ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Биология веры. Как сила убеждений может изменить ваше тело и разум
Патологоанатом. Истории из морга
Бремя черных
Любовница снежного лорда
Scrum. Революционный метод управления проектами.
Русская канарейка. Трилогия в одном томе
Сыщики (сборник)
Первый шаг к пропасти
Без стресса. Научный подход к борьбе с депрессией, тревожностью и выгоранием
A
A

В "Ватаге" Шишков прослеживает развитие негативных сторон народной жизни, но уже в условиях революции. Повесть написана на документальном материале, на основе "эпизодов, имевших место в Кузнецком округе, Томской губернии, в 1919 году". Тем не менее судьба произведения в критике и в издательской практике была довольно трудной. Достаточно сказать, что "Ватага" не переиздавалась с 1927 года до недавнего времени.

Повесть была впервые опубликована в альманахе "Наши дни" в 1924 году и сразу встретила холодный прием. Негативно оценил ее, например, Д. Фурманов: "Неужели в самом деле такими зыковыми, хотя бы и редко, творились объективно революционные дела?" В то же время автор "Чапаева" не мог пройти мимо художественных достоинств произведения Шишкова: "Опасность от "Ватаги" усугубляется тем, что написана повесть хорошо, читается с большим захватом".

В этом и других подобных отзывах заметно стремление оценивать литературное произведение по чуждым ему законам, в альтернативной форме, как на фронте: друг или враг. Отвечая на критику, Шишков в издании 1927 года (в Собрании сочинений) снабдил повесть предисловием, где постарался разъяснить свою позицию, отвести прямолинейные упреки: "Было бы несправедливо не только по отношению к партизанскому движению сибирского крестьянства, но и по отношению к автору искать в романе "Ватага" отражение этого великого движения во всей его многогранности". Далее он замечает: "В романе "Ватага" показан лишь определенный слой восставшего крестьянства, разбавленного бежавшей из тюрем уголовщиной, и притом - в моменты наибольшего разгула необузданных инстинктов". Но объяснения Шишкова в конце 20-х годов, в обстановке торжества рапповщины, догматиков, не были услышаны, и "Ватага" пропала для читателей. Она не включалась и в собрания сочинений писателя, выходившие в 40 - 70-е годы, хотя голоса в ее защиту в нашей печати не раз раздавались.

Сам Шишков некоторое время еще продолжал бороться за "Ватагу". Так, в 1931 году он опубликовал в журнале "Пролетарский авангард" под названием "Партизаны" несколько фрагментов с подзаголовком: "Дополнительные главы к роману "Ватага"". В них рассказывается об одном из подчиненных Зыкову "правильных" партизанских отрядов. Но главки эти и сюжетно, и по общей тональности выглядят по отношению к "Ватаге" чужеродными, не "ложатся" в текст. У нас даже нет указания автора, в какое место повести они должны быть помещены.

Думается, что жесткая критика "Ватаги" отчасти связана с привычкой сближать героя и его создателя. Именно так оценивали подчас "отношения" М. Горького и его Клима Самгина, не замечая авторской иронии и сарказма. Именно так судили и о "Ватаге", не придавая значения усиливающемуся к концу повести авторскому снижению Зыкова и самому финальному эпизоду с расстрелом главаря ватаги. Но - из песни, повести слова не выкинешь. Зыкова у Шишкова настигла справедливая кара.

"Ватага" не только повесть-обличение, но и повесть-предупреждение. Зыковы были, и не замечать их, не пытаться разобраться в причинах возникновения "зыковщины" было бы чревато опасностью рецидива ее в какой-то форме.

Интересно, что повесть "Пейпус-озеро", где откровенные враги Советской власти показаны подчас с симпатией автора, дебатов в критике не вызвала, неоднократно переиздавалась. Более того, "Пейпус-озеро" трактовалось как что-то вроде раскаяния Шишкова, круто изменившего свою позицию после "ошибочной" "Ватаги". Но, конечно, это неверно. И здесь и там автор был на стороне революции, своего народа и болел за них всей душой.

В "Пейпус-озере" Шишков рисует живые картины отступающей армии Юденича, постепенный развал ее, не сбиваясь в то же время на карикатурный, упрощенный стиль, свойственный расхожей беллетристике 20-х годов. Несчастье обманутых и обманувшихся, а не позор сломленных и опрокинутых вот ракурс, выбранный автором.

"Пейпус-озеро", как и написанная в 1911 году "Краля", показывает нам "другого" Шишкова - аналитически исследующего близкую ему среду трудовой нечиновной интеллигенции, ее отношения с народом, пути в революции. И здесь мерилом добра и справедливости для писателя служит искренность и непоказная доброта, способность подняться над выгодами и соблазнами сиюминутности.

Перу Шишкова принадлежит более ста двадцати "шутейных" рассказов, большинство из которых написано в 20-е годы. Незамысловатые на первый взгляд, эти произведения таят подчас большой философский смысл, остросоциальны и злободневны.

Так, в "Коммунии" (1919) обрисованы почти зловещие образы начетчиков и демагогов, с удивительной проворностью укрепившихся на месте сильных мира старого. Нельзя не заметить в рассказе и проекцию в будущее, историческую проницательность автора: на протяжении всей нашей истории мы то чаще, то реже с подобными демагогами-проходимцами разного масштаба сталкивались, хотя и считали их фигурами "случайными" и "нетипичными". Более мягко обыгрывается живущая почти в каждом человеке бюрократическая жилка в рассказе "Настюха". Второй смысл его - сомнение в целесообразности поспешного внедрения в "непроснувшуюся" деревню поверхностно-организационных форм новой жизни, сомнение в том, что вековые традиции, привычки можно сломать в одночасье с самыми добрыми побуждениями. "На травку" и "Экзамен" - рассказы более добрые, в них появился свойственный автору мягкий юмор, лукавая улыбка. Здесь Шишков демонстрирует совершенное умение строить диалог - живой, цветистый, выразительный, портретный. Богатство языка В. Шишкова, фольклорная основа его творчества, проявлявшаяся во всех крупных произведениях, именно в "шутейных" рассказах выразилась с особой яркостью.

Д. Б л а г о в

2
{"b":"43897","o":1}