ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ради развала Российской империи немцы начали активную пропагандистскую работу среди финнов, русских евреев и кавказских народов. Инструментом были избраны революция и использование национализма. Немцы начали оказывать помощь украинским националистам.

При этом канцлер Бетман-Гольвег предлагал довольно мягкие условия мира для Франции (это должно было позволить Германии и Австро-Венгрии сосредоточиться на экспансии на Востоке) Канцлер, министр иностранных дел Ягов и бывший посол в Лондоне Лихновский выступили за примирительную позицию в отношении Британии. Начальник генерального штаба фон Мольтке шел даже дальше - он считал, что после победы на континенте Берлину следует наладить дружественные отношения с Лондоном.

Вторая концепция внешнеполитического планирования исходила из того, что не Россия, а владычица морей Британия стоит на пути германского развития. Фон Тирпиц и вся военно-морская партия считали именно Британию, а не Россию врагом рейха номер один. Именно Британия мешает укреплению мировых промышленных торговых позиций Германии. Линия Тирпица заключалась в заключении после победоносной войны союза с Россией (завершить войну с ней следует возможно скорее). В интересах Германии допустить выход России в Средиземное море, поскольку это неизбежно приведет ее к конфликту с Британией{237}. Так партия центра выступала прежде всего за "ликвидацию британского опекунства при решении вопросов мировой политики, нетерпимого для Германии"{238}.

В том же ключе Фалькенгайн объяснял причины выбора западных стран как цели номер один: "Наш самый опасный враг находится не на Востоке, этот враг - Англия, организатор всего заговора против Германии. Мы сможем нанести ей ущерб только в случае выхода к морю"{239}.

И кайзер и фон Мольтке поддержали идею оказания помощи антианглийским элементам в Индии, Египте и Южной Африке. Тирпиц и его адмиралы выступали за жесткую блокаду Британии.

Сближение с Россией имело своих сторонников и в армии. 21 декабря 1914 г. генерал фон Сект (который в будущем возглавит рейхсвер и выступит упорным сторонником германо-русского союза) писал: "Решающим является вопрос: какая нация может быть нашим лучшим союзником в борьбе против Англии? Ответ, по моему мнению, будет иметь решающее значение в проведении нашей политики в будущем... Францию следовало бы приветствовать в качестве союзника, и с географической точки зрения такой выбор сделать легко. Но Франция в любом случае будет слабым союзником. Итак, в качестве потенциального союзника можно рассматривать лишь Россию. У нее есть то, чего нет у нас"{240}.

Среди промышленников сходные позиции стала занимать группа В. Ратенау, которому многое на данном направлении придется совершить в будущем. Ратенау утверждал, что германо-русское согласие "сделает все балканские страны, включая Турцию, зависящими от этих двух стран, даст им выход в Средиземноморье и заложит основание общей будущей политики в отношении Азии. Без русской помощи германская политическая активность и экспансия на Ближнем Востоке и на Балканах будет жалким и неудовлетворительным суррогатом"{241}.

Сторонники этой концепции предлагали быть жестче с западным союзником Британии - Францией. Они выступали за полную оккупацию Франции и Бельгии с тем, чтобы оказывать необходимое влияние на несговорчивую Британию, сохраняя при этом дружественность восточноевропейского, русского тыла. Значительная часть германских банкиров выступила за взимание с Франции крупных репараций и за захват французских колоний. Император Вильгельм II в августе и сентябре 1914 г. требовал очистить индустриальные районы Франции и Бельгии от местного населения и заселить их "достойными людьми"{242}. Влиятельный промышленник Август Тиссен полагал, что Франция должна быть ослаблена за счет передачи Германии департаментов Нор и Па-де-Кале с Дюнкерком и Булонью, департамента Мерт-э-Мозель с цепью крепостей и на юге департаментов Вогезы и От-Саон с Бельфором. Бельгия инкорпорировалась в Германию. Германские промышленники (как и правительство) хотели лишить Францию районов залежей железной руды, с тем чтобы обеспечить ее полную зависимость от Германии.

Фон Тирпиц противопоставлял свои взгляды сугубо антироссийской политике канцлера. Первое их столкновение произошло в штаб-квартире в Кобленце 19 августа 1914 г. Тирпиц яростно отстаивал свою точку зрения. Дальнейшее развитие событий показало, что линия канцлера возобладала. Германскому военно-морскому флоту было отказано в активных действиях против Британии. (Бетман-Гольвег хотел сберечь флот как один из козырей в послевоенных переговорах с Британией после поражения Франции).

Планы России и Запада

На противоположных концах Европы не обольщались относительно намерений Германии. По мнению английского историка А. Тойнби, Германия в случае своей победы "низведет Запад до состояния хаоса вооруженного грабежа, неизвестного нам со времен Столетней войны и подвигов Карла Лысого; она сметет начисто работу четырех столетий, уничтожит не только "национальное самоуправление", введенное английской и французской революциями, но и предваряющую самоуправление "национальную консолидацию", проведенную Людовиком XI и Генрихом VII".

Запад отвечал своим оппонентам в 1915 - 1917 гг. приблизительно следующим образом: именно пруссианизм прерывает плавную европейскую эволюцию, что же касается России, то она методично повторяет фазы развития Западной Европы.

С первых же дней войны Запад интересовался русской позицией в отношении будущего Германии. Официально русское правительство - ни при царе, ни в период Милюкова-Керенского - не оглашало своих целей в войне. Более или менее были известны цели России, касающиеся Оттоманской империи, но что Россия собиралась делать в случае победы на своих западных границах, известно меньше. Теперь мы знаем, что царь и его министры хотели бы, чтобы после войны Британия и Франция доминировали на Западе, а Россия - в Восточной Европе. Между ними лежала бы буфером слабая Германия. Правители России в 1914-1917 гг. желали видеть Россию после войны играющей в Европе роль, которую в 1870-1914 годах играла в ней Германия, - роль культурного и индустриального центра, лидирующего в науках и искусстве. Министр иностранных дел Сазонов твердо обещал не делать в отношении Германии одного - не провоцировать в ней внутреннего развала. "Революция никогда не будет нашим оружием против Германии".

К 14 сентября 1914 г. он подготовил проект единых военных целей России, Франции и Британии.

1. Три державы ослабят германскую мощь и претензии на военное и политическое доминирование. 2. Территориальные изменения должны быть осуществлены исходя из принципов прав национальностей 3. Россия аннексирует нижнее течение реки Неман и восточную часть Галиции. Она присоединит к королевству Польши восточную Познань, Силезию и западную часть Галиции. 4. Франция возвратит себе Эльзас и Лотарингию, добавив, если она того пожелает, часть Рейнской Пруссии и Палатинат. 5. Бельгия увеличит свою территорию. 6. Шлезвиг-Гольштейн будет возвращен Дании. 7. Государство Ганновер будет восстановлено. 8. Австрия будет представлять собой состоящую из трех частей монархию: Австрийская империя, королевство Богемия и королевство Венгрия. 9. Сербия аннексирует Боснию, Герцеговину, Далмацию и Северную Албанию. 10. Болгария получит от Сербии компенсацию в Македонии. 11. Греция и Италия разделят Южную Албанию. 12. Англия, Франция и Япония разделят германские колонии.

Нетрудно представить себе, что Сазонов надеялся на зависимость урезанной Австро-Чехо-Венгрии от России. В этом случае уменьшившаяся Германия едва ли могла претендовать на господство в огромной России, имея перед собой объединенную Польшу, славянизированную Дунайскую монархию и трио благодарных России государств - Румынию, Болгарию и Сербию.

Вероятно, имеет смысл указать на максимально возможные притязания России. На южной границе - расширение пределов империи за счет турецкой Армении и Курдистана, овладение проливами, русский контроль над Константинополем. На западной границе - присоединение к русской части Польши австрийской и германской ее частей с превращением Польши в автономное государство в пределах Российской империи. Трудно представить себе участие России в распаде Австро-Венгрии, в случае которого новорожденные чешское и словацкое государства были бы включены в состав империи Романовых (или России Милюкова). Россия заняла бы место Германии и Австрии в Центральной Европе. Десять лет спустя после революции Сазонов писал: "Ни для императора Николая II, ни для меня как министра иностранных дел не было более ясной и справедливой задачи, чем политическое возрождение чехов".

49
{"b":"43901","o":1}