ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

На протяжении почти пяти первых месяцев 1941 года президент предпочитал не высказываться по поводу того, какой будет его мировая политика. Весной этого года военный министр Г. Стимсон записал в своем дневнике: "Международная ситуация становится все более сложной... Все спрашивают, что нужно делать".

Но президент хранил ледяное молчание. К нему практически был закрыт любой доступ. Накануне самых критических событий - с 14 по 27 мая он лежал, не вставая, в постели, никого не принимал. Окружающим говорили, что у президента простуда. Но беседовавший с ним многие часы Р. Шервуд - его "теневой писатель" не заметил никаких признаков недомогания. Секретарша президента М. Лихэнд лишь улыбалась. Рузвельт был сосредоточен, он ждал великих новостей. Мы ничего не слышим от него в первые двадцать шесть дней мая 1941 года. Сейчас можно себе представить, что Рузвельт размышлял о предстоящем радикальном изменении международного положения, о возможности агрессии Германии на восток, о вероятном выступлении Японии против Советского Союза.

Лишь в конце мая Рузвельт делает очередной шаг в своей дипломатической стратегии. Как только японцы проявили желание начать переговоры с Соединенными Штатами об урегулировании разногласий, а вишийская Франция стала более активно сотрудничать с Германией в использовании ближневосточных и африканских баз, Рузвельт посчитал возможным перевести четвертую часть своего тихоокеанского флота в Атлантический океан. В новой конъюнктуре он, видимо, полагал, что японцы выбрали северное направление, а опасность сотрудничества вишистов с Германией потенциально ослабляет позицию США в Атлантике.

В конце мая 1941 года Рузвельт впервые высказывается о возможности войны с Германией. Высокопоставленному чиновнику из госдепартамента А. Берлю он говорит о "своих снах": после германской воздушной атаки на Нью-Йорк президенту приходится объявлять войну Германии. Подобные сны свидетельствовали о мыслях, владевших президентом. Он начинает подсчитывать силы, он начинает думать в рамках глобальной стратегии. В обращенной ко всей нации речи 27 мая 1941 года Рузвельт провозглашает состояние неограниченного чрезвычайного положения в масштабах всей страны. На этот раз президент прямо указал, что нацисты ведут войну с целью достижения мирового доминирования, и если "наступление гитлеризма не остановить сейчас - Западное полушарие будет в пределах досягаемости для нацистского оружия, оно будет под угрозой разрушения". Президент отметил, что недавние победы немцев делают возможной оккупацию ими Испании и Португалии, а также "атлантической крепости Дакар". Под угрозой находятся "острова, выходящие к Новому свету - Азорские острова и острова Зеленого Мыса". От них современные самолеты летят до Бразилии всего лишь семь часов. Здесь открывается мост, по которому нацистские армии могли бы пройти в Южную Америку. Возникающая ситуация создает угрозу островным владениям Соединенных Штатов и "в конечном счете безопасности самих континентальных Соединенных Штатов".

Целью Америки, объявил президент Рузвельт, является предотвратить выход армий Гитлера к Западному полушарию от Исландии и Гренландии на севере до Азорских островов и островов Зеленого Мыса на юге. "Было бы самоубийством ожидать, пока они появятся перед нашими дверьми, - заявил президент, - было бы глупым ожидать, когда вероятный противник захватит плацдарм, с которого может начать атаку". Главная задача дня - сохранение контроля над Атлантикой, где "страны "оси" предпринимают отчаянные усилия, чтобы сохранить инициативу в своих руках". Чтобы разрешить эту проблему, Соединенные Штаты должны резко увеличить программу строительства флота, а также попытаться сократить потери на дальних линиях посредством вооруженного патрулирования. Рузвельт признал, что мировой конфликт вовлекает в себя США и что США готовы войти в этот конфликт.

Президент говорил слова, которых еще никто никогда от него не слышал. "Некоторые люди могут думать, что мы еще не атакованы, пока бомбы не упали на Нью-Йорк или Сан-Франциско, но не такой урок вытекает из нацистских завоеваний: их атака на Чехословакию началась в Австрии, на Грецию - в Албании, на Норвегию - в Дании. Когда ваш враг приходит к вам в танке или на бомбардировщике и вы воздерживаетесь от огня до тех пор, пока не увидите белки его глаз, вы так и не узнаете, кто нанес вам удар. Банкер-Хилл (место, где началась война за освобождение североамериканских колоний. - А. У.) завтрашнего дня может находиться в нескольких тысячах миль от Бостона".

Американцы были предупреждены, что их безопасность начинается за океанами, и, если нужно, они направятся туда.

И в той ситуации Рузвельт был прав, высказываясь об основах безопасности США. Ибо в Берлине Гитлер говорил адмиралу Редеру о необходимости оккупировать Азорские острова, потому что "они предоставляют возможность атаковать Америку, если она вступит в войну, при помощи современных самолетов". Гитлер выразил интерес к захвату островов Зеленого Мыса "с точки зрения ведения войны против Америки на более поздней стадии". Рузвельт не знал этих слов, но он видел логику германской экспансии.

Когда мы наблюдаем за президентом Рузвельтом в этот критический момент мировой истории, мы видим его стремление подождать и оценить надвигающиеся решающие события. Никак не служит делу объяснения его поведения указание на фактор боязни неодобрения общественного мнения. Именно в мае 1941 года 68 % опрошенных среди американской публики считали необходимой помощь Англии и еще большее число - 85 % опрошенных полагали, что Соединенные Штаты в конечном счете все же вступят в мировой конфликт. Не отсутствие общественной поддержки, а желание увидеть, какие возможности появятся у Соединенных Штатов в ближайшее время, каким будет разворот мировых событий в отношениях между СССР и Германией и между СССР и Японией - вот что сдерживало президента в эти дни.

Если бы президент нуждался в убедительном предлоге для выступления против Германии, то такой предлог был у него в руках: 11 июня германская подводная лодка потопила американское судно "Робин Гуд" в Южной Атлантике, в зоне, далекой от военных действий. Гопкинс указал президенту на всеобщую очевидность нарушения международного права, на то, что Соединенные Штаты, если они того желают, могут теперь выступить со всей своей мощью. Но Рузвельт предпочел и на этот раз ограничиться лишь словесным протестом и не пошел дальше. Президент ожидал роковых поворотов в мировой истории. Мы можем с полным основанием сказать даже большее. Скорее всего на этом этапе Рузвельт желал, чтобы ничто не помешало Германии осуществить те планы, к реализации которых она была уже готова. У президента были свои источники информации, но если требовались дополнительные доказательства того, что готовится в мире, он получил их с письмом Уинстона Черчилля от 15 июня 1941 года. В этом письме указывалось: "Все находящиеся в моем распоряжении сведения говорят, что огромное германское наступление на русской границе является неминуемым".

Оба государственных деятеля - и Рузвельт и Черчилль - ожидали, что будет означать нападение Германии на СССР. Видя возможность расширения антинацистского фронта, Рузвельт все же хотел знать, устойчива ли советская сторона, может ли она отразить немецкое нападение. В этом плане уже ведший войну с Германией Черчилль показывал большую решимость помочь жертве агрессии. Вечером 22 июня английский премьер-министр в палате общин сказал: "Любой человек или государство, которое воюет против нацизма, получит нашу помощь. Любой человек или государство, которое воюет вместе с Гитлером, является нашим врагом... Такова наша политика... Из этого следует, что мы окажем любую возможную помощь России и русскому народу, и мы будем призывать наших друзей и союзников во всех частях мира занять ту же позицию и следовать ей до конца".

Рузвельт конечно же не мог занять подобную позицию, его страна не воевала, и, помимо прочего, американский президент ожидал, как будут развиваться события на тихоокеанском театре.

37
{"b":"43900","o":1}