ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Таинственная история Билли Миллигана
Метод Сильвы: помощь от вашего подсознания
Тайны Поднебесной. Все, что нужно знать о Китае
Говорить легко! Как стать приятным собеседником, общаясь уверенно и непринужденно
Научи меня быть слабее. Реванш
Малое собрание сочинений (сборник)
Большая книга приключений викинга Таппи (сборник)
Снежная роза
Когда извинений недостаточно
A
A

В германском военном и политическом руководстве все больший вес получает идея сепаратного мира с ослабленной революцией Россией, где значительная часть эсеров и меньшевиков, не соглашаясь с Лениным по внутриполитическим вопросам, тем не менее делала вывод, что дальнейшее ведение войны Россиею невозможно. Этот растущий блок готов был начать давление на Запад с целью заключения общего мира. Не видя иной альтернативы борьбе на истощение, Германия всячески поддерживала такие настроения. Второй - после ленинской - группе русских эмигрантов, выезжающих из Швейцарии в Россию (250 человек), германские дипломаты дали обещание мира без аннексий и контрибуций - условие эсеров и меньшевиков{595}.

Немцы сделали ставку не только на революционеров. Они использовали и более близкие политические силы. Посредником продолжал служить уже упоминавшийся государственный советник Иосиф Колышко, который был женат на немке, жил с начала войны в Стокгольме и печатался в либеральной прессе. Во время аудиенции у одного из лидеров рейхстага - М. Эрцбергера 26 - 28 марта 1917 г. в стокгольмской квартире польского промышленника Гуревича Колышко отстаивал идею мира с Германией по причинам внутренней ориентации русского развития. В случае неподписания мира, убеждал он Эрцбергера, крайне левые сметут либералов и наступит нежелательный для Берлина хаос, альтернативой которому может быть лишь разумный мир Берлина с Временным правительством. Эрцбергер обсуждал эти условия с канцлером Бетман-Гольвегом, который агонизировал перед выбором: мягкие условия предлагаемого мира позволяли надеяться на установление хороших отношений с Россией; жесткие условия могли сделать из нее непримиримого врага Каков верный путь?

Три темы, обсуждаемые в Стокгольме, попали в обращение Бетман-Гольвега к рейхстагу 29 марта 1917 г.: 1) Германия обещает не вмешиваться в российские внутренние дела; более того, Германия не будет стремиться восстановить царское правление; 2) Германия не будет вести войны против самого русского народа; 3) Германия не настаивает на заключении Россией мира, унижающего ее честь (это должно было привлечь русскую армию).

Вскоре после этой речи, содержавшей фразу о "мире, почетном для всех сторон", Колышко начал обсуждать конкретные условия мира, среди которых для России самым важным было "избежать больших аннексий" - она согласится лишь на "некоторые исправления границ". Эрцбергер докладывал, что Колышко возражает против уступки Германии всей Литвы, Курляндии и Польши, соглашаясь лишь на некоторые изменения границ. Колышко отбыл в Петроград и встретился снова с Эрцбергером в Стокгольме 20 апреля 1917 г. (Колышко отказывался вести переговоры с иными, помимо Эрцбергера, представителями Германии, в частности со Стиннесом, который неоднократно навещал его и предлагал 15 миллионов рейхсмарок для создания газет с пацифистским уклоном{596}).

В перерыве между первой и второй встречей Эрцбергера с Колышко Ленин и его коллеги пересекли Германию. 20 апреля Колышко признал, что в России идет отчаянная борьба между верной Западу партией войны (ей оказали ощутимую поддержку основатель русской социал-демократии Плеханов, социалисты из западных стран и британское правительство) и сторонниками заключения мира. Партия мира едва ли победит, если Германия не определит более четко свои позиции в отношении мирного соглашения. Первый параграф согласованного документа предлагал "восстановление русской границы от 1 августа 1914 г. с некоторыми исправлениями". В Польше предполагалось проведение плебисцита. Россия отказывалась от прав капитуляций в Турции. Германия обещала помочь в решении вопроса о проливах и границах Армении. Обе стороны отказывались от материальных претензий. Между Россией и Германией заключался мирный договор. Бетман-Гольвег одобрил достигнутое соглашение. Но присоединится ли к нему официальный Петроград?

19 апреля 1917 г. генерал Людендорф пришел к выводу, что ослабление России позволяет уже не опасаться наступления с ее стороны. Его штаб выпустил брошюру "Будущее Германии", в которой помещалась красочная карта России с обозначениями мест проживания "нерусского населения", объяснялись возможности колонизации России. Уголь, железная руда и нефть России сделают Германию самодостаточной экономической величиной. На совещании в Кройцнахе 20 апреля 1917 г. император Вильгельм призвал не расслабляться: "Если ожидаемая дезинтеграция России не даст искомых результатов, их следует достичь с помощью оружия"{597}. Немцы спешили - в Германии весной 1917 г. предельно урезали хлебный рацион рабочих, что вызвало забастовки{598}.

На Восточном фронте германское командование расширило распространение листовок (одобренных Людендорфом 29 апреля 1917 г ) о том, что русские солдаты являются жертвами британских поджигателей войны. Германия в этих листовках сообщала о своей готовности вести переговоры не с Петербургом, который стал "жертвой британских интересов", а с любыми русскими военачальниками. Она не намерена восстанавливать в России правление царя и "готова в любое время заключить с Россией почетный мир". Обещалась помощь России везде за пределами Европы, а также "финансовая помощь в реконструкции России и отказ от военных репараций".

Единство российского военного сословия впервые оказалось под вопросом. По крайней мере, два военных русских представителя 7 мая заявили немцам, что, если те откажутся от аннексий, "русские не будут чувствовать себя связанными обязательствами по отношению к Антанте и заключат сепаратный мир"{599}. Русских не интересовал вопрос, кто виновен в развязывании войны, они жаждали скорейшего достижения мира - так докладывали германские офицеры с фронтов. Представители разных политических взглядов - от монархистов до приближенных Керенского (не говоря уже о крайних среди социал-демократов) видели в высвобождении от обязательств по отношению к Западу единственный способ спасения России.

Разумеется, сделать первый шаг было сложно. Готовившийся к встрече с немцами деятель Петроградского Совета Ю. М. Стеклов не явился на намеченную встречу. Но возможности и условия мира с Германией обсуждались в России весьма оживленно. Секретный доклад, направленный из Петрограда в Берлин 10 мая 1917 г. говорит: "Агитация за сепаратный мир начинает преобладать... Пропаганда ведется на улицах... Война - единственная тема дискуссий. Дискуссии приобретают антианглийский характер... Защитниками Британии являются отдельные личности, в то время как обвинители Британии представляют собой организованное сообщество, действующее по плану. В любом случае характер обсуждений прогерманский"{600}.

Обычно осторожный Людендорф сделал 6 мая 1917 г. нехарактерно оптимистическое заключение: "Имея Россию увечной, а Америку неспособной осуществить помощь в обозримый период, мы делаем время нашим союзником".

США вступают в войну

Дипломатическое признание союзников укрепило позиции Временного правительства. Американское признание приобрело еще большее значение через 15 дней, когда Соединенные Штаты вступили в войну с центральными державами на стороне России и ее союзников 4 апреля 1917 г. сенат Соединенных Штатов проголосовал за вступление в войну. Уже тогда речь шла о миллионной армии в Европе, а оптимисты называли цифру три миллиона - именно столько призывников готовились на американских плацах. Вопрос заключался во времени. Пока же американская армия была небольшой и ее боевой опыт ограничивался экспедицией в Мексику. Командир этой экспедиции генерал Джордж Першинг получил от своего родственника - сенатора таинственную телеграмму: "Сообщи мне в какой степени ты владеешь французским языком"{601}.

Генерал не успел ответить - пришло назначение командовать американским экспедиционным корпусом во Франции.

Вступление Америки в войну вызвало в России прилив энтузиазма. Теперь почти весь мир воевал против коалиции центральных держав. Конечно (замечает Френсис), и в России были свои "Фомы неверующие", которые сомневались в возможности крупных военных усилий со стороны США. "Некоторые из них указывают на то, что Америка может повторить путь Японии, которая после объявления войны центральным державам не стала спешить с развертыванием армии, но огромное большинство русских воодушевлено в высшей степени. Русские рассчитывают, что Америка сыграет важную роль в ходе войны. Получив эту поддержку, Россия, без сомнения, будет сражаться еще не менее восемнадцати месяцев"{602}

113
{"b":"43901","o":1}