ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Безмолвные компаньоны
Вольные упражнения
Михайловская дева
Магия утра для всей семьи. Как выявить лучшее в себе и своих детях
Закрыть сделку. Пять навыков для отличных результатов в продажах
Утраченный символ
Наказание жизнью
Свидетель защиты. Шокирующие доказательства уязвимости наших воспоминаний
Корпорация «Русская Америка». Форпост на Миссисипи

Он прислонился плечом к дверному проему.

– Вы думаете?

Джоселин почувствовала легкий жар в крови, глядя в зеленые глаза, такие манящие при тусклом свете лампы.

– Уверена, – ответила она бодрым тоном.

Но он все не уходил, глядя ей в глаза, потом на губы, снова в глаза.

– Перестаньте. Вспомните, что вы обещали.

– Я обещал не целовать вас. О том, чтобы не смотреть, речи не было. Не смотреть на вас я не могу – Лучше вам все-таки смочь, если вы собираетесь завтра оперировать с открытыми глазами.

– Вы правы. Я должен идти. – Он двинулся по направлению к двери. Потом оглянулся. – Спасибо, Джоселин.

– За что?

– За то, что вы здесь.

– Это моя работа.

– Нет, это больше… С вами я впервые в жизни чувствую себя… счастливым, не так, как с другими женщинами.

– Просто счастье легче разглядеть из соседней комнаты.

– Вы чудо, Джоселин.

– Спокойной ночи, доктор.

– И вам того же, хоть вы и разбиваете мне сердце.

Она заперла дверь и прислонилась к ней ухом, слушая, как его тяжелые шаги смолкают в глубине холла.

В три часа ночи в дверь ее комнаты постучали.

– Да?

– Вы спите? – спросил Донован.

Джоселин потянулась, включила лампу и пошла открывать. Перед ней стоял ее клиент, сонный, в одних штанах от пижамы, щурившийся на яркий свет. Его загорелая грудь с соблазнительными завитками темных волос, как раз на уровне ее глаз, казалось, являла непреодолимое препятствие их разговору.

– Я вас разбудил, верно?

– Ничего. Мне все равно пришлось бы проснуться, чтобы ответить на ваш стук.

Он улыбнулся, а она все не могла преодолеть волнение, возникшее у нее при виде его обнаженного торса.

Увидев, что глаза его слегка покраснели, она спросила:

– Не спится?

– И не сомкнул глаз. Видимо, впечатления дня…

– Мне тоже знакомо это чувство. Чем я могу вам помочь? Хотите горячего молока или чего-нибудь еще?

– Горячего молока? Я похож на сумасшедшего?

– Вы не пьете горячее молоко?

– Я не думал, что его все еще кто-то пьет в наше время, кроме маленьких детей.

– А зря. Оно действительно помогает. – Она направилась на кухню. – Сейчас вы сами в этом убедитесь.

Джоселин включила свет, налила молоко в кастрюлю и поставила на огонь. Пока оно грелось, она объяснила технику процедуры:

– Чтобы сработало, нужно закрыть глаза сразу, как только вы почувствуете сонливость. Если упустить момент, все насмарку. Поэтому горячее молоко нужно пить не на кухне, а прямо в спальне, чтобы потом сразу опустить голову на подушку.

– Похоже, вы не раз имели дело с бессонницей.

– Мы с ней подруги.

Она налила кипящее молоко в чашку и размешала.

– Вот. Идите.

Он понюхал.

– Горячее молоко… м-да.

Джоселин надавила рукой на его спину, напоминая, что нужно поскорее лечь в кровать. От тепла его упругих мускулов по ее телу побежала приятная дрожь. Она попыталась бороться с ней, но из этого ничего не вышло, и она оставила попытки.

Войти в его спальню она решилась не сразу, однако забота о клиенте была ее правилом, и она шагнула внутрь.

– Теперь вы будете в порядке, – сказала она» наблюдая, как он поставил чашку на столик и забрался в кровать.

– Все зависит от горячего молока.

Она уже собиралась пожелать спокойной ночи и удалиться, но он указал рукой на стул в углу:

– Садитесь. Давайте поговорим минутку. Расскажите мне немного о себе.

Она нервно сглотнула.

– Что, например?

– Ну, например, о том, какой вы были в институте: ответственной старостой, прилежной студенткой, известной на всех курсах, или отчаянной прогульщицей, душой компании; а может, вы употребляли наркотики?

– Ни то, ни другое, ни третье. Просто ходила на занятия, получала средние отметки, а свободное время проводила с небольшой компанией друзей.

– А как насчет влюбленностей? Или тот студент-медик, мечтающий о блестящей карьере, был вашей единственной любовью?

– Никаких влюбленностей. Были несколько парней, с которыми я общалась, но ни я, ни они не делали попыток сближения. Молодежь в нашем институте была вполне целомудренная. И все же мне было иногда одиноко. Да и теперь бывает.

– Но почему? Вы красивая и остроумная. Удивительно, что вы до сих пор не замужем.

– Мне так проще. Я привыкла все свое время посвящать работе. Кроме того, не знаю, какой мужчина выдержит мои постоянные разъезды. Я ведь не бываю дома по две и более недель. Но позвольте, кто вы такой, чтобы упрекать меня в этом, мистер Холостой Мужчина?

Он отпил из чашки.

– У меня были веские оправдывающие обстоятельства. Во-первых, я учился в медицинском институте и у меня не было почти ни одной свободной минуты, а во-вторых, я жил в общежитии, где невозможно было даже нормально выспаться. Так что у меня просто не было времени на романы.

– А сейчас? Ведь вы живете в Чикаго в своем доме уже несколько лет, ходите в театр, встречаетесь с женщинами.

– Наверное, я немного побаиваюсь семейных обязанностей, ведь я так долго был один.

– Но ведь у вас есть семья? Братья, сестры?

Он покачал головой.

– Нет. Я единственный ребенок. Не то чтоб мои родители больше не хотели детей, просто они умерли, когда мне было два года.

Сердце Джоселин наполнилось сочувствием.

– Донован, мне очень жаль. Я не знала. То есть я знала, что ваши родители умерли, но не знала когда. Как это случилось?

Глядя на чашку в своих руках, он начал рассказ:

– Это был несчастный случай. Мы ехали на машине и врезались в глыбу льда. Машина перелетела через невысокую горку, и все погибли, кроме меня. Я каким-то чудом выжил, и на следующее утро мой плач услышала какая-то женщина.

– Боже! А вы что-нибудь помните?

– Нет. Я и родителей-то плохо помню, но бабушка, которая взяла меня к себе, много рассказывала о них. Она любила меня, но умерла, когда мне было семнадцать. Тогда-то я и вступил во владение моим наследством, частью которого была эта квартира. Мои родители купили ее, когда поженились, и я жил здесь с ними до того, как случилось несчастье. Так что, как видите, у меня не всегда были деньги, и я никогда не просил их и не считаю их частью себя. Я бы отдал все, что имею, сию секунду, чтобы вернуть родителей.

Сердце Джоселин сжималось от боли за этого человека, который почти не знал родительской ласки и заботы.

– Мне очень жаль, – повторила она. – А когда вы решили стать доктором?

– Сколько себя помню, я всегда хотел быть врачом, но не затем, чтобы иметь дорогой дом и крутую машину, как ваш Том. Как я уже говорил, в той катастрофе я чудом остался жив, вопреки всем физическим законам. Думаю, здесь был Божий Промысел – оставить меня в живых для какой-то цели. Я решил – для того, чтобы помогать людям, поэтому и стал врачом. Когда я переехал в эту квартиру, у меня было чувство, что я вернулся домой, хотя почти не помню то время, когда жил здесь с родителями. – Немного помолчав, он добавил:

– Если бы ремни безопасности были тогда такими же надежными, как сейчас, мои родители могли бы остаться в живых.

Джоселин подошла, села на кровать напротив него и, взяв его за руку, произнесла:

– Мне очень жаль, Донован, что все это случилось с вами.

– Мне тоже. Судя по рассказам бабушки, мои родители были прекрасными людьми.

– Из-за того, что с вами случилось, вы хотите открыть Центр помощи детям, попавшим в чрезвычайную ситуацию?

– Да. Я знаю, насколько необходимо таким детям получить квалифицированную психологическую помощь, которая поможет им справиться с ощущением покинутости после потери близких, со страхом и с чувством вины, что ты выжил, а другие нет.

Он допил молоко и наклонился, чтобы поставить чашку на стол. Когда он протянул руку, Джоселин увидела, что, кроме шрама на плече, который она заметила во время первой пробежки, у него было еще несколько шрамов, идущих вдоль ребер. Она дотронулась до них и произнесла с сочувствием:

15
{"b":"439","o":1}