она вскочила на скамеечку, с нее на печь, открыла дверцы на чердак, нашла кадку с салом и боязливо отрезала небольшой кусочек своим ножом. Прикрыла кадку и спустилась в хату.

А что, если сейчас ее поймают? Но она уже не могла идти на попятную. Побежала в хлев, достала из гнезда несколько яиц, оставив лишь одно. Хотела отрезать ломоть хлеба, но на столе не было. Хозяйка спрятала его в ларь.

Едва успела Василинка закрыть ларь, как в хату вошел Макар... Если бы он ругался, обзывал Василинку воровкой, было бы легче. А он молча прошел тристен, подался во вторую хату и плотно закрыл за собой двери.

Пристыженная и растерянная стояла Василинка, потом схватила все - как теперь хорошо осознала, наворованное, - прижала полой армячка и побежала на остров.

Только белый свет ей стал не мил. Словно и солнце уже не так ярко светило, и остров посреди зеленого луга не ласкал глаз. А пастухи кричали:

- Скорей, скорей!

Василинка ела подгорелую яичницу без аппетита, не испытывая никакого удовольствия, и на душе весь вечер скребли кошки.

Расскажет ли Макар Тимошке и матери? А если об этом узнают в деревне и дойдет до ушей Аркадия? Какой стыд, какой позор! А мама, мама что скажет!

Долго после этого досадного случая ходила в страхе Василинка. Порой даже думала: пускай бы уж поскорее раскрылось ее преступление.

Проходили дни, все было тихо. Василинка в душе была благодарна Макару.

ДИВО-ДИВНОЕ

Василинка слышала, как горячо уговаривал отчим бедных крестьян собираться вместе.

- Надобно, мужчины, уже в этом году сеять озимые сообща, - убеждал он. - А то иначе снова останутся не полностью засеянными клины, снова будем без хлеба. Сперва обобщим землю, а на пору сева и жатвы соберемся всем обществом, со своими лошадьми, плугами, сохами, телегами и будем работать старательно, как одна семья. Пока что только в страду будем все вместе управляться. А спустя несколько лет...

И тут уже Василинка давала волю своей фантазии, рисовала мысленно, как оно будет потом. Хватит Лаврену эдак кичиться своей паршивой молотилкой: на широких общих полях, где нет ни меж, ни сорняков, ни камней, и пашут, и сеют, и жнут, и копают картошку машины, множество машин, а на мягкой, жирной почве все растет как на дрожжах. И повсюду электричество - и в домах, и на улице лампочки горят, как солнышки, и в просторных чистых хлевах, где стоят упитанные, гладкие коровы, всегда светло - и днем и ночью. А посреди деревни - красивые каменные дома - здесь и школа и клуб. Нигде не видно высоких плотных заборов, дома приветливо глядят сверкающими окнами на чистую, ровную улицу, а в огородах не свекла растет и не картошка, а цветы, множество цветов...

Задумавшись, Василинка едва не упала, попав в огромную лужину, прямо посреди улицы. "И почему люди не сразу соглашаются с Василием? - думала она, пустив овец щипать редкую траву на сухом выгоне. - Выкручиваются из беды и бесхлебицы, кто как может, сами ни от кого не ждут помощи и соседу не очень сочувствуют. Коли совсем пусто в закромах - идут на поклон к богатому, чтобы выручил. А потом, в страду, всем семейством - на отработки".

Как вчера распиналась перед женщинами старая Халимониха! "Бабоньки, милые, иль не видите вы, что этот бобыль безлошадный на вашем хребте хочет в хозяева вылезть? Самому запрячь некого да и за сохой ходить не хочется, так пускай у ваших мужиков на ничейном поле рубахи на спинах от пота взмокнут!"

Халимонихе верили и не верили, но мерзкие слова западали женщинам в душу, и Василий все чаще натыкался на упорное молчание. Вот и дядя Николай, такой, кажется, верный дружок, и того словно подменили: вздыхает, краснеет и все оглядывается на жену, а та молча бросает на Василия злые, колючие взгляды.

- Василинка! - раздался вдруг звонкий голос. - Слышь, Василинка! Где твой отчим? Посыльный приходил!

К ней подбежал запыхавшийся Ананий.

- Посыльный велел, чтобы Василий немедля шел в сельсовет! Очень важное дело!

Отчима не раз звал председатель сельсовета Дедков и не раз говорил, что без таких добровольных помощников Советской власти никак не управиться. Василий привык к неожиданным вызовам, тут же откладывал в сторону хозяйственные дела, чтобы выполнить поручение. Вот и сейчас укусил, наверное, наспех лепешку и пошагал лесной дорогой в местечко.

А вечером вся Березовая Роща знала, что Василий едет на сельскохозяйственную Выставку. В Москву, в столицу!

Василинка не могла скрыть своей радости и чуть ли не летала со двора в хату, из хаты в хлев, торопясь поскорей переделать всю работу. Она гордилась своим отчимом. Значит, Василий очень хороший человек, если сельсовет и партийная ячейка посылают его посмотреть, чего достигли крестьяне других далеких и близких деревень, послушать, как идет совместная работа в коммунах и артелях. В Березовой Роще люди еще колеблются: хорошо ли это - вместе обрабатывать землю, заводить машины, которые будут принадлежать всем. Приезжал агроном, уговаривал переходить на многопольный севооборот, чтобы не истощалась земля, а они не верят, что так будет лучше.

А самое главное - в Москве живет Ленин! С какой любовью произносили это имя Василинкин отец и дядя Самсонов! Едва построив хату, Василий первым делом прикрепил к стене портрет Ленина. Василинка знала, что враги стреляли в Ильича, что он сейчас болеет.

А может, все-таки выпадет Василию счастье и он увидит Ленина!

В воскресенье, в день отъезда, крестьяне столпились возле их дома. Желали удачи, просили, чтобы внимательно все слушал, спрашивал и даже записывал.

15
{"b":"43812","o":1}