ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Десятого февраля Рузвельт и Сталин окончательно условились, что СССР вступит в войну против Японии через два-три месяца после завершения боевых действий в Европе. Три великие державы антигитлеровской коалиции признавали независимость Монголии, необходимость возврата Советскому Союзу Южного Сахалина, интернационализацию Дайрена - с признанием советских интересов в нем, передачу Советскому Союзу в аренду военно-морской базы в Порт-Артуре, создание совместной советско-китайской компании по эксплуатации восточнокитайских и южноманьчжурских железных дорог. Был специально оговорен суверенитет Китая в Маньчжурии, особо указано на передачу Курильских островов СССР.

Этот документ отражает определенное противоречие в отношении Рузвельта к правительству Чан Кайши. С одной стороны, он не согласился с послом Гарриманом, требовавшим снять недвусмысленную фразу из документа: "Главы трех великих держав пришли к согласию, что эти требования Советского Союза должны быть безусловно выполнены после поражения Японии".

Рузвельт явно считал, что отсутствие этой фразы сделает неизбежными консультации с Чан Кайши, вызовет необходимость давления на Китай, согласование с ним указанных условий и т. п. Видно, что Рузвельт не воспринимал правительство Чан Кайши в какой-либо мере равным "великой тройке". С другой стороны, президент добавил к процитированной фразе текста следующее: "Соглашение относительно Внутренней Монголии, портов и железных дорог потребует согласия генералиссимуса Чан Кайши".

Это означало, что националистическому правительству Китая давалась в будущем зацепка дипломатически "торговаться" с Советским Союзом, особенно когда того потребуют обстоятельства гражданской войны. В своих мемуарах Черчилль называет все эти переговоры и "китайские тонкости делом американцев... Для нас эта проблема была отдаленной и вторичной по значению".

Современные американские историки объясняют противоречивость позиции Рузвельта тем, что "он безусловно верил, что, несмотря на все приносимые им жертвы, Чан Кайши будет приветствовать соглашение, которое обещало продлить жизнь его режима... Рузвельт был уверен, что американское общественное мнение посчитает территориальные уступки России стоящими сокращения сроков войны и спасения американских жизней, посчитает их малой платой за после-' военный мир и стабильность в Китае. Рузвельт, судя по своему, видел в соглашении один из последних шансов сохранить слабый, но стабильный Китай в качестве готового к сотрудничеству союзника на мировой арене".

Готовясь к финальному наступлению на Японию, Рузвельт думал о будущем Азии. В Ялте он хотел в этом плане решить две задачи: обеспечить военную помощь Советского Союза и поднять уровень Китая как одного из "четырех грандов" будущей мировой организации. Биограф Рузвельта Дж. Берне пишет, что "русские не запрашивали в Ялте такого, чего их собственная мощь в Азии не позволяла бы им получить собственными усилиями". И Рузвельт тоже полагал, что требования СССР умеренны. Казалось, все шло к намеченной президентом черте: СССР поможет Америке утвердиться в Японии, а Китай, после поражения Японии, вырастет как самая мощная региональная сила в Азии. В расчеты президента не вошла колоссальная социальная трансформация, которая ожидала Китай. Это был просчет, значение которого оценил лишь преемник Рузвельта в Белом доме.

На заключительном ужине 10 февраля 1945 года Рузвельт рассказал Сталину и Черчиллю о поездке Элеоноры Рузвельт в одну из школ в 1933 году, где она увидела странную политическую карту мира - одна шестая суши была сплошным белым пятном. Учитель объяснил жене президента, что ему запрещено говорить о Советском Союзе. Это был последний толчок для начала переговоров о дипломатическом признании СССР. На такой дружественной ноте руководители трех стран завершили важнейшую свою встречу периода войны.

В Америке многое было сказано о физическом самочувствии Рузвельта в Ялте. Нет сомнения, напряжение войны и четвертого президентского срока не могло не сказываться на нем. Мнения о здоровье Рузвельта, принявшего на себя в Ялте колоссальную нагрузку, противоречивы. Физическую слабость президента отмечали врач Черчилля лорд Моран, государственный секретарь Э. Стеттиниус, Ф. Перкинс. Крайнюю точку зрения занимал лорд Моран, он вычеркнул президента из списка живущих. Большие сомнения в стабильности его здоровья выражал А. Иден. Но американцы (а многих из них трудно назвать поклонниками президента) говорят об исключительной ясности мышления и твердой воле Рузвельта. Да, он похудел, его глаза запали, он, очевидно, берег силы. Но в нужных случаях его обширный ум, его фантазия были на прежней высоте. Об этом свидетельствуют все ближайшие сотрудники, в том числе адмирал У. Леги, госсекретарь Э. Стеттиниус, Дж. Бирнс, посол А. Гарриман. Они считали не очень подходящим для Рузвельта то, что основные совещания приходились на послеобеденное время, традиционно не лучшее для президента. Но Рузвельт брал себя в руки и демонстрировал энергию и волю, знание всех проблем и конструктивный подход. Его реакция на партнеров была быстрой и исполненной лучших качеств, его работоспособность находилась в обычной (феноменальной для других людей) форме. Об этом говорят и объективные медицинские свидетельства его личного врача Брюэнна о давлении, частоте пульса, чистоте легких. Так что утверждения о "больном человеке Ялты" не соответствуют реальному положению дел.

Рузвельту уже было отведено немного времени, но он оставался стойким бойцом до конца. Важно отметить, что люди, общавшиеся с ним в Ливадийском дворце, удивлялись его выносливости, а вовсе не ослаблению здоровья президента. Тот же Стеттиниус выразил тогда такое мнение: "Я всегда находил его умственно в алертном состоянии и полностью способным совладать с любой возникавшей ситуацией". Министр иностранных дел Иден специально подчеркнул, что ослабевающее здоровье президента никак не сказалось на здравости и мощи его суждений.

Что говорят американские историки спустя десятилетия? Вот мнение автора обобщающей работы по дипломатии Ф. Рузвельта - Р. Даллека: "По всем центральным вопросам - Объединенные нации, Германия, Польша, Восточная Европа и Дальний Восток - Рузвельт преимущественно следовал планам, разработанным заранее и получил большую часть того, что хотел: мировая организация, раздел Германии, определение позиции по Польше, Декларация об Освобожденной Европе - все это обещало содействовать американскому вмешательству в заграничные дела и возможному долгосрочному сотрудничеству с СССР; равным образом соглашение по Дальнему Востоку обещало спасение американских жизней и объединение Китая как части общей системы, позволявшей Соединенным Штатам контролировать послевоенный мир".

Очевидцы в один голос говорят о превосходном настроении американской делегации после завершения переговоров. Г. Гопкинс сказал о чувстве "встающего нового дня, о котором мы все молимся. Русские доказали, что они могут быть рассудительными и способны далеко смотреть; в сознании президента и всех нас не было никаких сомнений относительно того, что мы можем жить с ними и сосуществовать мирно так далеко в будущем, насколько мы можем это будущее предвидеть". Текст совместной декларации, подписанной по окончании конференции, полностью отражает эти чувства. О создании всемирной организации в ней говорилось как о "величайшем шансе в истории".

Несомненно, что в Ялте мысли о ядерной проблеме не оставляли Рузвельта. Черчилль вспоминает, что "был шокирован, когда президент внезапно в будничной манере начал говорить о возможности открытия атомных секретов Сталину на том основании, что де Голль, если он узнал о них, непременно заключит сделку с Россией". Черчилль постарался успокоить партнера по атомному проекту: "В одном я уверен: де Голль, получи он достаточно атомного оружия, не хотел бы ничего большего, чем наказать Англию, и ничего меньшего, чем вооружить коммунистическую Россию этим оружием... Я буду продолжать оказывать давление на президента с тем, чтобы не позволить ни малейшего раскрытия секретов Франции или России... Даже шестимесячный период представляет значимость, если дело дойдет до выяснения отношений с Россией или с де Голлем".

124
{"b":"43900","o":1}