ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Рузвельт и его окружение не были уверены, сможет ли атомное оружие быть использованным в ходе текущей войны. Но они полагали, что получают могущественный инструмент воздействия на послевоенный мир, получают новый фактор международных отношений. Более всего будущую ядерную дипломатию Рузвельт обсуждал не с американцами, а с англичанином Черчиллем. Складывается впечатление, что в ответ на согласие Черчилля быть младшим партнером коалиции Рузвельт на первых порах приобщал английского союзника к атомным секретам. Но и он вскоре показался Рузвельту лишним на пути к невероятному военному могуществу. Как только американцы увидели реальную перспективу создания атомного оружия, это отразилось на дипломатии, в данном случае союзнической. Англичане, которые были так нужны на начальном этапе, теперь стали восприниматься помехой, нежелательными свидетелями, лишними потенциальными обладателями сверхоружия. Конант пишет Бушу, что "не видит смысла в совместных усилиях, когда речь заходит о собственно развертывании и производстве". От него поступает предложение ограничить сотрудничество с Англией. Причины таковы: 1) проект переводится в сугубо военную сферу; 2) именно в США производится почти вся работа по испытанию и развертыванию нового оружия; 3) соображения сохранения секрета.

Главное же открыто пока не обсуждалось: Англия теряет силы, солнце Британской империи закатывается, стоит ли вооружать партнера сверхоружием, дающим такое могущество его обладателю. Пятнадцатого декабря 1942 года Рузвельт одобряет резкое ограничение сотрудничества американцев с англичанами в атомной сфере. Неприятная работа поручается Конанту. Он уведомляет 13 января 1943 года своих английских коллег, что правила двустороннего сотрудничества меняются. Англичане и канадцы пусть в дальнейшем рассчитывают на секретную информацию только в том случае, если "они смогут использовать ее в течение данной войны". Конант (чтобы у англичан не было иллюзий) указывает, что исполняет приказы своего высшего руководства. Отныне английские исследователи не получают от американцев новых сведений по следующим вопросам: электромагнетизм, производство тяжелой воды, производство уранового газа, реакция быстрых нейтронов и все, что связано с расщеплением материалов. Черчилль буквально взорвался: новая американская политика (пишет он Рузвельту) ведет к краху англо-американского сотрудничества в области исследования атомной энергии. Черчилль напоминает Рузвельту об обещании, данном 11 октября 1941 года относительно "координированной или даже совместно проводимой работы двух стран... Решение производить работы раздельно бросает мрачную тень".

Но Рузвельт уже неудержим и быстро перестраивается. К 1943 году главной целью работы становится не "обогнать немцев" и даже не сделать атомную бомбу как можно скорее. Главным становится использовать новое оружие для послевоенного урегулирования. Рузвельт (а вместе с ним Буш и Конант) был готов даже к тому, что англичане порвут всякое сотрудничество с США. Главные совещательные органы - Группа выработки политики и Комитет по военной политике - высказались достаточно ясно: даже с риском (не зная степени прогресса немцев) нужно уходить от многостороннего сотрудничества (с Англией и Канадой) к односторонним усилиям. Некоторые специалисты полагали, что подобные действия замедляют проект "Манхеттен" примерно на 6 месяцев. Но это уже считалось приемлемой платой за атомную монополию.

Сообщение о том, что американцы избирают политику ограниченного обмена, подействовало на англичан как ушат холодной воды. Один из руководителей английских атомных исследований - сэр Джон Андерсон сказал Черчиллю, что такое развитие двусторонних отношений "абсолютно неприемлемо". Он предложил премьер-министру немедленно связаться с Рузвельтом и исправить положение. Черчилль угрюмо молчал, так как понимал, что американское решение не могло быть принято на уровне ниже президентского. Для англичан удар был тем более тяжелым, что они пришли к выводу о нехватке собственных ресурсов. Андерсон информировал Черчилля, что "даже возведение и приведение в рабочее состояние атомного центра потребует крупнейшей перегруппировки военного производства". Также он считал обязательным добиться, чтобы английские ученые работали в американских центрах. Тогда после окончания войны они, вернувшись в Англию, смогут действовать в чисто английских интересах, но уже на том высоком уровне, на котором идет реализация "Манхеттена". Как раз этого-то и не хотел Рузвельт.

Черчилль начиная с января 1943 года предпринял настоящую атаку на Рузвельта и на его, как он выразился, "персональный Форин оффис" в лице Гарри Гопкинса. Премьер-министр постарался затронуть самую чувствительную струну: что будет, если первым в атомной гонке окажется СССР. "Что мы желаем иметь между белыми снегами России и белыми скалами Дувра?" риторически спрашивал Черчилль. Лишь ядерное оружие могло помочь найти ответ. Посетившим Лондон в июле 1943 года Стимсону и Бушу Черчилль сказал, что он "в жизненно важной степени заинтересован в обладании всей информацией, касающейся использования атомной энергии в будущем... Необходимо исключить победу Германии или России в этой гонке". Заместитель Черчилля по атомной проблематике лорд Червелл объяснил Стимсону и Бушу, что английское правительство рассматривает "всю проблему использования атомной энергии исходя из анализа послевоенного соотношения сил". Таким образом, англичане противоречили сами себе. Ранее они со всей убедительностью доказывали необходимость ускоренных научных усилий, чтобы не проиграть Германии. С весны 1943 года они уже не говорили о возможности "опоздать" в гонке с немцами. Новый жупел возникает в их аргументациях - Россия.

Прибыв в мае 1943 года в Вашингтон, Черчилль обсуждал эту проблему тет-а-тет с Рузвельтом. На состоявшейся конференции (конференция "Трайдент") Черчилль со своими новыми "русскими" аргументами добился некоторого изменения позиции Рузвельта.

Премьер-министр писал 26 мая 1943 года Андерсону: "Президент согласился, что обмен информацией по атомному проекту должен возобновиться".

Нам важно отметить не колебания президента Рузвельта, а то, что проблема атомных исследований стала частью его дипломатии, что он рассматривал проблему сотрудничества в этом вопросе с англичанами в связи не с нуждами войны, а поисками дипломатических рычагов для будущего. Рузвельт решил, что в великой послевоенной "четверке" две державы будут ядерными - США и их ближайший партнер.

Формальное воплощение американо-английское сотрудничество в атомной области нашло в августе 1943 года, когда Рузвельт и Черчилль в Квебеке подписали секретное соглашение. Оно обязывало: 1) никогда не использовать атомное оружие друг против друга; 2) не использовать его против третьей стороны без согласия партнера; 3) не сообщать атомных секретов третьей стороне без взаимного согласия; 4) ввиду преобладающего участия США в проекте американский президент определяет общую политику в данном вопросе; 5) в Вашингтоне создается Комитет по объединенной политике, именно в его рамках будет происходить обмен закрытой информацией.

В официальной истории Комиссии по атомной энергии говорится: "Оба - и Рузвельт и Черчилль знали о роли, которую играл в их дипломатии тот революционный прорыв в технологии, который по своей значимости превосходил даже кровавую борьбу против нацизма".

Характерно (отмечали все американские эксперты), что в данной области, где технологический переворот соседствовал с дипломатией, Рузвельт предпочитал совещаться с минимумом, лиц. Как-то летом 1943 года Буш после беседы в Белом доме отметил, что президент никому в этом деле не доверяет и "речь идет о послевоенных отношениях".

Таким образом, Рузвельт к осени 1943 года приходит к выводу, что создаваемая колоссальная военная мощь необходима для успешной послевоенной политики. Особенно явственно это следует из так называемого Квебекского соглашения Рузвельта с Черчиллем. Две англосаксонские державы намеревались использовать атомное оружие в дипломатической игре против Советского Союза.

78
{"b":"43900","o":1}