ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Бизнес для богемы. Как зарабатывать, занимаясь любимым делом
Факультет чудовищ. Вызов для ректора
Эгоист
Я не твоя, демон!
Резиденция феи
1Q84. Тысяча Невестьсот Восемьдесят Четыре. Книга 1. Апрель–июнь
Место, названное зимой
Магия Нью-Йорка
Павлова для Его Величества

"Ершило! - говорил он, - можешь ты мне эту палку заговорить?.."

"Могу! В лучшем виде!"

"Чтобы ее никакая сила не взяла?.."

"Могу!"

"Ну, заговаривай!"

Ерш сейчас начнет разными словами сыпать (где-то он научился заговоры заговаривать) - не поймешь, откуда это он их набрался. Сыплет-сыплет...

"Готово!" - говорит.

"А ежели ты врешь, то могу я ее в пропой пустить?.."

"Я, - говорит Ерш, - в жисть мою не врал, а заговорено это дело наглухо..."

Тогда хозяин берет без всякого труда палку, дает Ершу по затылку и несет ее в кабак.

"Ах ты, идолова порода, - закричит Ерш, - что я сделал!

Ведь я самое главное слово пропустил!.. А то бы ни в жисть ему этой палки не утащить... Ах я, разиня, разиня!.."

А хозяину, главное, "к случаю" как бы прицепиться: "ведь проспорил!"

Придет хозяин пьяный, тут уж всем достается... На нашу долю больше всех! Ежели жена случится, то сейчас норовит она от мужа либо под кровать, либо на чердак. Хозяин почнет шастать, искать; найдет - драка! И вся эта битва с женой - "зачем спряталась!".

Случится, хозяин отрезвеет, в ту пору он тихий, то есть как есть перед всеми виноват...

Тут мы к нему, бывало, пристанем:

"Дяденька, когда ж ученье-то?.."

"Ребятушки, - говорит, - дайте вы, ради господа, мне маленечко в ум войти. Может, - говорит, - хоть чужие молитвы об нас бог услышит и пошлет нам какого заступника.

Тогда не токмо всех вас в единую минуточку выучу, еще у всякого прощения попрошу..."

Тут, случается, жена заговорит:

"Заступника тебе? А чиновник палку дал, чем бы выработать что, заместо того пропил?"

"Милая! супруга, Анна Федоровна! Как же может эта палка нас от нашего несчастья сохранить? Тут на двугривенный дела не справишь! Ежели б палкой-то этой голову мне кто прошиб, тогда бы я за это ему ручки поцеловал..."

"У нас все так-то!.."

И пойдет баба причитать: ей только дорваться, кажется, порошинки не оставит.

"Анюта! - заговорит хозяин, - ради царя небесного, не души ты меня этими разговорами!.. Я это все в тысячу раз складней знаю... Только погоди ты хоть минуточку, дай мне опомниться, всех вас в золотые наряды разукрашу... Ах, боже мой!"

И не пройдет с час места, а уж опять от него жена под кровать прячется, а наш брат кто куда разбежимся.

И всё мы этой работы дожидаемся, всё бога молим. Кажется нам, что как только эта работа навернется, в ту же минуту все и пойдет благополучно. Случается так, и в самом деле, вдруг откуда ни возьмись работа, и большая... Дом, что ли, какой чиновник строит - сейчас, бывает, навалят нам замков чинить, новые делать, опять к окнам эти приправы, чтобы в лучшем виде, еще какая ни на есть мелочь... Ежели так-то случится, то уж истинная благодать наступала у нас в то время!.. Ну, только все же на одну минуточку...

Как сейчас помню, случился такой заказ; выпросил хозяин задатку и (удивление!) трезвый домой пришел. Сейчас начал он на образ креститься и передо всеми нами клялся:

"Вот разрази меня гром, ежели я только дохну на него, на мучителя моего (на вино то есть)! Жена! Ребятушки! Всем вам теперича я удовольствие сделаю!.."

Сейчас отпускает жене на расходы целковый; на свечку казанской божией матери тоже рубль серебра, остальное себе на материал. Самовар закипел, все мы радуемся, бога благодарим; только и слышно:

"Слава богу! Слава тебе, господи, заступнику!.. Ах, как мы, ребятушки, наголодались с вами!.."

Очень я в это время радовался, только Ерш этот шипит:

"Погоди, - говорит, - не торопись; ты меня только слушай одного!"

И точно. Пошел хозяин в кабак инструменты выручать и нас взял с собой: такая была дружба у нас. Идем и разговариваем. Входим в кабак. Все чинно... Выручил инструменты.

Вина ни-ни!.. Хочем мы уходить, а целовальник так, между делом, и говорит:

"Игнатыч, - говорит, - что это мы слышали, кабысь у тебя расстройка по работе-то?"

Хозяин ка-ак на него зарычит:

"Расстрой-ка-а?.. Из каких же это местов слухи такие?.."

И сейчас он, чтобы кабацкой канпании на удивление было, вываливает деньги на стойку и продолжает:

"Расстройка! Деньги-то вот они... Сла-ва богу!.. У меня работы не быть? Да где же это ты по нашей стороне такого мастера сыщешь, чтобы в полном комплекте?.."

Сейчас он полу откинул, картуз заломил, как есть миллионщик...

"Какая же может у меня быть расстройка, когда я вот все эти деньги в пропой отделил?"

"Ну, - говорил целовальник, - уж и в пропой!"

Тут дяденька от обиды такой весь зеленый сделался и потребовал сразу "монастырский", то есть уж самый превосходительный стакан...

Ну, и пошло!..

Только поддает, только поддает, и такой форс в нем проявился, что даже на удивление.

"У меня, - говорит, - работы навалено! У меня всегда без остановки! У меня на двадцати станах идет!"

Истинно глазам моим не верю! А дяденька только покрикивал:

"Д-давай!.. Полно зубы-то полоскать! Расстройка!.."

Под конец того инструменты эти он опять же в прежнее место препроводил и очень вином нагрузился: сидит на лавке, еле держится и все бормочет:

"Я гр-рю, васскор-родие, на двац-пять цалковых в сутки...

Я гр-рю, васскор-родие... может, по всей империи..."

Тут целовальник видит - время позднее, говорит:

"Голубь! Время, запираю".

Взял его под мышки и потащил к двери.

"Я пер-рвый мастер?.."

"Ты-ы! - говорит целовальник. - Кто ж у нас первый-то?..

Ты и есть!.."

"Масей!.. - это хозяин-то наш ему, - признайся по совести, доказал я тебе свое могущество?.."

"Ты, Игнатыч, - отвечал ему на это целовальник, - так меня ноне уничтожил, так сконфузил... То есть истинно победил своим богатством! Я думал, ты бедный, а ты поди-кось!"

"Я-а-а!.."

"Да уж ты-ы-ы!.."

И оставил нас целовальник на крыльце; дождик шел, и темно было...

"Ребятушки! Видели, как я его победил?.."

"Видели", - говорим.

Не могли мы его тащить с собой, повалился он на улице и тут же заснул...

Стали мы ему в трезвый час говорить:

"Дяденька! Что же это вы себя роняете? Перед богом божились, так хорошо выговаривали, а заместо того еще хуже?"

"Ребятушки, - говорит, - знаете, что я вам скажу?"

"Я знаю!" - заговорил Ерш...

"Нет, тебе этого не узнать!.. А вот что я скажу: кажется мне, сколько я зароков на себя ни клади, никогда мне себя не удержать... Потому радости на своем веку только я и видел, когда в лодыжки играл махоньким еще... Люди добрые в мою пору и хозяйство знают, и семью, и почет получают... Ну, а мне этого в своей избе не сыскать! Нет!.. Окромя лодыжек-то я еще, ребятушки, ни единою радостью не радовался... По этому случаю как малого ребенка можно меня обмануть, лишь бы только единую минуточку предоставить мне по моему желанию... Так-то!.."

Так мы и жили, а бесперечь хозяин себя чрез свое безголовье до того доводил, что непременно он раз двадцать у заказчика в ногах валялся, ругали его, самыми страшными божбами божился, вымаливал еще чуточку и опять же таки через слабость свою домой не доносил... Под конец входил квартальный: "Ты Иван Игнатов?" Ну, тут уж мы все в ноги валимся; тут народу копошится страсть!.. Вымолим кое-как прощение. И уж тут-то работа начина-а-а-ется!.. То есть не то что работой можно это назвать, а истинно ужас какой-то всех в это время обхватывал... Потому хозяин ровно бы сумасшедший бывал тогда... Где-то уж, господь его знает, доставал он инструменты, и так-то ли принимался орудовать ими, что уж нашему брату только в пору глаза вытаращить, не только для себя замечать. И день и ночь, и день и ночь только опилки летят, только молотки постукивают; ни водки в это время, ни даже крохи не брал и уж так-то работал, без разгибу. В этом запале нам в мастерскую нос показать опасно было: "Пр-рочь, кричит, черти! Так промежду ног и суются! Пр-рочь, расшибу!.."

4
{"b":"43866","o":1}