ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

судебное...

Как бы там ни было, а засела у меня в голове мысль о правде... И стал я по ночам не спать - думать... Даже без ужина ложился. А это в нашем свином обиходе очень много означает - не поужинавши лечь... По ночам не спишь...

Чешешься беспрерывно... Что значит, например, - мысль!..

И надумал я так, - что нет во мне правды ни на единый волос...

По совести ли я взялся за духовную часть? - Нету. По совести ли вступил в брак? - Нет... Исполнил ли обязанности мои как лица духовного, да и просто как человека, которому господь дал сердце и совесть, - исполнил ли, говорю, их относительно своего ближнего? - Нет и нет... Заныло, заболело мое сердце - отроду не чувствовал я такой боли. И с каждой минутой все сильней становилась эта боль, потому что думалось все дальше и больше... Рад бы, всей бы душой рад был я думать меньше, даже бы совсем не думать еще того было бы превосходнее, - нет! Лезет вот все дальше и дальше, без всякой жалости... Что говорят - не слышу, поддакиваю, в церкви стою с кадилом как сумасшедший и не понимаю - что это у меня в руках такое медное?.. Ей-ей!.. Страсть как я мучился в ту пору...

Долго ли шло это, коротко ли - только почти что без остановки думал я до самого корня: выходило так, что надо бросить все: дом, имущество, духовное звание, - и во вретище идти, в поте лица своего вырабатывать хлеб... Вышло это совершенно для меня явственно и обстоятельно, то есть вот как на ладони. Оставалось только взять котомку на плечо, сделать все как следует, как по мыслям, то есть, выходило, - и шабаш.

Вот тут-то и проснулся во мне свиной человек... Как стал я думать, что придется мне с тачкой, например, где-нибудь на пристани возиться - тут свиной-то человек и объявился...

"Да что ты, говорит, очумел, что ли? У нас теперь дом, покой, все слава богу, - а ты бросишь все да в поденщики..." - Да так смешно мне представил, что просто-напросто покатился я со смеху... Ха-ха-ха!.. что я в самом деле за дурак!.. Да за что же это я спокою-то своего лишусь? И стало мне представляться, как это хорошо дома, с женой, и все прочее такое... И отец Иван вдруг представился чистый агнец (а то я его видеть не мог), и все прежнее так мне понравилось, что не расстаться - да и полно! Повеселел я так-то, аппетит получил, и уж так-то сесело было мне у отца Ивана, что и сказать не могу.

Вышло таким образом, что сильна была совесть, измучила она меня в какую-нибудь неделю, а свиной человек был во мне еще сильнее ее. Так и пошло. Только я было обрадовался, что не думаю, что нету такого беспокойства, какое бывает у человека, ежели зашумит совесть; только было стал думать, что все пойдет по-старому, что пусть это делает кто-нибудь другой, а я, мол, отказываюсь, - а на деле-то стало выходить еще хуже да хуже... Трудней да трудней.

Не бросил я ни должности, ни семейства, как выходило по совести, и стал поэтому притворствовать. Теперь уже я знал, что поступаю бессовестно, а все-таки поступал... Стал я поэтому чувствовать себя не просто свиным человеком, а обманщиком - обманщиком и правды и кривды, - и такая завелась на душе у меня гадость, что и пересказать вам ее, право, нет никакой возможности... И с каждым часом становилось все гаже и хуже, потому что совесть стала кричать все громче и громче, да и свиной человек, тот стал наравне с совестью неистовствовать... Совесть-то меня вон куда вознесет, а свиной человек - низвергнет... Больно мне, мучительно, несказанно было больно!.. Кажется, чего бы проще - взял да и сделал бы по правде, вот как госпожа Абрикосова: не выходит по совести, - взяла и бросила все!.. Нет! Свиной человек такие мне аппетиты разожжет, что и не пошевельнешься свернуть с дороги. Совесть-то уж больно коротка. А ведь больно, перед богом, больно было, жестоко больно... Что же делать-то? Как облегчить?.. Естественно, начинаешь извинять себя, валишь на кого-нибудь. Вот таким манером я и стал валить все "на соседа". Во-первых, ближе всего жена - на нее; потом на отца Ивана, на мужиков... Но на жену, конечно, валил я больше всех. А так как чувствуешь, что виноват-то сам, что если они животные, то ты только посодействовал им быть ими, а не что-либо другое сделал, - чувствуешь это и пьешь, конечно... Вот откуда и пьянство началось. Ну, а потом меня и жена бросила. Тут уж я совсем растерялся. Надо вам сказать, что между пьянством и ругательством частенько-таки бегал я к госпоже Абрикосовой, жаловался на свою участь.

Принимала она во мне участие, и так как мне очень грустно было жить на свете, то вот я к ней и хаживал... Жена ж, с которою я ежеминутно почти ссорился, принимала это за любовь.

Бесновалась и была для меня в тысячу раз хуже, чем прежде.

Уж и мучил ее я - надо мне отдать честь. Все, что в самом скверно, все это я открыл в ней и за все это ругал. Впоследствии оказалось это ей на пользу; но тут как-то вышла она из всякого терпения и пришла в неистовство, грозилась жалобой архиерею и обещалась изуродовать госпожу Абрикосову собственноручно. Вражда поэтому была между нами смертная, ибо я заступалея за госпожу Абрикосову, что еще более разжигало нашу взаимную ненависть. Вот раз, после хорошей схватки, супруга, не долго думая, и в самом деле явилась к госпоже Абрикосовой.

Явилась она с намерением драться, но, вероятно, оробела, зато осыпала ее всякими ругательствами. Главное, разумеется, "отбиваешь мужа", и "архиерею", и этакое... Та, то есть госпожа Абрикосова, тоже взбесилась... Потому уж очень было все это несправедливо - и погнала мою жену вон... Та не пошла, а ревмя заревела. Стала жаловаться на свою участь, на меня, на мои неистовства и зверства, и госпожа Абрикосова так этими ее рассказами растрогалась, что и сама заревела и стала ее целовать и успокаивать...

С этих пор пошла между ними неразрывная дружба...

Обе они отшатнулись от меня, - и остался я один со своими свинскими наклонностями да с водкой... Жена моя, которой очень много досталось от меня горя, стала даже благодарить меня за эти ругательства мои, обличения ее дикости и грубости... Это ее подготовило понимать то, что ей стала толковать госпожа Абрикосова. А как только она поняла все, то и ушла от меня... Она моложе, в ней меньше грязи, да и то, что есть, жестоко обличено мною. Вот она и ушла - учиться...

Ну, тут я совсем ослабел и упал... Тяжело это даже рассказывать...

Оставаться среди общества отца Ивана и его практических знакомых - мне было не по себе, скверно... Уйти - коротка душа. Поэтому остаюсь - и лгу. Напьюсь - высказываю все и ругаюсь. А главное, после того как ушла жена, мне еще виднее стало, что я-то не уйду, что именно не могу уйти.

Захотелось умирать...

А как только увидал я, что надо мне умирать, - тотчас страсть как захотелось мне жить. И тут я очертя голову пустился во все тяжкие. За бабами, например...

Пошли доносы: в пьяном виде обругал отца Ивана, ругался в храме, бесчинничал на свадьбе с бабой... Ну и выгнали и засудили...

Под началом, в монастыре, я отрезвел как будто, и стало мне в самом деле ясно, что либо - помирать мне, либо - все вновь. Вот я и думаю: возможно ли какими-либо манерами фундаментально излечить и душу и тело? Тело, например, восстановлять медицинскими специями, а душу - одновременно чтением?.. Как вы полагаете, не возможно ли будет этими средствами себя возобновить, дабы вновь уже жить честно и благородно?

На этом вопросе окончился рассказ дьякона. Предоставляя решение его знатокам, я, как простой наблюдатель нравов современной жизни, могу обратить внимание читателей на существование в этой глуши небывалой доселе болезни. Эта болезнь - мысль. Тихими-тихими шагами, незаметными, почти непостижимыми путями пробирается она в самые мертвые углы русской земли, залегает в самые неприготовленные к ней души. Среди, по-видимому, мертвой тишины, в этом кажущемся безмолвии и сне, по песчинке, по кровинке, медленно, неслышно перестраивается на новый лад запуганная, забитая и забывшая себя русская душа, - а главное - перестраивается во имя самой строгой правды.

12
{"b":"43865","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Каменный век
В постели с боссом
Пищеблок
Десятое декабря (сборник)
Секреты спокойствия «ленивой мамы»
Полный сантехник
Фея из Мухоморовки
Лаять не на то дерево
Стихи про мужиков