ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Персидская клинопись -- это фонетическое письмо, как предположил еще Карстен Нибур, оно близко к алфавитному, с некоторыми элементами слогового. Персы позаимствовали у вавилонян только форму письменных знаков -- клин. Письменная система персов состояла из тридцати шести фонетических знаков, пяти идеограмм и знаков словораздела.

Гротефенд определил тринадцать знаков персидской клинописи. Полностью расшифровал ее англичанин Раулинсон.

ГЕНРИ КРЕСВИК РАУЛИНСОН

Сэр Генри Кресвик Раулинсон был страстным спортсменом всю жизнь. И не только на спортивных площадках. Если приходилось что-нибудь разгадать -древний язык или шпионскую тайнопись, -- делал он это со спортивным азартом.

Был авантюристом, искателем приключений, карьеристом и одновременно выдающимся ученым, настоящим исследователем, одним из первых ассириологов.

В шестнадцать лет Генри едет в Индию служить в войсках Ост-Индской компании. И на корабле знакомится с губернатором Бомбея Джоном Малькольмом. Было у сэра Джона хобби -- увлекался культурой Древнего Востока, особенно Персии. Во время продолжительного плавания рассказывал он своему молодому спутнику о прошлом Персии, о ее поэзии и пышных дворцах, о таинственных письменах, высеченных на стене Персеполя и на отвесных утесах. На всю жизнь Раулинсон увлекся романтикой прошлого этой страны. Правда, любовь к персидской поэзии не помешала ему позже, когда он был военным советником персидского шаха и тайным агентом английской разведки, натравливать народы любимой страны друг на друга, сеять раздоры между Персией и Афганистаном.

Жизнь Раулинсона похожа на приключенченский роман: майор персидской службы и командир конницы, которая победоносно сражается при Кандагаре в Афганистане. Консул в Багдаде и английский посол в Тегеране. Правительственный советник во время пребывания персидского шаха в Лондоне, член английского парламента. И всегда, везде и повсюду -- политический агент Британии.

И один из выдающихся ассириологов своего времени.

Раулинсон прожил в Персии много лет. Куда бы ни бросала его бурная жизнь, он всякий раз возвращался в полюбившуюся ему страну. Кроме исполнения своих служебных обязанностей -- явных и тайных, -- все свободное время он посвящал изучению персидского языка, персидских древностей. Но чтобы изучить историю, надо было прочитать древние письмена, только они могли рассказать о давно прошедших временах. В те годы дешифровка клинописи только начиналась. Раулинсону, с его неистовой натурой, захотелось и здесь попытать счастья. Умение разведчика пользоваться тайнописью, толковать секретные шифры пригодилось ему.

Прежде всего необходимо было найти клинописные тексты.

Раулинсону часто приходилось путешествовать по стране. Преимущественно верхом на лошади.

В один из дней 1835 года он ехал по дороге, пролегавшей между Керманшахом и Багдадом. Это была старинная дорога, которая когда-то вела из Мидии в Вавилон. Раулинсон не торопился, любуясь живописными Загросскими горами...

Он знал: где-то здесь поблизости должна находиться так называемая Бехистунская скала, покрытая древними письменами. Вот и она!

Прирожденный наездник, он ежедневно скачет на коне из Керманшаха к Бехистунской скале. У основания скалы, на которой была высечена надпись, Раулинсон заметил небольшой карниз. Правда, на высоте ста метров! Но для настоящего спортсмена это не преграда. Он карабкается по отвесной скале, взбирается на довольно узкий карниз. В одной руке записная книжка, в другой -- карандаш.

И ежедневно срисовывает несколько знаков. Изо дня в день. Из года в год.

Наконец надпись, идущая вдоль узкого карниза, списана. Теперь приходится работать, держась за переброшенную над пропастью лестницу или вися, будто в люльке, ежеминутно рискуя сорваться, разбиться об острые камни, сломать шею... Ничто не пугает Раулинсона, ничто не останавливает его. Только англо-афганская война, начавшаяся в 1838 году, прервала работу. После войны Раулинсон мог оставаться в Индии. Но он отказывается от блистательной карьеры и в 1844 году становится английским консулом в Багдаде. И опять скачет на коне к Бехистунской скале, снова взбирается по шаткой лестнице...

Еще не вся надпись скопирована. Осталось самое трудное -- ее верхняя часть. Даже для такого отличного спортсмена, как Раулинсон, это уж слишком сложно. За большие деньги мальчишка-курд согласился помочь. Он взбирается на вершину скалы и, вбивая в щели деревянные колышки, на веревке спускается туда, где высечены последние, еще не списанные строки.

Мальчишка не умеет копировать письмена. Раулинсон находит выход и из этого положения: надо прижать к надписи размоченный в воде картон -- и получается своеобразная матрица, точный оттиск клинописных строк.

В 1835 году Раулинсон начал списывать Бехистунскую надпись.

Двенадцать лет продолжалась эта работа, и в результате в руках у Раулинсона оказался огромный текст, с тремя системами клинописного письма. Были у Раулинсона и другие, более короткие копии надписей с именами Дария и Ксеркса, сделанные раньше. Не зная работ Гротефенда, как уверял сам Раулинсон, он фактически повторил методику Гротефенда и, определив несколько знаков, установил, что персидская клинопись была в основном алфавитной. Огромное преимущество Раулинсона заключалось в том, что он знал язык Авесты. Близость персидского языка древнеиранским позволила Раулинсону определить звучание слов и грамматические формы. Известную помощь оказало ему и знание санскрита, на котором написаны индийские Веды.

Значение Бехистунской надписи для дешифровки персидского текста заключалось в том, что в ней упоминалось много собственных имен, географических и племенных названий, встречающихся в трудах античных авторов и в самой Авесте. Благодаря этому Раулинсону удалось определить путем сравнения с Авестой звучание знаков клинописных "букв" в верхней надписи Бехистунской скалы. Это дало ему возможность прочесть и перевести весь текст, написанный по повелению царя Дария из династии Ахеменидов.

В честь какого события он высечен?

А вот какого.

Дарий Великий, или Дараявауш, как писалось его имя на древнеперсидском языке, победил претендента на персидский престол, самозванца Гаумату. Вскоре он нанес поражение еще нескольким предводителям восставших против персидского порабощения народов. Вот тогда по приказу царя на головокружительной высоте Бехистунской скалы был высечен огромный рельеф -- фигура Дария и его данников из разных племен, принесших ему дары, а у ног царя брошен труп Гауматы, захватившего царский престол в Персии после смерти Камбиза.

Рядом с рельефом -- четыреста строк клинописи -- рассказ о битвах Дария и о его победах.

Надпись огромная -- двадцать метров ширины и семь высоты. Она состояла из так называемой Большой и нескольких малых надписей. В Большой содержался рассказ о победе Дария над его врагами и его воцарении на престоле Ахеменидов. Рассказ повторялся трижды, тремя различными системами клиновидного письма.

В 1846 году Раулинсон послал Азиатскому королевскому обществу в Лондоне копию всего текста, списанного им с Бехистунской скалы.

Средняя часть надписи, состоящая из ста одиннадцати знаков-слогов, была прочтена английским ученым Норрисом в 1853 году. Он сопоставил 90 имен в персидском тексте с эламскими (как мы теперь знаем, эта средняя часть написана на новоэламском), установил звучание слогов и с помощью персидского перевода Раулинсона выяснил значение слов и их грамматические формы.

Оставалось расколоть самый крепкий орешек -- разгадать клинопись третьей, нижней надписи с ее несколькими сотнями знаков. О них не упоминают античные писатели. Что это, слоги или целые слова -- идеограммы? Может быть, там есть и отдельные буквы? И самое главное, никто не имеет представления, на каком языке сделана эта надпись. Ученые решили обратиться к тем памятникам, которые раскопали археологи на территории Междуречья.

В 1842 году французский консул в городе Мосуле -- центре одного из современных нефтяных районов Ирака -- Поль-Эмиль Ботта обратил внимание на несколько холмов вблизи небольшого селения Куюнджик. Ботта хотел отыскать развалины полусказочной Ниневии. Однако Куюнджик не оправдал его надежд, ничего интересного он не нашел. Повезло ему в селе Хорсабад. Здесь Ботта открывает развалины Дур-Шаррукина -- загородного дворца ассирийских царей, построенного в VIII веке до н. э. Саргоном II.

17
{"b":"43898","o":1}