ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Перед тем как вступить в группу Гурджиева, Успенский объяо* нил, что будучи писателем, он должен иметь свободу в выборе того, что он будет писать, а что нет. Он не мог дать обещание держать в тайне все, чему мог научиться у Гурджиева; более того, он многие годы работал над проблемой пространства и времени, высших измерений, с идеей эзотеризма и тому подобного, и поэтому ему будет очень трудно впоследствии отделить то, что ему скажет Гурджиев, от того, что уже хранит и что может создать впоследствии его мозг. Они договорились, что Успенский не напишет ничего без понимания того, что он будет писать, и 1921 году в Константинополе, как раз перед отъездом Успенского в Англию, Гурджиев полностью разрешил ему писать обо всем, что касалось учения и системы.

Успенский должно быть начал писать на эти темы вскоре после прибытия в Лондон, потому что первый вариант рукописи книги "Фрагменты неизвестного учения" датирован "1925, Лондон". Однако Успен* ский уже познакомился с Г. Р. С. Мидом, и, когда он узнал, что одна из книг Мида носила название "Фрагменты забытой веры", он понял, что название придется изменить. (Тем не менее, когда главы из этой книги ги читались в его группах в Лондоне, их называли всегда "из Фрагмен тов".) Он по-прежнему работал над текстом, когда в сентябре 1939 началась Вторая мировая война; даже в этом случае должно предстать обычайной жертвой то, что он в течении жизни не стал заниматься публикацией своего плодотворного труда. Фактически, после трех лет работы с Гурджиевым Успенский издал только книги, написанные ранее "Странную Жизнь Ивана Осокина", "Новую Модель Вселенной" и вообще ничего из того, что касалось Системы. Все три книги о Системе и Работе были опубликованы женой Успенского уже после его смерти - "Психология Возможной Эволюции Человека", "В Поисках Чудесного: Фрагменты Неизвестного Учения" и "Четвертый Путь".

После той недели встреч с Гурджиевым в Москве Успенский должен был возвратиться к своей работе в Петербурге, и уже была осень, когда Гурджиев приехал в Петербург Успенский представил Гурджиева в своих группах, и в Петербурге началось представление Системы и практическое изучение методов развития, которое продолжалось почти все три года войны и революции. Успенский обладал необыкновенно ясным восприятием современного положения, поскольку принимал в расчет не только то значение, которое имели события в прошлом, но и то, какое они будут иметь в будущем. История, говорил он, не только история прошлого, но также история будущего. В феврале 1917 он говорил Гурджиеву о целесообразности отъезда из России и о том, что стоит подождать конца войны в нейтральной стране, но не получил в ответ ничего определенного, на чем он мог бы основываться в своих действиях. Это был, фактически, последний приезд Гурджиева в Петербург; поскольку революция и отречение от престола Николая Второго произошли месяцем позже; "Март 1917, конец русской истории" записал Успенский. Перед революцией Гурджиев уехал из Москвы на Кавказ, но попросил Успенского продолжать работу в группах в Петербурге до своего обещанного приезда на Пасху; через неделю после Пасхи пришла телеграмма о том, что Гурджиев приедет в мае. Это самое трудное для Успенского время закончилось июньской телеграммой из Александрополя: "Если хотите отдохнуть, приезжайте ко мне".

Отдых продолжался только две недели. Последние шесть недель лета 1917 были проведены в Ессентуках, где Гурджиев представил план всей работы группы, в которой должно было быть только двенадцать человек, как это описано в семнадцатой главе книги "В Поисках Чудесного". Внезапно все было изменено объявлением Гурджиева о роспуске группы и прекращении всякой работы; Успенский признается, что его вера в Гурджиева начала колебаться именно с этого момента. Через несколько месяцев, в феврале 1918, всем членам московской и петербургской групп Гурджиевым было отправлено циркулярное письмо подписью Успенского, приглашающее приехать вместе с близими людьми в Ессентуки для работы с Гурджиевым, и приехало около сорока человек. Успенский уже видел, что в природе и направлении работы Гурджиева произошли изменения, и что оставаясь с ним, Успенский не будет идти с ним в том же направлении, что и в начале. До встречи с Гурджиевым Успенский знал достаточно о принципах и правилах эзотерических школ, чтобы понимать, что когда ученик не согласен со своим "гуру", для него остается только один выход - уйти. Успенский снял отдельный дом в Ессентуках и продолжил работу над своими книгами. Успенский никогда не был человеком, который говорит без необходимости, и он не объяснил другим своих действий. Однако, через двадцать лет, после настойчивых расспросов на одной из встреч в его группах в Лондоне, он объяснил причину своего расставания с Гурджиевым: "Когда я встретил Гурджиева, я начал работать с ним на основе определенных принципов, которые я мог понять и принять. Он сказал: "Прежде всего вы не должны ничему верить, и второе - вы не должны ничего делать из того, что вы не понимаете". Поэтому я принимал его. Через два или три года я увидел, что он пошел против этих принципов. Он требовал, чтобы люди принимали то, чему не верили, и делали то, что не понимали. Почему так случилось - я не могу предложить никакой теории". Гурджиев уехал из Ессентуков с несколькими людьми в августе 1918. В последствии Успенский написал в книге "В Поисках Чудесного":

"Я решил уехать из Ессентуков, но не хотел уезжать до Гурджиева. В этом отношении у меня было странное чувство. Я хотел подождать до конца; сделать все, что зависело от меня, с тем, чтобы впоследствии я мог сказать себе, что не позволил ни единой возможности ускользнуть от меня. Мне было очень трудно отклонить идею работы с Гурджиевым. Должен признаться, что я чувствовал себя очень глупо. Я не уехал за границу тогда, когда это было возможно, для того, чтобы работать с Гурджиевым, а вышло, что я расстался с ним и остался с большевиками".

Последние десять страниц книги "В Поисках Чудесного" дают очень краткий обзор того, как Успенский начал независимую работу по тем направлениям, которые были у петербургских групп. В 1920 году в Константинополе многих людей привлекли его лекции, но когда через несколько месяцев из Тифлиса приехал Гурджиев, Успенский по-прежнему надеялся на работу с ним и передал свои группы ему. Возникли те же трудности, что и в Ессентуках, и в августе 1921 Успенский уехал в Лондон, где снова начал независимую работу. Гурджиев прибыл в Лондон в 1922, после третьей и четвертой неудачных попыток основать в Берлине и Дрездене "Институт Гармонического Развития Человека". Успенский представил его в своих группах и помог ему собрать деньги для открытия института во Франции. Так была собрана значительная сумма, и Гурджиев смог купить исторический замок Приере на Авоне, рядом с Фонтенбло. Там в 1922 году он открыл свой Институт.

2
{"b":"43882","o":1}